Яков Пасик
История еврейской земледельческой колонии Ефингар
Основание еврейских земледельческих колоний в 1807-1809 гг. происходило
в рамках реализации “Положения о евреях” 1804 г. Правительство Александра I рассчитывало одним решением
закрыть сразу три вопроса: выдворить еврейское население из сельской местности для сокращения его
численности в западных губерниях; заселить пустующие земли Новороссии; а также "исправить вредных
евреев" путем приобщения к земледелию.
Переход евреев в земледельцы начался с того, что в 1806 г. 36 еврейских
семей Чериковского уезда Могилевской губернии через своих представителей Израиля Лемперта и Нохима
Финкельштейна обратились к губернатору М.М. Бакунину с просьбой переселить их в Новороссийский край
(ныне Юг Украины) для занятия хлебопашеством. По рекомендации губернатора евреи направили
Финкельштейна в Петербург, где он изложил свою просьбу министру внутренних дел В.П. Кочубею.
В прошении Финкельштейн писал, что желающие переселиться евреи занимались в деревнях мелкой торговлей
и этим "доставляли своим семействам пропитание". После запрета на проживание евреев в деревнях
(правительство предписывало евреям до 1 января 1808 г. покинуть деревни и села), они вынуждены были
переместиться в местечки и города, лишились там привычных промыслов, и вследствие этого "пришли в
беднейшее положение". Они видели в переходе в земледельцы путь к спасению от голодной смерти. Евреи
исправно платили "казенные подати и повинности, в чем имеют квитанции; люди они честного поведения,
трудолюбивы, в их благонадежности возвратить ссуды нет никакого сомнения".
Министр письменно ответил Финкельштейну, что им дозволяется стать
земледельцами, но они "должны послать прежде, для выбора земель, поверенных". Когда поверенные выберут
земли, возвратятся на родину и могилевский губернатор уведомит об этом министерство, тогда оно
распорядится об отправлении в Новороссию разом всех желающих. Переселенцам выдадут пособие на переезд,
на прокормление в пути и на местах до первой жатвы. По прибытии на место поселения переселенцы получат
ссуды на постройку домов, закупку скота, орудий и семян на первый посев. Довольный результатами поездки
Финкельштейн вернулся домой.
Однако из-за бедности собрать деньги на поездку поверенных в Новороссию
евреям не удалось. Тогда "жалеючи" их, губернатор выдал избранным в поверенные Финкельштейну и
Либерману паспорта, бумагу "об оказании им, на месте, содействия" и деньги на поездку. В то же время
министр распорядился взять еврейских колонистов под надзор подчиненной ему Конторы опекунства
новороссийских иностранных поселенцев (Опекунская контора). Местным властям, отвечающим за колонизацию,
было предписано основать еврейские колонии. Не прошло и двух месяцев, как Опекунская контора донесла
Кочубею, что Финкельштейн и Либерман явились, внимательно осмотрели землю, выбрали для себя и своих
соплеменников на левом берегу реки Ингул участок в 6600 десятин и уехали назад за своими доверителями,
их семьями и пожитками. В 1807 г. Финкельштейн, названный первым евреем-колонистом, привел 43 семьи
на место, где они основали первую в Херсонской губернии еврейскую земледельческую колонию. [1]
Усталые и измученные долгой и тяжелой дорогой, расположились они в "70
верстах от города, ввиду необозримой степи их будущего места поселения, на которой ни куста, ни
листочка, ни кола, ни двора, а все приходилось еще только создавать. За неимением же материалов они
вынуждены были зимовать в вырытых ими же ямах". [2]
Колония Ефингар на карте Херсонской губернии
Евреи дали своей колонии название Ефингар (Ефенгар, Ефингарь, Ефиньгар,
Эфенгар, Эфенгарь, Ефингарская колония), что в переводе с иврита означает "красивая река" ("яфе" -
красивый и "нагар" - река). Вторым, неофициальным наименованием колонии стало Булгаков (Булгаковка) [3],
данное в честь генерал-лейтенанта Е. А. Булгакова. По-видимому, в этих местах он арендовал землю, и
существовавший здесь хутор носил его фамилию. Именно на месте этого хозяйства и была основана
колония.
Место для колонии выбрали удачное, на хорошей, изобилующей
водой земле. Отсюда Ингул течет тремя рукавами по низменной долине, среди камышей и рощ. По
реке сплавляли мелкий лес, хворост и камыш. Воду первые поселенцы брали прямо из реки. Вода
была питьевой, а колодцев в колонии еще не было. [4]
Прекрасные природные условия не избавили колонистов от
тяжелейших испытаний. Первые годы колонизации были очень тяжелыми. Прибывшие поселенцы,
не имевшие никакого опыта, должны были "пахать никогда непаханую землю" и в короткий срок
научиться земледелию. Из-за тяжелых условий жизни и непривычного климата переселенцы часто
болели, и смертность среди них была очень велика. Они не скрывали от начальства желания выйти
из "земледельческого звания по бедности" по причине ежегодных неурожаев. Одни исчезали
неизвестно куда, другие уходили без разрешения в города или же возвращались на прежние места
жительства, но большая часть переселенцев оставалась в колонии.
С момента основания еврейских земледельческих колоний власти
держали их под постоянным контролем. В сентябре 1810 г. главный судья Опекунской конторы
С.Х.Контениус осмотрел новоустроенную колонию. В своем отчете он сообщил о крайне тяжелом
положении дел в Ефингаре. Там проживали 154 мужчины и 110 женщин (41 семья). Из них 29 мужчин
и 7 женщин были в отлучке, зарабатывая на жизнь в городах Николаеве, Херсоне, Елисаветграде и
др. Постройка жилья продвигалась очень медленно. Готовые дома обеспечивали только 75% семей
колонии. Всего в ней было 39 домов: 12 каменных, 26 земляных и один деревянный. Земляной дом
(землянка), построенный из саманного кирпича (земля, перемешанная с рубленой соломой) и
покрытый землей, был самым дешевым жильем и потому считался предпочтительным. Построенные дома
стояли без дворов и заборов, а часто и без крыш: зимой солома с них снималась и шла на корм
скоту. Сами колонисты теснились несколькими семьями в одном доме, опустевшие же постройки
разрушались. В степях остро стоял вопрос топлива. Евреи не были знакомы с кизяком, а потому
жестоко страдали от холода.
Находившиеся налицо жители посеяли в 1810 г. 52,5 четверти
(четверть равна примерно 210 литрам) разных видов хлеба, в том числе один Финкельштейн посеял
6,4 четверти. Уродилось у всех 103,7 четверти, в том числе у Финкельштейна - 30 четвертей.
Полученный урожай был далек от обеспечения нужд населения. Контениус насчитал в колонии 37 пар
волов, 66 коров и 4 лошади. В 1809 г. колония лишилась более 30 голов рогатого скота из-за
падежа и более 30 лошадей из-за краж. Колонисты могли, по словам Контениуса, предотвратить кражу
лошадей, если бы устроили постоянный караул. В колонии был большой излишек земли, позволявший
значительно увеличить численность населения. Из полученных сведений власти сделали вывод, что
сельское хозяйство хотя и медленно, но стало зарождаться у евреев - несмотря на их поселение в
пустынном крае, где земля была столь твердая, что ее приходилось пахать четырьмя парами волов,
"когда в великороссийских губерниях это делалось посредством одной лошади". [5], [6]
Дальнейшие годы принесли переселенцам новые тяжелые испытания.
Колонию, как и другие населенные пункты региона, регулярно постигали засухи и связанные с ними
неурожаи. Один из первых случился в 1811 г., он заставил многих колонистов питаться "одним
вареным щавелем". В 1812 г. кроме Финкельштейна почти никто ничего не сеял. Он один посеял
17 четвертей, тогда как остальные 33 хозяина колонии - 65 четвертей. Хозяйство Финкельштейна
включало 2 плуга, 2 бороны, 4 повозки, 12 волов, 11 коров, 30 голов прочего рогатого скота и
22 овцы. На фоне общей нищеты еврейских колонистов такой состоятельный земледелец казался
сказочно богатым. [7], [8]
Несмотря на появление отдельных сильных хозяйств, первые
десятилетия колония развивалась медленно. В поисках лучшей доли евреи покидали ее и
направлялись в быстрорастущие города Новороссии. Восстановление и пополнение численности
населения происходило за счет новых переселенцев, значительное количество которых прибыло в
1822 и 1840 гг. Однако новые жители, не имея еще понятия о земледелии, в первые годы не
принесли колонии никакой существенной пользы, а только отвлекали от труда прежних колонистов.
