Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма
Версия от 01.01.2015 страницы http://www.evkol.nm.ru/colony_names.htm


 
·   История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма
 
·   Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии
 
·   Еврейские земледельческие колонии Екатеринославской губернии
 
·   О названиях еврейских земледельческих колоний Юга Украины
 
·   Частновладельческие еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии
 
·   Религия и еврейские земледельческие колонии
 
·   Просвещение в еврейских земледельческих колониях (XIX - начало XX веков)
 
·   Здравоохранение в еврейских земледельческих колониях (XIX - начало XX веков)
 
·   Быт евреев-земледельцев (XIX - начало XX веков)
 
·   Юденплан
 
·   Погромы в годы Гражданской войны
 
·   Еврейские национальные административные единицы Юга Украины (1930 г.)
 
·   Калининдорфский еврейский национальный район
 
·   Сталиндорфский еврейский национальный район
 
·   Новозлатопольский еврейский национальный район
 
·   Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
 
·   Еврейские поселения в Крыму (1922-1926)
 
·   Еврейские населенные пункты в Крыму до 1941 г.
 
·   Еврейские колхозы в Крыму
 
·   Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы
 
·   Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма
 
·   Еврейские земледельческие колонии и поселения Юга Украины и Крыма после освобождения в 1944 г.
 
·   Отдельные статьи по теме
 
·   Приложения:
 
·   Воспоминания, статьи, очерки, ...
 
·   Данные о колониях Херсонской губернии
 
·   Данные о колониях Екатеринославской губернии
 
·   Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии
 
·   Списки евреев-земледельцев Екатеринославской губернии
 
·   Воины-уроженцы еврейских колоний, погибшие, умершие от ран и пропавшие без вести в годы войны
 
·   Уроженцы еврейских колоний - жертвы политических репрессий
 
·   Контакт
 
·   Colonies of Kherson guberniya
 
·   Colonies of Ekaterinoslav guberniya
 
·   The Jewish national administrative units of South Ukraine (1930)
 
·   Kalinindorf jewish national rayon
 
·   Stalindorf jewish national rayon
 
·   Novozlatopol jewish national rayon
 
·   Separate Jewish agricultural settlements of the South of Ukraine founded in 1920-1930
 
·   The Jewish settlements in Crimea (1922-1926)
 
·   The Jewish settlements in Crimea till 1941
 
·   Fraydorf and Larindorf Jewish national rayons

Яков Пасик      

Религия и еврейские земледельческие колонии

1. Отношение религиозных авторитетов к переходу евреев в земледельцы

      На протяжении многих десятилетий XIX века правительство Российской империи проводило политику приобщения российских евреев к земледельческому труду и сельскохозяйственному освоению новообретенных земель, получивших название Новороссии (территория современного Юга Украины). Десятки тысяч евреев, в основном западных губерний Российской империи, направились в Херсонскую и Екатеринославскую губернии, где они в течение 1807-1859 гг. создали 39 еврейских земледельческих колоний. [1]

     Практически все евреи-переселенцы, ставшие по прибытии на новые места земледельцами, были религиозными. Они строго соблюдали религиозные предписания, чтили субботу и традиционные праздники.

     Хасидские источники сообщают, что религиозные авторитеты - в первую очередь основатель движения Хабад любавичский ребе Шнеур Залман бар Барух и сменивший его после смерти в 1813 г. второй руководитель этого направления рабби Дов Бер Шнеури - поддерживали политику правительства по привлечению евреев к земледелию. Согласно этим сведениям, Дов Бер в 1815 г. якобы добился выделения в Херсонской губернии земель для основания колоний и в последующие годы лично занимался их организацией. [2], [3] Однако исторические факты опровергают эту версию. На самом деле первые семь еврейских земледельческих колоний были созданы в Херсонской губернии значительно раньше - в 1807-1809 гг. Первая волна переселения завершилась 6 апреля 1810 г., когда российское правительство временно приостановило расселение евреев в Херсонской губернии. [4] Вторая же волна началась только в 1822 г. Что касается призывов религиозных лидеров к переходу на ортодоксальный крестьянский труд, то среди исследователей существует и прямо противоположное мнение: “Еврейская общественная мысль в этот период совершенно не занималась вопросом о земле для евреев. Она витала над землей”. [5]