[9]
Адаптация части колонистов к земледелию сопровождалась
демографическим ростом Ефингара и развитием его религиозной инфраструктуры. Согласно материалам
8-й ревизии (1835 г.) в Ефингаре числилось 755 человек. В это время в колонии действовали два
еврейских молитвенных дома (первый построен в 1816 г., а второй - в 1831 г.). Раввином служил
40-летний Лейба Шар Сак. [10], [11]
В конце 1830-х гг. колония неожиданно обрела известность в
еврейском мире. Просветитель-идеалист Иосиф Перл в своей знаменитой книге "Испытующий
праведника" (1838 г.) приводит Ефингар как образцовый пример того, как евреи могут быть
успешными и трудолюбивыми пахарями. Автор рассматривал земледельческий труд как универсальное
средство решения всех экономических и социальных проблем восточноевропейского еврейства. Для
подтверждения этой мысли он дал следующее идеалистическое описание колонии: "Колония на берегу
реки Ингул стала домом для пятидесяти семей, которые старательно обрабатывают свою землю. С
утра воскресенья до кануна Святой субботы в пятницу они работают на своих участках земли. Те,
чьи наделы находятся далеко от колонии, живут и готовят еду прямо в поле. Их жены и дети
помогают им в работе, стоя рядом с ними во время сбора урожая... Каждый хозяин имеет пять
или шесть голов крупного рогатого скота, двух волов, двух лошадей, овец и большое количество
домашней птицы. Изготавливаемые колонистами масло и сыр очень хорошего качества. Даже
христиане покупают эти продукты, несмотря на их высокую стоимость. Короче говоря, они усердно
и неутомимо делают свое дело. Они верят в то, что делают". [12]
Рост численности населения стимулировал жилищное строительство.
Количество домов в 1845 г. достигло 99. По сравнению с 1810 г. оно выросло в 2,5 раза. Стали
преобладать каменные дома (60 против 39 земляных), что говорит о росте благосостояния и
оседлости жителей. В колонии работали магазин и баня, числилось 111 семейств, неоседлых
семейств было 15. [13]
Очередной важный срез развития колонии отражают статистические
данные конца следующего десятилетия. В 1859 г. в Ефингаре было 106 дворов, в которых проживало
878 человек (453 мужского пола и 425 женского), два молитвенных дома и синагога, построенная
в 1838 г. [14] Первая большая синагога была возведена из местного белого известняка (ракушечник),
который колонисты начали активно добывать в карьерах у реки Ингул. Это произошло в период
экономического укрепления колонии, когда дома из землянок начали перестраивать в каменные.
Важной стороной повседневного уклада жизни Ефингара была специфика
его административного устройства. Колония находилась под неустанным контролем колониального
начальства, часто малограмотного, вороватого и деспотичного. В то же время в ней действовали
некоторые элементы местного самоуправления. Главой администрации был шульц (староста),
избираемый на сходе колонистов. Поселенцы избрали первым шульцем Нохима Финкельштейна -
наиболее сильного и энергичного колониста. Борьба за эту влиятельную должность была острой.
Так, в 1845 г. колонист Ефингара Эстеркин жаловался, что смотритель "назначил его на два дня
в общественную работу и сим штрафом лишил его голоса в обществе". Такое наказание он получил
за то, что был несогласен с избранием шульцем ефингарца Кнопова. За поданную жалобу Эстеркина
держали под арестом 18 дней. Несмотря на несогласие этого колониста и некоторых других,
Шмуль Кнопов был избран шульцем, а Гилель Гильман и Абель Эстеркин - бейзицерами (помощниками
шульца). Шульц и писарь получали жалование из общественных средств колонии. Писарь был важным
лицом, так как колонисты не знали русской грамоты, а обращаться к начальству им приходилось.
[15]
Значимым рубежом в экономической истории Ефингара стал еще один
эксперимент колониальных властей. В середине XIX века для примера хозяйствования в Ефингар
поселили немецких колонистов, большей частью из немецкой колонии Новый Данциг (в настоящее
время с. Виноградовка), расположенной примерно в 22 верстах южнее Ефингара на той же реке
Ингул.
Из образцовых немецких колонистов власти стали назначать
смотрителей (сельских начальников) еврейских колоний. Первым немцем-смотрителем Ефингара стал
Иоганн Утц (Johann Utz). "За услуги, оказанные правительству" на этой должности он дважды (в
1852 и 1861 гг.) был награжден серебряной медалью "За усердие". [16] Среди смотрителей
еврейских поселений Утц получил наибольшее количество правительственных наград. Однако
отношения между евреями и начальством из немцев, особенно в первое время, были конфликтными.
Смотрители, которые должны были наблюдать за хозяйством колонистов и внедрять немецкую культуру
земледелия, часто делали это с помощью плетей и розг, чем довели жителей до отчаяния. [17]
5 октября 1859 г. Утц встретил в поле четырех местных евреев: Вульфа
Тумана, Акоськина, Барандорфа и Найдена. Утц заметил им, что их лошади бродят по посевам и вредят
им. В ответ они стали обвинять смотрителя в том, что он обижает евреев, сажает их под арест,
штрафует и наказывает работами. Разгорелась ссора. Евреи избили начальника "столь жестоко, что он
почти не мог дышать". Утц просил их сжалиться над женой и его одиннадцатью детьми и оставить его
в живых. Евреи заставили смотрителя поклясться, что он никому ничего не скажет. Кое-как Утц дошел
до дома, где ему оказали помощь, а четырех ефингарцев схватили и посадили "под строгий караул".
Дело затянулось. В конце концов по приказанию министра государственных имуществ М.Н. Муравьева,
в подчинении которого находились еврейские колонии, обвиняемых отдали в солдаты. [18]
Подобные вспышки насилия и постоянные конфликты с администрацией
серьезно подрывали репутацию поселения в глазах властей. В 1850-х гг. официальные ревизоры в своих
докладах давали о колонии Ефингар нелестные отзывы. Главными пороками ее жителей считались
неуживчивость, буйство и непослушание начальству. Но через несколько десятилетий эта колония
совершенно переменила свой нравственный облик. Колонистов Ефингара стали хвалить за миролюбие,
трудолюбие и исполнительность. [19]
Немцы-колонисты продолжали расширять свое присутствие в районе.
В 1867 г. в полутора верстах юго-восточнее Ефингара немцы из березанской колонии Карлсруэ на
выкупленной земле основали дочернюю колонию Нейкарлсруэ (Ленинталь, Червоная Зирка, а с 2016
г. - с. Шляховое Баштанского района Николаевской области). Долгое время ефингарцы и жители
нового поселения сохраняли добрососедские отношения.
В это же время укрепились позиции немецких хозяев и внутри самой
еврейской колонии. В 1867 г. в самом Ефингаре проживали 12 семей образцовых хозяев из числа
немцев, которые построили в колонии лютеранский молитвенный дом. [20]
Несмотря на трудности совместного проживания, немецкие хозяева
оказали положительное влияние на ефингарцев. В результате колония развивалась по образцу
хорошо организованных немецких фермерских хозяйств.
Однако рост населения создал новую проблему. Колонисты Ефингара
стали страдать от малоземелья. Удовлетворить земельные потребности можно было путем покупки
новых участков на собственные или общественные средства, однако дискриминационный закон от
3 мая 1882 г. перекрыл евреям доступ к покупке недвижимости. Им запрещалось приобретать землю
в собственность. Участки, которые обрабатывали евреи-земледельцы, им не принадлежали - они
находились у них лишь в бессрочном потомственном пользовании. Немцы-колонисты своим правом
покупки новых земель воспользовались: в 1909 г. они основали в 10 верстах северо-восточнее
Ефингара хутора Ренненкампфа (Ефингарские). [21] В 1917 г. этот населенный пункт назывался
Маньчжурия, а в начале 1920-х гг. был переименован в село Шевченко (ныне Баштанского района
Николаевской области). [22]
Трудности развития усугублялись и суровым характером государственного
администрирования в ранний период. Вримерно до середины 1860-х гг. власти использовали по отношению
к евреям-земледельцам военно-поселенческий метод принуждения. Колонии, по сути дела, на многие
десятилетия стали рабством для евреев. За малейшее несоблюдение установленных норм или сроков
колонистов подвергали беспощадному наказанию плетями и розгами. Принудительное внедрение
новшеств, которые должны были привести к положительным изменениям, как правило, доводило
колонистов до отчаяния, а само дело - к отрицательным результатам. Одним из таких примеров
являлось насаждение в колонии шелководства. Под мощным и безжалостным давлением начальства
колонисты создали на берегу Ингула шелковичную рощу. Однако она стала "ненавистной за те страдания,
которые на ней и за нее были перенесены колонистами". При первой возможности эта плантация была
вырублена. [23]
По мере внедрения в российскую деревню капиталистических отношений
и освобождения евреев-колонистов от деспотизма колониального управления экономическое положение
колонии стало улучшаться, а уровень благосостояния ее жителей - расти.
Успехи, достигнутые ефингарцами, отмечались российским
правительством. Так, в 1857 г. по ходатайству Попечительного комитета серебряной медалью на
Станиславской ленте был награжден раввин колонии Лейзер Сирота "за похвальное исполнение
обязанностей раввина, за твердое знание догматов веры и за добрые качества". Для получения
награды по закону он должен был внести взнос в размере 15 руб. Однако сделать это сразу духовный
лидер не мог, поэтому деньги взыскивались с него в рассрочку. Но и она оказалась не по силам. В
результате долгой переписки Сироте наконец простили недоимку по его бедности. [24], [25] В 1863 г.
крестьянин Левин получил от Министерства государственных имуществ денежный приз в 100 руб. за
высокие урожаи. [26]
Само производство в колонии не стояло на месте. Первоначально
колонисты занимались только хлебопашеством. Надельные земли Ефингара засевались в основном
пшеницей и рожью. [27] В последующем сфера деятельности ефингарцев постоянно расширялась: она
охватила животноводство, огородничество, виноградарство, местную промышленность и торговлю.
Выход местного хозяйства за рамки самообеспечения быстро принес свои
плоды. В 1871 г. в Ефингаре были открыты еженедельные базары, а в 1872 г. - ярмарки. "Пятничные
базары" и ярмарки прочно вошли в жизнь колонии. Здесь местные жители и крестьяне соседних деревень
торговали продуктами питания и товарами первой необходимости. [28], [29]
С развитием производства и торговли в лучшую сторону изменился
внешний облик колонии. Она располагалась на возвышенном берегу, на песчаном грунте, что
обеспечивало чистоту в дождливое время года. В некоторых частях колонии вода находилась на
глубине всего пяти саженей. Вблизи от колонии почва состояла из песчаного чернозема, а в степи
переходила в глинистый чернозем. [30] Три прямые улицы поднимались террасообразно вверх от реки
в гору. Со стороны главной дороги колония начиналась немецким кварталом. Дома немцев вначале
выгодно отличались от построек евреев: они были выкрашены в белый цвет, а дворы были ухоженными
и огороженными. В еврейских же дворах не было единства во внешнем виде: многие из них выглядели
невзрачно, зелени и деревьев почти не было. Но постепенно, по мере освоения сельского хозяйства,
еврейские дома и дворы начали преображаться, приближаясь к уровню немецких. Скромные сельские
домишки евреев стали просторнее и аккуратнее, внутри и снаружи "блиставшие белизной, перед
каждым домом каменные невысокие палисадники". В колонии в большом количестве появились деревья.
Они росли не только в усадьбах колонистов, но и на территории молитвенных домов. Последнее стало
делом рук сельского писаря Баркагана, старосты молитвенного дома. Он победил в борьбе с
фанатиками, отрицавшими возможность древесных насаждений вокруг храма. По сравнению с соседними
селами колония отличалась чистотой, уютом и порядком. [31], [32]
В 1886 г. в колонии числилось 1319 наличных душ. При ней было
5374 десятины земли, из них в надельном пользовании - 3002 десятины. На 360 десятинах земли
разместились 9 хозяйств немцев-колонистов. [33]
Синагога в Ефингаре
Обстановка в колонии продолжала улучшаться. В 1896 г. в Ефингаре
было два еврейских молитвенных дома, синагога, школа, метеорологическая станция, баня, постоялый
двор, 20 лавок, две корчмы и винный погреб. Также в колонии находилась квартира сельского
начальника. [34] Численность населения быстро росла. По переписи 1897 г. в Ефингаре проживало
2226 человек, из них 2038 (93,8%) - евреи. В 1898 г. в колонии насчитывалось 267
семейств-земледельцев (1666 наличных душ), у которых имелось 2700 десятин надельной земли, 527
лошадей и 331 корова. По количеству надельной земли на один двор Ефингар занимал одно из последних
мест среди херсонских еврейских колоний. Местные земледельцы сеяли пшеницу (46,1%), ячмень
(41,5%), рожь, овес, просо и картофель. [35]
Стабильное развитие колонии нарушалось погромами. В 1905 г. в
Ефингаре был создан отряд самообороны, который предотвратил нападение бандитов на колонию.
Повторяющиеся с 1881 г. погромы побуждали колонистов, как и всех евреев Российской империи,
к эмиграции. [36]
Об отъезде своей семьи в Аргентину оставил воспоминания Элимелех
Пташный (1879-1947). Семья его родителей не была богатой, но и не бедствовала. В 1891-1892 гг.
в Ефингаре узнали, что барон Морис де Гирш занимается созданием еврейских сельскохозяйственных
поселений в Южной Америке и оказывает помощь иммигрантам. Пять семей из колонии изъявили желание
эмигрировать. Среди них была и семья Элимелеха: отец Хаим-Завель Пташный (1861-1920) и мать Шайне
(1862-1966). В апреле 1893 г. они уехали из России. Сорок семей из еврейских колоний Херсонской
губернии погрузились на судно и отправились из Одессы в Аргентину. [37]
Несмотря на эмиграцию, жизнь в колонии продолжалась. Не все жители
колонии занимались сельским хозяйством: около 20% хозяев сдавали землю в аренду соседям, а сами
занимались кустарным промыслом и мелкой торговлей. [38] В Ефингаре работало большое количество
ремесленников. В 1904 г. там насчитывалось 35 сапожников, 32 портных, 10 столяров и плотников, 6
шорников и 6 кузнецов. [39] В колонии действовали продовольственные, мануфактурные и галантерейные
магазины, аптека, сапожные мастерские, мельницы, маслобойни, сыроварня, винный завод и предприятие
по производству содовой воды. Эти заведения и мастера обслуживали не только местных жителей, но
и крестьян близлежащих украинских деревень. Уважаемое место занимала сельская интеллигенция:
медицинские работники, учителя и служители культа (раввины, резники, хазаны, меламеды).
Здание больницы в колонии Ефингар, построенное в 1903 г. (с. Плющевка. 2017 г.)
Многие десятилетия медицинская помощь в колонии оставалась на
примитивном уровне. Самолечение травами в домашних условиях, обращение к безграмотным бабкам и
знахарям - вот и весь набор доступных мер тех времен. В середине XIX века в колонии появились
фельдшеры и оспопрививатели из числа местных земледельцев. Архивные документы свидетельствуют
об их полезной деятельности и самоотверженности, в первую очередь в борьбе с эпидемиями. [40]
В конце века в Ефингаре открылась сельская аптека Федермеера. [41] Сельское общество стало
приглашать вольнопрактикующих врачей. Первым из них в колонии стал Юдка-Лейба Беркович Хасин
(родился в 1862 г., окончил курс медицинских наук в 1889 г.). [42] После него здесь работала
первая женщина-врач в еврейских колониях - Гитл, дочь Моше Дорфмана (Екатерина Моисеевна
Дорфман) (1881–1906). [43]
После получения медицинского образования в Швейцарии она вернулась
в Россию. Ей было всего 25 лет. Дорфман приехала в колонию с письмом, в котором земство
рекомендовало ее для работы врачом. Шульц побеседовал с ней. Она произвела на него положительное
впечатление, и он отправился к раввину Якову Токаревичу (Тукаревичу), чтобы узнать его мнение.
Раввин был больным человеком, страдавшим тяжелым недугом и нуждавшимся в частой медицинской
помощи. От его слова зависело многое. Во время беседы раввин сказал, что медицина не делает
различий между врачом-мужчиной и врачом-женщиной и что каждый лекарь является посланником Б-га.
В результате Дорфман была нанята на службу на средства колонии. Когда она впервые пришла к
раввину, чтобы познакомиться, доктор протянула ему руку, так как не знала обычая религиозных
евреев, избегающих рукопожатия с женщиной. Возникла напряженная пауза, но раввин все же пожал
ей руку. Позже он объяснил "рукопожатие женской руки" тем, что это меньший грех, чем оскорбление
человека непонятным ему отказом. Дорфман отслужила в колонии более трех лет, оставив о себе
добрую память. [44] В 1911 г. ее сменили врачи Нохим Ушерович Гринберг (1885-1909) [45] и Меер
Беркович Сасс (1884-1909). [46] Ефингар стал первой еврейской колонией, где работали два врача
одновременно. В 1913 г. земство построило в Ефингаре типовую больницу на 10 коек. Она обслуживала
отдельный медицинский участок, включавший еврейские колонии Ефингар и Добрая. [47]
Важной сферой общественной жизни Ефингара являлось просвещение.
На протяжении долгого времени с момента основания колонии образование здесь ограничивалось учебой
в хедере (еврейской религиозной начальной школе). В хедеры ходили все мальчики колонии, изучая
основы еврейской грамоты и религии. В 1867 г. в Ефингаре учились 100 мальчиков, а в следующем
году - 90, на что тратилось 500 руб. в год. Эти деньги распределялись между 10 меламедами,
каждый из которых возглавлял хедер с 6–12 учениками. [48]
Меламеды, преподававшие в хедерах, были, как правило, жителями
колонии. Однако считалось, что лучшее образование давали наставники из Белоруссии или Литвы.
Уроженец колонии, знаменитый любавичский хасид рабби Моше Кнапов (Булгаковер), учился у
приглашенного учителя Ребе (уважительное обращение к меламеду) Хаим-Ице Кугеля из местечка
Докшицы Минской губернии. Моше Кнапов вспоминал: "Поскольку Ребе Хаим-Ице оставался в Булгакове
в течение полного учебного года, он столовался в течение двух недель в семье каждого ученика.