     Выдающийся талмудист и поборник просвещения Менаше бен Иосиф Илиер в своем первом произведении "Pescher Dabar" (1807 г.) писал, что евреи оторвались от реальной жизни с ее насущными нуждами и запросами. Илиер упрекал представителей раввинизма в том, что они мало заботятся о благе простых людей и вместо просвещения народа увеличивают число усложняющих жизнь религиозных обрядов и ограничений. Он отмечал: “Молодые люди, не имеющие никаких заработков, вступают в брак, надеясь на милосердие Божие и на кошелек тестя. Когда же эта поддержка рушится, они, обремененные уже семьями, ... толпами берутся за торговлю, но она не может всех прокормить... Вот почему желательно, чтобы евреи обратились к земледелию. Армия бездельников под личиною "ученых" живет на средства благотворительности и за счет общины. Некому заботиться о народе: богачи заняты мыслями о наживе, а раввины - распрей между хасидами и митнагдим (иврит - противящиеся, возражающие)”. Сочинение Илиера вызвало гнев консервативного лагеря, и вскоре раввинат изъял книгу из обращения. [6], [7]

     Готовясь к переезду на новые земли, переселенцы обязательно запасались религиозной литературой. Такой порядок, как это видно на примере мстиславской общины, соблюдался с самого начала еврейской колонизации. В актовой книге общины (пинкасе) Мстиславля Могилевской губернии сохранилась характерная запись о том, что местные евреи сильно бедствовали, вследствие чего 271 человек отправился на поселение в херсонские земледельческие колонии. С разрешения мстиславского кагала они взяли с собой два свитка Торы и различные еврейские книги. [8] Отправляясь в путь группами (партиями), переселенцы избирали из своей среды духовного лидера, которому местные раввины вручали “наставление в том, что он должен соблюдать в отношении религиозных треб” в дороге. [9] Хасидские источники свидетельствуют, что по пути многие переселенцы заезжали к своему цадику (иврит - праведник, святой; в хасидизме - духовный лидер, ребе), чтобы получить его благословение и напутствие.

     Для связи с евреями-земледельцами на новых территориях Любавичские ребе направляли в еврейские колонии своих представителей. Наиболее известный из них был знаменитый хасидский раввин Гилель из Парича (1795-1864), широко известный как реб Гилель Паричер. С 1828 г. он ежегодно проводил три летних месяца в еврейских колониях. Основной задачей представителей Любавичских ребе было распространение и укрепление хасидского учения среди евреев-земледельцев [10], а также сбор пожертвований. Кроме того, некоторые колонисты сами ездили в Любавичи к ребе, чтобы попросить благословения и наставления по различным аспектам жизни.

2. Религиозная служба на новом месте

     Прибыв на новое место, переселенцы проводили религиозную службу в жилых домах и приступали к сбору средств на сооружение молитвенных домов. По существовавшим правилам в колониях на 30 домов полагался еврейский молитвенный дом (бейт мидраш - дом учения), а на 80 домов - еще и синагога (бейт кнесет - дом собрания). Когда количество домов превышало 80, правило повторялось. Второй молитвенный дом разрешался при 110 домах, вторая синагога - при 160 домах и т.д. Строительство синагог и молитвенных домов велось только с разрешения губернских властей. Культовые здания должны были возводиться "по одобренному начальством плану и фасаду". [11]

     Первые еврейские молитвенные дома в колониях появились только через пять и более лет после их основания: в Каменке в 1812 г., Ингульце - 1813 г., Большом Нагартаве - 1814 г., в Сейдеменухе - 1815 г., Ефингаре - 1816 г. и Бобровом Куте - 1820 г. В последовавшие годы количество молитвенных домов быстро росло. Так, в колонии Ингулец в 1836 г. было уже три молитвенных дома. [12], [13], [14] В девяти существовавших на 1836 г. еврейских земледельческих колониях было 15 молитвенных домов (в среднем 1,67 молитвенного дома на одну колонию). Один молитвенный дом приходился на 450 душ обоего пола. Синагоги, которые отличались от молитвенных домов более значительными размерами и вместительностью, в колониях появились только после 1836 г.