Ученик, чья очередь наступала, приносил завтрак Ребе в хедер. На обед Ребе Хаим-Ице направлялся
с мальчиком в его дом. Никто не был богат, но никогда не возникало проблемы прокормить в течение
двух недель дополнительный рот. Люди жили за счет земли, и продовольствия всегда хватало.
Например, моя семья, в которой было десять детей, была очень бедна, но, слава Б-гу, у нас всегда
была еда". [49]
Знавших русскую грамоту в колонии до 1860-х гг. практически не
было. Первая школа для начального преподавания русского языка, арифметики, еврейского языка и
законов веры открылась здесь в 1868 г. Действительный статский советник К. А. Петерсон, проводя
в 1869 г. инспекцию еврейских колоний, сообщал, что школа в Ефингаре помещалась "очень тесно";
учил в ней 20 мальчиков и 18 девочек еврей Коган, окончивший курс в херсонском казенном
еврейском училище и "серьезно смотревший на педагогию". Ученики и ученицы его "хорошо читали и
писали по-русски и объясняли недурно прочитанное". [50] С 9:00 до 10:30 он учил начинающих азбуке,
с 10:30 до 12:00 - занимался с более продвинутыми мальчиками, а с 2:00 до 4:00 пополудни - учил
девочек. В 1880 г. в этой русской школе учились всего 10 мальчиков и 16 девочек. [51]
Здание первой новой школы колонии Ефингар, построенное в 1903 г. Это же здание, реставрированное в с. Плющевка, в настоящее время
Реставрированное в с. Плющевка здание второй новой школы колонии Ефингар, построенное в 1912 г.
В 1903 г. в Ефингаре открылось еврейское двухклассное
общеобразовательное училище с четырехлетним начальным обучением. Занятия велись двумя учителями
в двух отдельных классах. В одном из них одновременно учились дети первого и второго годов
обучения, а в другом - третьего и четвертого. Здание отвечало существовавшим в те годы требованиям
к школьным помещениям. Оно было рассчитано на 120 учеников и обошлось казне в 9000 руб. Чтобы
уменьшить расходы государства, колонисты в ходе строительства сами занимались перевозкой
стройматериалов. Новая школа сразу же оказалась недостаточной, так как детей школьного возраста
в Ефингаре набиралось около трехсот. [52] В связи с этим в 1912 г. была построена вторая школа.
[53] Ефингар был одной из немногих еврейских колоний, в которых в начале XX века возвели два учебных
заведения. Несмотря на трагические события в истории поселения, здания школ сохранились и были
отреставрированы в наши дни.
После введения в строй второго здания школы практически все дети
получили возможность учиться в местном общеобразовательном учреждении, тогда как в целом по
Херсонской губернии образование охватывало около 50% детей школьного возраста. [54] Параллельно
со школами продолжали работать хедеры. Практически все мужское население колонии владело
еврейской грамотой, при этом неуклонно росло число знающих русский язык.
В 1905 г. в школу пришел молодой учитель Владимир Соломонович
Лисанский (Лисянский). Он родился в 1886 г. в Бериславе и проработал в Ефингарском учебном
заведении свыше 35 лет. В 1906 г. Владимир Соломонович организовал в зимний период занятия
для взрослых, на которых обучались грамоте 30 человек, в основном женщины. В том же году он
создал общественную русско-еврейскую библиотеку-читальню, которая содержалась на членские
взносы и частные пожертвования. Книжное собрание стало настоящим очагом культуры в колонии:
здесь было много классической русской и еврейской литературы, а посещали учреждение многие
местные жители. Лисанский, хорошо знавший состояние дел в Ефингаре, часто представлял его на
различных съездах и совещаниях евреев-колонистов. [55], [56]
Несмотря на появление светских очагов культуры, духовная основа
жизни общины оставалась незыблемой. Практически все население было религиозно. "Большинство евреев
в колонии причисляло себя к любавичским хасидам, так же, как и в других колониях, основанных
при участии Миттелер Ребе. Они были простыми людьми, которые работали на земле и жили в двух
тысячах километров от Ребе. Любавичскими их делало то, что они молились согласно правилам
Аризала, узлы их тфилин были повязаны согласно хабадской традиции, и они жертвовали деньги
любавичскому эмиссару, который прибывал для сбора пожертвований один раз в год". [57]
Перед Первой мировой войной колония имела достаточно стабильное
экономическое положение, высокий уровень товарности хозяйств и активно использовала новинки
агрономии и сельхозтехники. Численность населения достигла максимума: в 1912 г. в Ефингаре
насчитывалось 2835 жителей, из них 2430 (85,7%) - евреи. [58]
Ефингарцы, как и другие евреи России, принимали участие в войнах,
которые вела Российская империя. Не стала исключением и Первая мировая война, начавшаяся летом
1914 г. Патриотический подъем, охвативший страну в начальный период, не оставил в стороне и
жителей Ефингара. В местной синагоге при большом стечении народа был отслужен молебен о здравии
Их Императорских Величеств и о даровании победы российским войскам. Также был составлен приговор
об отчислении из мирских сумм 10 тыс. руб. в пользу раненых и искалеченных воинов. [59]
Однако затянувшаяся на годы Первая мировая война значительно
ухудшила положение колонистов. Многие мужчины Ефингара были мобилизованы в армию. Из-за
недостатка рабочих рук сократились посевные площади, поредело поголовье скота, пришла в упадок
местная промышленность, а численность населения сократилась. В это же время колония приняла
пополнение за счет беженцев и депортированных евреев из прифронтовой полосы. Так, в 1915 г.
в Ефингаре разместили 37 семей (161 человек). Местные жители оказали пострадавшим соплеменникам
разнообразную помощь: жилищную, продовольственную и вещевую, а 36 детей беженцев пошли учиться
в ефингарские школы. Большую поддержку в обустройстве переселенцев оказали еврейские
благотворительные организации г. Николаева, выделившие колонии 5975 руб. в 1915 г. и 6194 руб.
в первой половине 1916 г. [60]
В предреволюционном 1916 г. в Ефингаре проживало 2354 человека
(1054 мужчины и 1300 женщин). За 80 лет население колонии выросло более чем в три раза. В
Ефингаре было 443 двора, а земельные угодья насчитывали 4495 десятин. [61] В колонии
выращивали пшеницу (ее средняя урожайность составляла 8 пудов с десятины), а также ячмень,
овес и другие культуры. Главной тягловой силой были лошади, которых до революции насчитывалась
примерно тысяча. Столько же было и коров, имелось множество птицы. В 1915 г. менее чем 5
десятинами владели 150 дворов, от 5 до 10 десятин - 160 дворов, от 10 до 35 десятин - 95 дворов.
Производимые в хозяйствах масло и творог были высокого качества и, несмотря на относительно
высокую стоимость, пользовались большим спросом как у местного населения, так и в городах.
[62]
После Октябрьской революции 1917 г. в стране разразилась Гражданская
война.Власть переходила из рук в руки, и в эти годы все еврейские колонии, в том числе и Ефингар,
подвергались погромам. Первый погром в колонии произошел в марте 1918 г. из-за трагической ошибки.
Сельский комитет Ефингара, состоявший из большевиков, конфисковал ближайший водочный завод и
открыл продажу спирта всем желающим по низкой цене. Не предвидя страшных последствий, они
привлекли огромную толпу из окрестных деревень. Когда та напилась до бесчувствия, подстрекатели
направили агрессию пьяных людей на колонию, призвав к еврейскому погрому. Однако жители Ефингара
мгновенно организовали боевую дружину, которая успешно дала отпор погромщикам и защитила дома
колонистов. [63]
Благодаря своей отдаленности от железной дороги Ефингар находился в
более безопасном положении, чем соседние колонии Добрая и Новополтавка. Когда в этих поселениях
угроза нападения прибывающих по железной дороге крупных банд становилась серьезной, местные евреи
бежали и скрывались в Ефингаре. Когда же сам Ефингар подвергался нападениям, местное еврейское
население бежало и пряталось в плавнях. Жертв здесь было значительно меньше, чем в соседних
колониях. Кроме многочисленных банд, орудовавших в районе, враждебно вели себя жители некоторых
окрестных сел и деревень, но с ними успешно справлялась ефингарская самооборона.
В сентябре 1919 г. в соседней Полтавке (с 1928 г. - Баштанка)
повстанцы образовали Баштанскую республику. 12 ноября 1919 г. Баштанская республика была
разгромлена войсками деникинского генерала Я. Слащова. Уцелевшие повстанцы отступили к Ефингару.
Шульц колонии Х. М. Шустер, его брат З. М. Шустер и другие колонисты, ставшие партизанами,
приняли отступавших. Очень быстро колония превратилась в главную базу нового партизанского отряда
братьев Тур, куда начали прибывать крестьяне. Помощь братьям Тур оказывали местные большевики
Гебель, Шмулевич, Литман, Тышковский. 27 декабря 1919 г. партизаны отправились в Полтавку,
чтобы выбить оттуда "кулацкую самооборону". Ночной бой на улицах Полтавки продолжался четыре часа
и закончился победой партизан. Однако в это время подоспевшие деникинцы окружили Полтавку. П. Туру
с несколькими бойцами удалось пробиться на восток, а И. Тур, оказавшись в окружении белогвардейцев,
застрелился. Остаткам повстанческого отряда во главе с П. Туром удалось вернуться в Ефингар.