     Интерес представляет сбор средств на строительство синагог и молитвенных домов, основанных в 1841 г. колониях Львово, Малая Сейдеменуха, Новоберислав, Новополтавка и Романовка. Из-за крайней бедности переселенцы обратились в июле 1842 г. к колониальному начальству с просьбой разрешить поездку на места их прежнего проживания. Они просили отправить "избранных ими из среды себя хорошего поведения и заслуживающих доверия хозяев, с каждой колонии по три человека, на шесть месяцев" для сбора у единоверцев добровольных пожертвований на устройство культовых зданий. Основным препятствием для реализации этого предложения являлось жесткое ограничение на перемещение, действовавшее для евреев-земледельцев. Пункт 15 утвержденных 4 ноября 1837 г. императором Николаем I правил "Об управлении еврейскими колониями, в Херсонской губернии находящимися" гласил: "Евреям-поселенцам, плакатные паспорты на долговременные отлучки из колоний, вовсе не выдаются; для кратковременных же и недальних поездок в границах Херсонской губернии, им могут быть выдаваемы надлежащие свидетельства, впрочем, не более как на один месяц и не более двух раз в год”. [15]

     В решении вопроса, который рассматривался примерно год, принимали участие управляющий еврейскими колониями Херсонской губернии подполковник М. Демидов, Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор граф М. С. Воронцов, министр государственных имуществ генерал-адъютант П. Д. Киселев, Комитет министров и, наконец, российский император. Николай I 8 июня 1843 г. дал разрешение Херсонскому губернскому правлению на командирование евреев-земледельцев в Курляндскую, Витебскую и Могилевскую губернии на шесть месяцев для сбора со своих единоверцев “добровольных приношений” на строительство в “означенных колониях синагог и молитвенных домов”. Реализация проекта началась в октябре 1843 г. Чтобы командированные вернулись в колонии в срок и не растратили собранные средства, начальство предприняло специальные меры. [16] Данные о результатах сбора пожертвований неизвестны. Однако следует полагать, что представители колоний выполнили поставленную перед ними задачу.

     Через несколько десятилетий после основания колоний жители некоторых из них уже могли собрать значительные суммы для строительства синагог и молитвенных домов. Так, в 1865 г. колонисты земледельческой колонии Затишье собрали 2 тыс. руб., что было немалой по тем временам суммой. Однако ее не хватило на сооружение железной крыши и внутреннюю отделку. Колонисты через Попечительный комитет об иностранных поселенцах южного края России обратились в Министерство государственных имуществ (МГИ), в ведении которого они находились, с просьбой выделить на достройку молитвенного дома одну тыс. руб. из доходов от запасной земли их колонии. МГИ выдало эту сумму, но поручило комитету безотлагательно взыскать "числившейся на колонистах недоимки, ибо складчина 2 тыс. руб. свидетельствовала об их имущественном достатке". [17]

     Однако далеко не все колонии могли собрать деньги на строительство. Среди таких колоний была колония Новоподольск, в которой со времени ее учреждения в 1847 г. "богослужение отправлялось в частном доме, но помещение это, при ежегодном увеличении населения, оказывалось весьма неудобным и тесным". Поэтому колонисты попросили на постройку молитвенного дома одну тыс. руб. Комитет поддерживал эту просьбу, а МГИ удовлетворило ее, выдав эти деньги из накопившейся суммы от сдачи в аренду запасного участка при колонии, "с тем однако же, чтобы за непременным употреблением этого пособия по назначению комитет строго наблюдал". Колонии Добрая, Приютная, Роскошная, Богодаровка и Горькая тоже захлопотали о выдаче им из того же источника денег на устройство молитвенных домов, но МГИ на этот раз всем отказало, дабы "не истощить их запасных средств, необходимых на помощь при повторявшихся, в крае, неурожаях". [18]