Повстанцы продолжали борьбу с деникинцами еще целый зимний месяц. 26 января 1920 г. части
Красной армии взяли Полтавку, и в Ефингаре установилась советская власть. [64], [65] В результате
погромов колония оказалась полностью разграблена и разрушена.
Сразу после Гражданской войны на Юге Украины разразился страшный
голод, главными причинами которого стали продразверстка, как одно из мероприятий политики
"военного коммунизма", и неурожай 1921-1922 гг. Голод не обошел стороной и еврейскую колонию
Ефингар. В начале сентября 1922 г. в колонии при признанных 1130 голодающих насчитывалось 68
заболевших и 9 смертных случаев. Созданные для помощи голодающим пищепункты закрылись из-за
отсутствия продуктов, а население оказалось "обречено на неминуемый голод". Ранее в неурожайные
годы ситуацию спасали продовольственные резервы и наличие общественных фондов. Но отсутствие
кормовых и продовольственных запасов, изъятых советской властью, поставило крестьянство в
чрезвычайные условия, усугубленные предшествующим разорением. [66]
В результате Гражданской войны и голода 1921-1923 гг. колония и
ее хозяйство оказались разрушены. Многие жители погибли от рук погромщиков, умерли от голода
и эпидемий. Другие, спасаясь от нападений, ушли в большие города или покинули страну. Оставшиеся
были покалечены и разорены, а десятки детей остались сиротами. Для их спасения с помощью
еврейских благотворительных организаций в Ефингаре открыли пункт питания и детский дом. Занятия
в нем в первое время не проводились из-за отсутствия учителей: главной задачей было спасти детей
от голодной смерти. После этих трагических событий численность населения Ефингара стала расти и
составила в конце 1926 г. 1684 человека (753 мужчины и 931 женщина). [67] Однако она оставалась
ниже уровня 1916 г. на 28,5%.
В первые годы советской власти в колонии были созданы коммунистическая
и комсомольская ячейки и организован комитет незаможних селян (неимущих крестьян).
Сразу после Гражданской войны большевистская власть начала борьбу с
религией. В 1922 г. началось изъятие в храмах всех конфессий предметов из драгоценных металлов и
камней. Поводом для конфискации послужил голод 1921-1923 гг. Летом 1922 г. в синагоге Ефингара
изъяли серебряные предметы весом 1587 г. [68], [69] Борьба с религией продолжалась много лет.
В результате в конце 1920-х гг. в Ефингаре закрыли синагогу и один молитвенный дом, причем в
здании синагоги открылся клуб. Последний молитвенный дом, раввином которого был Шнеер
Токаревич, закрыли в 1938 г. С этого момента легальная религиозная деятельность в колонии
прекратилась. [70]
Наряду с большевистскими организациями в Ефингаре в 1920-е гг.
действовали запрещенные сионистские организации. Задачей сионистов
являлось "проведение среди еврейского населения антисоветской агитации, направленной на
дискредитацию и срыв мероприятий, проводимых Коммунистической партией и советской властью,
прививание еврейскому населению националистических чувств, организацию еврейского населения для
выезда из СССР в Палестину". В 1924 г. в колонии создали кружок сионистской молодежной организации
"Югенд" (на идише - юность) в составе восьми человек. Этот кружок собирался довольно часто и
регулярно получал издававшийся в Москве нелегальный журнал "Гехалуц" (на иврите - пионер,
первопроходец). [71]
Прибывший в колонию в 1925 г. представитель подпольного сионистского
комитета г. Николаева Давид Трайбман на базе этого кружка создал сионистскую организацию. В ее
состав вошли: Шмерл Нахманович Гершов, Шабса Гильевич Гильман, Израиль Зельманович Хидекель
(Хидокель), Лев Григорьевич Крупник, Аба Григорьевич Пташный, Кива Борисович Винник, Григорий
Хаимович Гуткин (Гудкин), Шмуель Борисович Форберг, Янкель Лейбович Пинтус, Володя Исаакович
Геллер, Соня Винник, Эття Григорьевна Шухман, Мотя Владимирович Боград, Абба Флойвелович Шустер,
Мендель Моисеевич и Лиза Елинбаум, Калман Исерович Загорский, Мотя Ганкин (Ганькин), Лея (Нея)
Гилевна Гильман, Ева Шуфман, Давид Нахманович Tвердовский и другие. Был избран комитет в составе
трех человек: Гершов, Гильман и Хидекель. Ш.Н. Гершов, который родился в Ефингаре в 1904 г. и
имел среднее образование, стал руководителем этой структуры. Организация вела работу нелегальн
о по принципу так называемых пятерок: каждый участник знал членов только своего звена. Эти пять
человек под каким-либо предлогом собирались дома у одного из них, где читали сионистскую литературу,
изучали устав и вели другую профильную деятельность. Порой между сионистами и их противниками
происходили столкновения. Одно из них случилось в начале 1926 г. на собрании жителей Ефингара по
вопросу еврейской колонизации. Четыре сиониста были арестованы и приговорены к тюремному
заключению на шесть месяцев каждый. 15 апреля 1927 г. Николаевское ГПУ арестовало Гершова, но
6 октября того же года дело в отношении него прекратили. Были арестованы и высланы в отдаленные
регионы страны другие члены организации, хотя некоторым из них в конце концов удалось выехать
в Палестину. Сионисты Ефингара вели активную агитацию среди населения колонии против
коллективизации. Они считали, что раскулачивание и коллективизация приведут страну к обнищанию
и голоду, а также высказывались о невозможности создания еврейской автономии на территории СССР,
полагая, что только в Палестине можно решить еврейский национальный вопрос. В 1929 г. Ш.Н. Гершов
переехал в Николаев. 2 января 1938 г. его повторно арестовали по статьям 54-10 и 54-11 Уголовного
кодекса УССР по обвинению в участии в "антисоветской нелегальной националистической сионистской
организации и контрреволюционной деятельности". 27 апреля 1938 г. Гершов был приговорен к высшей
мере наказания. В 1990 г. его реабилитировали. [72], [73], [74]
Интересно сложилась судьба члена сионистской организации Д.Н.
Твердовского (1906-1968). После ареста и ссылки в 1931 г. он с семьей прибыл в Палестину (с
1948 г. - государство Израиль). Там, несмотря на жизненные трудности, Твердовский стал писателем.
Он написал на идише рассказ "Эрев Песах" (на иврите - Вечер наступления праздника Пасхи),
опубликованный в 1965 г. в переводе на иврит. В 1966 г. это произведение под названием
"В степи" вышло в израильском литературном журнале на идише "Di Goldene Keyt" (на идише - Золотая
цепь). В рассказе описывается поездка его деда Моше, который накануне праздника усадил внуков в
телегу и вывез в поле колонии, чтобы не мешать бабушке готовить праздничную церемонию. Во время
поездки дед рассказал детям историю Ефингара и о трудностях первых поселенцев. Этот рассказ был
удостоен специального приза журнала. [75], [76]
Несмотря на активную работу сионистов, их влияние на население не
было значительным: большинство жителей Ефингара поддерживало советскую власть и ее идеологию.
В этот период полным ходом шло преодоление последствий разрухи.
С помощью международных еврейских благотворительных организаций колония быстро
восстанавливалась. В 1920 г. в Ефингаре открылись волостная мастерская по ремонту
сельхозинвентаря и машин, кузница, столярная и шорная мастерские, а в 1923 г. - маслозавод.
В 1922 г. колонисты имели в пользовании 2700 дес. надельных, 900 дес. запасных и 990 дес.
усадебных земель. Однако этих угодий было недостаточно для обеспечения нужд местных жителей.
Из-за нехватки земли в 1924 г. при содействии благотворительного Еврейского колонизационного
общества 28 ефингарских семей переселили в новый еврейский сельскохозяйственный поселок
Фрайланд, находившийся по соседству с колонией Новополтавка. [77] Быстрыми темпами стала
развиваться кооперация. В 1926 г. в Ефингаре действовали пять сельскохозяйственных артелей:
первая, вторая, третья, четвертая и пятая. Они объединяли 381 хозяйство с общей численностью
населения 1779 человек. [78]
Кооперативные усилия ефингарцев были высоко оценены на
государственном уровне. В 1924 г. на Всеукраинском конкурсе сельского хозяйства колония
была отмечена премией в 250 руб. за объединение в сельскохозяйственном товариществе более двух
третей общего числа хозяйств, за случной и прокатный пункты, а также за культурные достижения.
[79]
В первые советские годы одним из средств пропаганды
коммунистической идеологии стало переименование населенных пунктов. В этом направлении действовал
и Ефингарский сельский совет. 1 января 1925 г. он принял решение о переименовании колонии Ефингар
в Винчевку - в честь американского "еврейского пролетарского поэта" Мориса Винчевского. [80]
Однако инициатива сельсовета не была поддержана высшими властями, и историческое название колонии
сохранилось.