     По мере роста благосостояния колоний для строительства и капитального ремонта синагог использовались не только личные средства колонистов, но и капиталы мирских касс, формировавшиеся от сдачи в аренду запасных участков. Механизм такого финансирования наглядно прослеживается на примере возведения новой синагоги в колонии Красноселке Екатеринославской губернии. В январе 1882 г. прежнее здание сгорело дотла вместе со всем инвентарем. Это бедствие глубоко опечалило местных евреев-земледельцев: вместо красивой каменной постройки, украшавшей центр колонии, остались лишь почерневшие и растрескавшиеся от пламени стены. По колониальным правилам здание было застраховано, однако страховая выплата покрыла лишь около 15% расходов на реконструкцию. Жители Красноселки составили приговор (письменное решение схода), в котором описали постигшее их несчастье и просили оказать помощь, ассигновав из мирской кассы 1500 руб. Документ немедленно направили через Попечительный комитет на рассмотрение в МГИ. Пока в столице шло разбирательство, колонисты заняли у частных кредиторов крупную сумму, благодаря чему успели оперативно возвести стены, перекрыть потолок и настелить крышу. Однако из-за нехватки средств на мебель и утварь синагога внутри оставалась совершенно пустой. У общины не было даже собственного свитка Торы - они пользовались чужим, но не имели для его хранения специального кивота. Надежды переселенцев на щедрые пожертвования единоверцев не оправдались. Единственное исключение составили жители Гуляйполя, предоставившие ссуду в 180 руб. с условием ее возврата после получения министерского гранта. Значительную поддержку оказал и местный богач Г.Б. Кернер, уступивший для синагоги комплект красивых окон и дверей по крайне низкой цене. В итоге евреям-земледельцам пришлось еще долго ждать ассигнования из мирской кассы, чтобы окончательно рассчитаться с долгами. [19]

3. Раввины в еврейских колониях

     Раввины являлись блюстителями и толкователями Еврейского Закона. На эту должность избирались знавшие основы религии авторитетные евреи. Выборы производились каждые три года. Часто раввин был из числа местных евреев-земледельцев, не имевший требуемого властями образования (не окончивший раввинского училища или общего учебного заведения). Избранные утверждались губернскими властями и приводились к присяге. Не имея подходящих кандидатов на должность раввинов в колониях, властям приходилось идти на нарушения, утверждая кандидатов, не имевших соответствующего образования. В основные обязанности раввина входило: надзирать за обрядами веры, объяснять евреям Закон и судить все споры к нему относящиеся; направлять евреев к соблюдению нравственных обязанностей, к повиновению общим государственным законам; совершать обряды обрезания и наречения имен младенцам, бракосочетания, расторжения браков и погребения; вести метрические книги и представлять ежегодно выписки из них губернскому начальству; надзирать за образованием "еврейского юношества". [20]

     Раввины в колониях считались мудрейшими и наиболее уважаемыми членами общины, а их авторитет среди колонистов был чрезвычайно велик. Помимо выполнения прямых религиозных обязанностей, они выступали арбитрами в имущественных тяжбах, семейных ссорах и супружеских спорах. Урегулирование конфликтов происходило силой духовного влияния, без привлечения органов принуждения, а к помощи полиции духовные лидеры прибегали в исключительно редких случаях. Внутренний мир и порядок держались на глубоком благочестии и традиционном воспитании евреев-земледельцев. Современники отмечали: "пьяница между ними - феномен, семейные же их добродетели заслуживают величайшей похвалы: дети всегда почтительны к родителям и старейшины пользуются в их семействах уважением времен патриархальных". Несмотря на звучавшие со стороны чиновников обвинения в потворстве религиозному фанатизму, судебно-миротворческая деятельность раввинов находила поддержку у государства. В правительственных кругах поощрение влиятельных людей рассматривалось как одна из ключевых мер, способствовавших стабилизации и развитию колоний. Так, в "Положении о евреях", утвержденном императором в 1835 г., прямо предусматривалась система наград для духовенства. Раввин, "исправлявший беспорочно должность" и прошедший процедуру переизбрания, лично наделялся почетными правами купечества первой гильдии, что гарантировало ему освобождение от телесных наказаний, рекрутского набора и подушной подати. Раввины, “получившие почетные права купцов первой гильдии и после того исправлявшие беспорочно свои обязанности не менее девяти лет", награждались медалями. [21]