В 1920–1930-е гг. в СССР создавались национальные сельсоветы.
В рамках этой политики, ввиду компактного проживания еврейского населения, в селе Ефингар в
1925 г. был образован еврейский национальный сельсовет. Руководил им в то время Файвел Лейбович
Левин. [81]
Местная экономика вышла на высокий уровень. В колонии действовали:
Ефингарское сельскохозяйственное кредитно-кооперативное
товарищество, в которое входили 499 физических и 5 юридических лиц. Общий оборот по всем
видам операций за 1926/27 г. составил 539 186 руб. 49 коп. Заготовлено зернохлеба
13 657 пудов. Сырзавод переработал 42 603 ведра молока, выработал 3286 пудов сыра
голландского и бакштейна. Действовали случный пункт из семи бугаев-метисов и
зерноочистительный пункт, состоявший из одного триера и одной сортировки. Председателем
правления товарищества был М.Б. Песин, членами правления - Н.А. Загорский и А.З. Шустер
Ефингарское сельское потребительское общество "Выгода",
организованное 26 января 1926 г. На 1 февраля 1928 г. общество имело 422 члена. Оборот
за 1926/27 г. составил 128 710 руб. 49 коп. С 1 октября 1927 г. по 1 февраля 1928 г.
было заготовлено 19 585 пудов хлеба. Магазин №1 общества продавал всевозможные
универсальные товары и сельхозпродукты. Председателем правления общества был Э.Х. Гуткин,
заместителем - Ш.М. Баркаган, членом правления - А.Ш. Баскин.
Ефингарская вальцовая мельница П.М. Гарбмана. Она была
оборудована одной дробилкой, одними вальцами, 12-сильным локомобилем и 3-сильной динамо.
Мельница производила исключительно крестьянский помол. Районом ее деятельности был
Ефингар и соседние населенные пункты. [82]
В 1927 г. было создано первое в Ефингаре машинно-тракторное
товарищество, включавшее пять хозяйств, из которых два были бедняцкими и три середняцкими. [83]
К весне 1929 г. в колонии организовалось семь товариществ по совместной обработке земли, которые
вошли в Баштанскую тракторную колонну. [84] С 1928 г. в Ефингаре работали амбулатория с родильным
отделением и аптека. [85]
Начавшаяся в 1929 г. коллективизация, как и по всей стране, в
Ефингаре шла принудительно и сопровождалась раскулачиванием части крестьян и репрессиями. Жители,
признанные "кулаками", выселялись из села целыми семьями, включая детей, а их имущество
продавалось "с молотка". В доме раскулаченного Хаима Червинского разместился сельский совет. В
Ефингаре создали два колхоза: им. М. Ракоши и им. В. М. Молотова. Первым председателем артели им.
Ракоши стал Мойше-Ица Гуревич. Это хозяйство было одним из самых известных и богатых в
Николаевской области. Перед войной председателями колхозов и сельского совета служили Зуска
Гройсман, Матвей Светлица и Шмилек Райхельгауз. [86]
Тяжелейший ущерб еврейским колхозам Ефингара, как и всему крестьянству
Украины, нанес Голодомор 1932–1933 гг. Летом 1932 г. сбор урожая сопровождался тотальным контролем
со стороны властей. В постановлении Баштанского райкома КП(б)У от 9 июня 1932 г. отмечалось:
"...Дирекция МТС и партийные ячейки не обеспечили выполнения директив СНК относительно охраны посевов,
в результате чего по некоторым сельсоветам: Н. Ивановка, Баштанка, Горожено, Н. Александровка,
Ефингар, Явкино выявлены случаи срезания колосков. Предупредить помощников директоров МТС и
секретарей партийных ячеек и предложить немедленно усилить охрану урожая. Чтобы прекратить кражи
хлеба, бюро РПК предлагает весь учет урожая возложить на бригаду, в частности на бригадира.
Установить следующий порядок. По окончании работы бригадир на ночь оставляет члена бригады, которому
по счету передаются под охрану копны и снопы. Каждое утро бригадир проверяет наличие хлеба (копн и
снопов) на участке. Обязать дирекцию МТС после косовицы образовать. по всем колхозам комиссии для
проверки качества сбора урожая и приема поля от бригадиров". [87] Так стерегли хлеб от людей, которые
в то же время умирали от голода. Трагедия сопровождалась репрессиями "за разворовывание колхозного
имущества". За горсть пшеницы, взятой для голодных детей, Особым совещанием был приговорен к 3 годам
лагерей колхозник Шмуль Фарбер. [88]
Постепенно хозяйственная жизнь в Ефингаре пошла на лад. Пережив
тяжелые времена, ефингарские колхозы постепенно превратились в относительно крепкие по тем
временам хозяйства. В них построили скотный двор, две конюшни, телятник и молочно-товарную ферму,
а также заложили виноградник и огородное хозяйство. [89] Колхозы занимались выращиванием зерновых,
хлопка, овощей, винограда и бахчевых культур. Кроме того, здесь было развито животноводство -
разведение крупного рогатого скота и овец. Знаменитыми на весь район стали первый председатель
колхоза Мойше-Ица Гуревич, бригадир овощеводов орденоносец Иссер Гуревич, бригадир-тракторист
Майор (Меир) Пятигорский, первый тракторист колонии Мордух Исаакович (Ицкович) Рабкин и
директор фермы Иосиф Давидович Коршов. [90]
Большое внимание жители Ефингара уделяли также обучению и
воспитанию детей.После запустения в годы Гражданской войны и голода в Ефингаре вновь открылись
две начальные школы. В 1924 г. в них обучалось 160 учащихся и работало четыре педагога.
В детском доме воспитывалось 29 детей и работало два воспитателя. В 1926 г. в Ефингар перевели
детский дом из соседней еврейской колонии Добрая и объединили его с местным. В колонии работал
ликбез, в котором грамоте обучалось 58 человек. [91], [92] В том же 1926 г. начальные школы
преобразовали в еврейскую трудовую семилетнюю школу (251 учащийся). [93] Преподавание в ней велось
на языке идиш, а русский язык изучался как отдельный предмет. В эту школу ходили все сельские дети,
включая украинцев и немцев. В 1938 г. национальные школы были признаны рассадниками
"буржуазно-националистического влияния на учащихся", и с 1939 г. школу в Ефингаре преобразовали
в русскую. Директором учебного заведения оставался В.С. Лисанский. 4 мая 1939 г. Указом Президиума
Верховного Совета СССР "за выдающиеся успехи в деле школьного обучения и советского воспитания детей,
за отличную постанову учебной работы и активное участие в общественной жизни" Лисанский был награжден
высшей наградой страны - орденом Ленина. Его жена, Лея Лазаревна Загорская, работала завучем и
преподавала русский язык. В 1925 г. она была делегатом первого Всесоюзного учительского съезда. [94],
[95] Учителями также работали Гиня Львовна Баскина, Шева Абрамовна Гольцман, Хана Ильинична Кроль,
Циля Исааковна Рабкина, Маша Завелевна Райхельгауз, Моисей Харитонович (Хацкелевич) Чапковский и другие.
Школа принимала активное участие в общественной жизни села. В плавнях под руководством В.С. Лисанского
ученики посадили фруктовый сад, плоды из которого реализовывали, а вырученные деньги использовали на
нужды школы. [96]
Относительно спокойная жизнь колонии закончилась 22 июня 1941 г. В
этот день нацистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война. Все
военнообязанное мужское население было призвано в армию. На фронтах сражались 119 жителей Ефингара,
из них 50 погибли, а 86 человек награждены орденами и медалями. [97]
В августе 1941 г. немецкие войска стремительно приближались к колонии.
Буквально за несколько дней до оккупации из села успели вывезти колхозный скот, технику и подростков
призывного возраста. Отдельные семьи спасались своими силами. Тем не менее, Ефингарскому сельсовету и
правлению колхозов так и не удалось организовать централизованную массовую эвакуацию населения.
О крайне напряженных условиях эвакуации скота из Ефингара вглубь страны
оставила воспоминания Татьяна (Туба) Иосифовна Пасик (Коршова): “Руководить эвакуацией скота было
поручено моему отцу И.Д. Коршову. На момент эвакуации мне было 17 лет. 5 августа 1941 г. мы простились
с родственниками и друзьями и вышли из Ефингара. С нами было примерно 20 погонщиков и доярок. Мы должны
были перегнать стадо в 200 голов к Днепру, переправить через реку и сдать его районному уполномоченному.
В эти тяжелые дни никто не обратил внимания на то, что среди погонщиков не было ни одного еврея.
В основном это были немцы из нашей колонии. Почему нам дали такое сопровождение, не могу понять по
сегодняшний день. Может, потому, что ферма находилась в немецкой части колонии и там преимущественно
работали немцы. Может, потому, что евреи-мужчины находились на фронте, а немцев не мобилизовывали.
Может, были другие причины, о которых я не знаю. Но ясно одно, что была упущена возможность спасения
еще некоторого количества еврейских семей. Путь наш, несмотря на относительно небольшое расстояние до
Днепра, был долог. По дорогам шли беженцы вперемежку с отступающими воинскими частями. Люди, техника,
телеги, скот - медленно двигались на восток. Немецкая авиация бомбила и обстреливала дороги из пулеметов.
Обезумевшие животные разбегались. Требовались большие усилия, чтобы собрать распуганных коров и идти
дальше. Иногда удавалось послушать радио. Передавали плохие новости - о сдаче городов и населенных
пунктов. Настроение у всех было тревожным. С каждым днем погонщиков становилось все меньше. Они бросали
стадо и возвращались домой. Наш ветеринар Яхник говорил отцу: "Посмотри вокруг. Война проиграна. Надо
все бросить и возвращаться". На следующий день исчез и Яхник (после войны он был осужден за пособничество
оккупантам на 10 лет). По дороге встречали наших соседей - новополтавских и добринских евреев. Они
возвращались домой, потеряв надежду переправиться через Днепр. Мы продолжали двигаться к Днепру и
наконец прибыли к переправе у Берислава. Отец бросился искать районное начальство. В это время
исчезли последние погонщики. Отцу повезло, он нашел ответственных за эвакуацию районного скота
Исаева и Матвеева. Стали ждать очереди на переправу. Паника усиливалась. Говорили, что вот-вот
откроют шлюзы и все затопят. После долгого ожидания пришла наша очередь. Переправлялись на пароме,
лодках и вплавь. Потом опять возвращались и переправляли следующую партию. Наконец переправили все
стадо. Только теперь отец получил справку о сдаче скота и мы были свободны". [98]
Немцы вошли в колонию 12 августа 1941 г. Самый страшный день в истории
колонии наступил 10 сентября 1941 г. В этот день фашистские оккупанты и полицаи во главе с начальником
районной полиции Е.Д. Руденко при участии местных жителей, прежде всего немцев (фольксдойче), [99]
согнали всех евреев в школу и оттуда погнали их в песчаный карьер, который находился в нескольких
километрах юго-западнее села. Там нацисты расстреляли 521 человека, в том числе 377 детей, - все
еврейское население оккупированного Ефингара. Эта цифра подтверждается составленным Ефингарским
сельсоветом в 1944 г. списком, в который вошли 488 расстрелянных евреев. [100] Никому из находившихся
в то время в колонии евреев спастись не удалось. Большое число евреев (свыше 80% от довоенной
численности), не сумевших эвакуироваться и погибших в Ефингаре, явилось результатом трагических
ошибок местного руководства, совершенных при приближении германских войск к колонии.
В трагический день 10 сентября 1941 г. закончилась история
еврейской земледельческой колонии Ефингар.
Спустя два с половиной года оккупации, 14 марта 1944 г., Красная
армия освободила Ефингар. Указом Президиума Верховного Совета Украинской ССР от 7 июня 1946 г.
село Ефингар переименовали в село Плющевка (от особенности русла речки Ингул, которая в этом
месте “плющит” - сжимает, сужает берега) Баштанского района Николаевской области [101], стерев
с карты его еврейское название. Последним евреем-председателем колхоза уже в селе Плющевка
был фронтовик Хаим (Ефим) Иосифович Коршов, направленный для укрепления колхоза из Николаева в
соответствии с решением ЦК партии. [102]
После войны вернувшиеся с фронта мужья, отцы, сыновья и братья
расстрелянных ефингарцев стали добиваться разрешения на перезахоронение своих родных в родном
селе и установку им памятника. Но сделать это было не так просто. Власти противились, отовсюду
на просьбы людей поступали отказы. Активисты-ефингарцы обращались в высшие органы государственной
власти. Так, 16 декабря 1946 г. группа инвалидов войны отправила коллективное письмо председателю
Президиума Верховного Совета СССР о расстреле своих близких и о необходимости перезахоронения их
останков. [103] Благодаря настойчивости ефингарцев разрешение было получено.
Выжившие ефингарцы стали готовиться к перенесению останков своих
близких. Они закупили лопаты, мешки, щиты и пр. Ефингарцы думали, что найдут одни истлевшие
кости. Когда же начали вскрывать место захоронения убитых, они обнаружили, что благодаря
песчаной почве первоначального захоронения большинство тел были не тронуты тлением и убитые
лежали как живые. Были вызваны родственники, проживающие поблизости, которые сумели
попрощаться с покойными. [104]
Перезахоронение расстрелянных ефингарцев описала в своей книге
"Из жизни врача" (Нью-Йорк, 2001) Ирина Геллер, уроженка колонии. Когда в Константиновке, где
фашисты расстреляли ефингарцев, в присутствии родственников вскрыли песчаный грунт, многие
увидели и узнали своих близких, чей облик сохранился в песке, как в консерванте. Кто-то узнал
жену и ребенка, сидевшего на ее руках и прижимавшегося к материнской груди. Один из приехавших,
мужчина в матросской тельняшке, опознал свою сестру-школьницу с заплетенными косичками и
потерял сознание. Молодая мать держала в руках молочную бутылочку с истлевшей соской, а рядом
лежал ее годовалый ребенок. Тут же нашли женщину в обнимку с дочерью-десятиклассницей - в них
узнали Добу и Хаюсю Боград. Раввина Шнеера Токаревича фашисты подвесили за бороду и сожгли
заживо, а его сына-художника заставили рисовать горящего отца. Потерявшего разум сына раввина
тут же расстреляли. [105]
Ейлик и Йосл Кригеры у памятника погибшим ефингарцам. 1990 г.
Вскоре после перезахоронения останков погибших началось
благоустройство братской могилы. В 1953 г. на средства ефингарцев в с. Плющевка, на месте
перезахоронения останков жертв, был открыт памятник. На нем надпись: "Здесь похоронены жертвы
немецко-фашистского варварства, убитые 10 сентября 1941 г. в количестве 521 человека". Ежегодно
во второе воскресенье сентября родные и близкие приезжают почтить память погибших евреев
Ефингара - невинных жертв Холокоста.
В колонии Ефингар родились:
Лейтес Лев Рафаилович (1891 г.р.) - врач-уролог, профессор
Шор Исаак (Isaac Schour; 1900-1964, США) - президент
международной ассоциации стоматологических исследователей в 1941-1942 гг., доктор наук
Аржанов Михаил Александрович (1902-1960) - доктор юридических наук, член-корреспондент Академии наук СССР.
Шойхет Роман (1931-1993) - еврейский журналист и писатель, член Союза писателей России.
Литература:
1. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их
возникновения до наших дней. 1807-1887 г., С. Петерб. 1887 г. С. 8-14.
2. Флисфедер Д.И. Еврейский вопрос пред судом истории. Москва. Книга по требованию. 1882. С. 168.
3. Херсонская Губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года. Санктпетербург. 1868. С. 18.
4. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 70.
5. Там же. С. 32.
6. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М., Издание Сабашниковых, 1928, С. 57.
7. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 52.
8. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 69.
9. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 84.
10. Государственный архив Одесской области (ГАОО), ф. 6, оп. 1, д. 4450, л. 114–115.
11. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ – начало ХХ вв.). Николаев.
Издатель Шамрай П.Н. 2016. С. 342.
12. Israel Bartal. Farming the land on three continents: Bilu, Am Oylom, and Yefe-Nahar. Jewish History 21, 3-4 (2007), pp. 250-251.
13. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 277-278.
14. Списки населенных мест Херсонской губернии (по сведениям 1859), Санкт-Петербург, 1868.
15. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 175-176.
16. Штах Я. Очерки из истории и современной жизни южнорусских колонистов. Москва. 1916. С. 169, 171.
17. Южаков С.Н. Социологические этюды. М. Астрель. 2008. С. 772.
18. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С.475-476.
19. Блюменфельд И. Письма о херсонских еврейских колониях. Письмо пятое. // Учено-литературный и политический журнал Восход. Август 1892.
С. 7.
20. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. Миколаїв, Видавництво Iрини Гудим,
2008. С. 95.
21. Список населенных мест Херсонской губернии. (По данным Всерос. сел.-хоз. переписи 1916 г.). Александрия: Херсонская губ. земск. управа
(Тип. Ф.Х. Райхельсона). C. 121.
22. Государственный архив Николаевской области (ГАНО), Ф. 239, оп. 3, д. 45, л. 5; ф. Р-985, оп. 1, д. 946, л. 47.
23. Южаков С.Н. Социологические этюды. М. Астрель. 2008. С. 772.
24. ГАОО, ф. 6, оп. 2, д. 14291, 1851-1857 гг.
25. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 508.
26. Там же. С. 537.
27. Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII-XIX: Опыт архивного исследования. М., Древлехранилище, 2005. С.309.
28. Постановления Херсонского уездного собрания созыва 1871 г. с приложениями. Херсон. 1872. С. 25.
29. Постановления Херсонского уездного земского собрания созыва 1872 года чрезвычайного 12 февраля и очередного 4-8 сентября
(с приложениями). Херсон. 1873. С. 54.
30. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 49.
31. Блюменфельд И. Письма о херсонских еврейских колониях. Письмо пятое. // Учено-литературный и политический журнал Восход. Август 1892. С. 6.
32. Блюменфельд И. По колониям Херсонского уезда. Факты и мысли // Учено-литературный и политический журнал Восход. Декабрь 1894. С. 17.
33. Попечительство над свободными сельскими обывателями. Приложение 11 к с. 205 // Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности министерства
государственных имуществ 1837-1887. Часть 2. СПб. 1888. С. 197.
34. Список населенных мест Херсонской губернии и статистические данные о каждом поселении. Херсон, 1896.
35. Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона (1908-1913).
36. Шайкин И.М. Плющевка // Российская Еврейская Энциклопедия
37. Emilio Pitashny. Memories. // Электронный ресурс: http://efingar.org/EMILIO%20PITASHNY%20%20Memories%20FINAL.pdf
38. Там же.
39. Ремесла и промыслы Херсонской губернии. Херсон : Херсон. губ. зем. управа, 1905. С. 118-125.
40. Шайкин И.М., Сидоренко А.Е. Лечебница в степи (История Березнеговатской больницы). К., 1997. С. 7.
41. Российский медицинский список, изданный медицинским департаментом министерства внутренних дел на 1890 год. С.-Петербург. 1890 (РМС на
1890 год). С. 114.
42. РМС на 1896 год. С. 289.
43. РМС на 1908 год. С. 485.
44. Tzipora Bar–Droma–Gallili. Yefeh–Nahar // Jewish Farmers in Russia Fields. Tel Aviv. 1965, p. 189.
45. РМС на 1911 год. С. 113.
46. Там же. С. 360.
47. Щукин В. Здравоохранение и медицинское обслуживание в еврейских земледельческих колониях Херсонской губернии в XIX – начале XX вв. //
Труды по еврейской истории и культуре: Материалы XXI Международной ежегодной конференции по иудаике: Академическая серия: Выпуск 50.
М., 2014. С. 140-141.
48. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 131.
49. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова (Reminiscences - Rabbi Moshe Knapov 8/18/99) //
Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_knapov.htm
50. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 602.
51. Там же. С. 654.
52. Щукин В. Школы в еврейских земледельческих колониях Херсонской губернии в XIX - начале XX вв. / Научные труды по иудаике. Материалы XX
международной ежегодной конференции по иудаике. Том 2. Академическая серия. Выпуск 46. Москва. 2013. С. 69.
53. Шайкин И.М. Плющевка.
54. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсоньскої губернії в XIX - на початку XX століть. С. 143.
55. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Картотека персонального учета лиц, награжденных государственными наградами СССР и РСФСР.
56. Село Плющівка (Єфінгар). Історія села // Электронный ресурс: http://bashtanka.mk.gov.ua/ua/organi/plyusch/1337242593/
57. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова.
58. Шайкин И.М. Плющевка.
59. Гриневич Е.В. Херсонская губерния на страницах еврейской периодической печати (конец XIX - нач. XX вв.) // Історичні мідраші Північного
Причорномор'я. Випуск ІІ. Миколаїв: Типографія Шамрай, 2013. С. 121.
60. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. Очерки истории еврейской общины города Николаева (конец XVIII – начало ХХ вв.). Николаев, Издательство
Ирины Гудым, 2009. С. 198-200.
61. Список населенных мест Херсонской губернии. (По данным Всерос. сел.-хоз. переписи 1916 г.). С. 133.
62. Гриневич Е. Еврейские адреса Николаева // Сборник документов и материалов "Еврейское наследие на Николаевщине". Т. 1. Николаев, Атолл,
2004. С. 38.
63. ГАНО, Ф. П-1817, оп. 2, д. 281, л. 48.
64. Котляр Ю.В. Селянські республіки Півдня України: до проблеми державотворення // Наукові праці МДГУ 2007. Випуск: 56. Том: 69. С. 26.
65. Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Николаевская, Одесская, Херсонская области. Киев.
2014. С. 125.
66. Козырева М.Э. Международная помощь голодающим на Юге Украины в 1921 – 1923 гг.: национальный компонент // Вісник ЛНУ імені Тараса
Шевченка № 6 (241), Ч. 1, 2012. С. 120-121.
67. Населенные пункты Николаевского округа по переписи 17 декабря 1926 г. Издание окружного статистического бюро. 1927. С. 38.
68. ГАНО, ф. Р-156, оп. 1, д. 670, л. 43-44.
69. Мельник М. Вилучення цінностей у єврейських синагогах та молитовних будинках Миколаївщини 1922 року // Історичні мідраші Північного
Причорномор'я. Випуск Х. Том І. Миколаїв: Типографія Шамрай, 2021. С. 270.
70. Коршов Х.И. Устные воспоминания.
71. ГАНО, ф. П. 1, оп. 1, д. 48, л. 68.
72. Ташлай Л., Дорошенко В. Звинувачуються у сіонізмі. Девятые Запорожские еврейские чтения. Запорожье. 2005. С. 175-176.
73. Аркадій Кригер. Справа № 149700 // Реабілітовані історією. Миколаївська область. Книга восьма. Миколаїв. Іліон, 2020. С. 386.
74. "Руль" (Берлин), 28 февраля 1926 г.
75. Письма Moshe Kutten, зятя Д. Твердовского. Январь 2014 г. // Архив автора.
76. Твердовский Д. Эрев Песах // "Еврейские крестьяне в степях России" (Хаклаим Иегудим Беаравот Русия). Тель-Авив. Сифриат Хапоалим. 1965.
С. 145-176.
77. Деятельность еврейского колонизационного общества в 1924 году. Ленинград. 1925. С. 26.
78. Село Плющівка (Єфінгар). Історія села.
79. Мучник А.М. Южные земледельческие колонии: 1916-1922 гг. Мигдаль, 2008. (Электронный ресурс:
http://www.migdal.ru/migdal/events/science-confs/6/17473/)
80. Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Киев. 2014. С. 165.
81. Чорна Л.О. З історії місцевого самоврядування (за архівними документами) //
Электронный ресурс: http://bashtanka.pp.net.ua/publ/z_istoriji_miscevogo_samovrjaduvannja_za_arkhivnimi_dokumentami/179-1-0-1549
82. Вся Николаещина. 1928 г. Справочная книга. Николаев. 1928. С. LVIII-LIX.
83. Сборник документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Том 2, Николаев, Атолл, 2004. С. 78.
84. Тракторная колонна в Ефингаре // Трибуна. №9. 1 мая 1929. С. 25.
85. Шайкин И.М. Плющевка.
86. Коршов Х.И. Устные воспоминания.
87. Баковецька О. Голодомор 1932-33 років – регіональний аспект (на матеріалах Баштанського району Миколаївської області) // Історична панорама:
Збірник наукових статей ЧНУ. Спеціальність "Історія". Чернівці: Чернівецький нац. ун-т, 2009. С. 34.
88. Гриневич Е. Голодомор 1932-1933 гг. и еврейское население Николаевщины, Матеріали конференції 6-28 серпня 2003 р. Київ.
89. Шайкин И.М. Плющевка.
90. Коршов Х.И. Устные воспоминания.
91. Доклад еврейской секции Николаевской окружной инспектуры наробраза о проделанной работе. 3 июля 1924 // Сборник документов и
материалов "Еврейское население на Николаевщине". Том 2, Николаев, Атолл, 2004. С. 71.
92. Гриневич Е. Деятельность еврейских учебных заведений Николаевщины в 20-30-е годы ХХ столетия. Доля єврейських громад центральної
та східної Європи в першій половині ХХ століття // Матеріали конференції 6-28 серпня 2003 р., Київ.
93. ГАНО. Ф. 161, оп. 1, д. 1157, Л. 312-313.
94. ГАРФ. Картотека...
95. Плющевка. История городов и сел Украинской ССР. Николаевская область.
96. Коршов Х.И. Устные воспоминания.
97. Плющевка. История городов и сел Украинской ССР.
98. Пасик Татьяна Иосифовна. Воспоминания об эвакуации // Архив автора.
99. Миколаївщина в роки Великої Вітчизняної війни: 1941 – 1944 (До 60-річчя визволення області від німецько-румунських окупантів) / Шитюк М.М.,
Багмет М.О., Горбуров Є.Г. та ін. Миколаїв: Квіт, 2004. С. 258.
100. Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/list_kherson.htm.
101. Указ Президії Верховної Ради Української РСР від 7.6.1946 "Про збереження історичних найменувань та уточнення і впорядкування існуючих назв
сільських Рад і населених пунктів Миколаївської області" // Відомості Верховної Ради УРСР, 1947, № 7-8, с. 50-57 Видання: Київ: 1946.
102. Коршов Х.И. Устные воспоминания.
103. Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Николаевская, Одесская, Херсонская области.
Киев. 2014. С. 117.
104. Шейнберг Эфраим. О еврейской деревне Ефингарь // Газета "Наша страна" (Израиль). 10 сентября 1974 г.
105. Геллер И. Из жизни врача. Нью-Йорк, 2001.
Вперые опубликовано 9 августа 2003 г.
Последняя модификация: 1 декабря 2019 г.
|