     По ходатайству комитета в 1857 г. "за похвальное исполнение обязанностей раввинов, за твердое знание догматов веры и за добрые качества" медалями для ношения на шее на Станиславской ленте были награждены: золотыми - Абрам Лавут (Романовка) [22] и Гензель Слинин (Большой и Малый Нагартав); серебряными - Вульф Драбкин (Израилевка) и Лейзер Сирота (Ефингар). Примечательно, что для получения знаков отличия награжденные должны были внести установленные законом пошлины (30 руб. за золотую медаль и 15 руб. за серебряную). Однако выяснилось, что раввины не в состоянии сделать эти взносы сразу, из-за чего чиновники разрешили взыскивать суммы в рассрочку. По поводу данной финансовой проблемы между ведомствами велась довольно длительная переписка, в результате которой Слинин и Сирота ввиду их крайней бедности были полностью освобождены от платежей. Практика поощрения духовных лидеров продолжалась и в дальнейшем. Так, в 1863 г. раввин колонии Бобровый Кут Зусман Хейфец и раввин еврейских колоний Екатеринославской губернии Айзик Вундер были удостоены золотых медалей с надписью "За усердие" для ношения на шее на Станиславской ленте. [23], [24], [25], [26]

     Об исключительном отношении колонистов к своим раввинам наглядно свидетельствует постановление сельского схода жителей Нововитебска, Новоковно и Новоподольска от 20 июля 1862 г. Общества этих колоний обратились в Попечительный комитет об иностранных поселенцах с совместным ходатайством о представлении к государственной награде Беньямина Княжика, который со времени основания колоний на протяжении более чем десяти лет безвозмездно или за символическую плату исполнял обязанности раввина одновременно в трех колониях. Подобная практика была распространенной: ввиду малочисленности и бедности переселенцев в Новороссии один раввин нередко обслуживал сразу две-три колонии. В документе особо подчеркивалось, что Б. Княжик, получая крайне ограниченное жалованье, нес "больше хлопот, чем другой, который служит лишь в одной колонии". Сообщением МГИ от 19 марта 1865 г. до сведения комитета было доведено, что император распорядился наградить земледельца Б. Княжика золотой медалью "За усердие" ввиду многолетнего прилежного выполнения им своих обязанностей. [27]

     Раввины колоний не ограничивались внутриобщинными делами и активно участвовали в общественной жизни российского еврейства. Ярким примером такой деятельности стала масштабная кампания протеста против дела Бейлиса, бездоказательно обвинявшегося в ритуальном убийстве и употреблении христианской крови. В 1911 г. открытое письмо-протест раввинов Российской империи подписали 813 духовных авторитетов, в числе которых оказались и 11 наиболее влиятельных раввинов еврейских колоний. Свои подписи под этим историческим документом поставили И.Л. Брук (колонии Екатеринославской губернии), Н.В. Дробкин (Драбкин) (Израилевка), Израиль-Лейб Иткинд (Иткин) (Романовка), Менахем-Мендель Клювгант (Добрая), Шимон Левин (Нагартав), Аврам-Зелиг Лифшиц (Новоберислав), В.Г. Маркович (Сейдеменуха), Элиягу (Элия) Ратнер (Новополтавка), Менахем-Мендель Стессин (Бобровый Кут), Яков Токаревич (Ефингар) и Ш.Ш. Шнеерсон (Ингулец). [28]

     Помимо вышеперечисленных духовных лидеров, архивные документы сохранили имена многих других раввинов, в разные годы служивших в земледельческих колониях Херсонской и Екатеринославской губерний. Так, в колонии Добрая раввинами были Ицхак Пушниц и Шмуэль-Иехиел Волкинд; в Ефингаре - Шнеер Токаревич (Тукаревич); в Сладководной - Ицхак-Цви Марголин; во Львово - Левин-Вульф Лапидос, Менахем-Нахум Свердлов, а затем его сын Елиягу-Егуда (Илья Наумович). В Большой Сейдеменухе раввинами были Борух Девель и Ирахмиель Палик, тогда как в Малой Сейдеменухе служил Зельман Гершович Оршков. В Большом и Малом Нагартаве духовное руководство осуществляли Мошка Нахимович Кацинеленбоген и Гензель Слинин; в Ингульце - Кальман Мордохович Швальбик, Шнеур-Залман Мордехай Новоковский и Шмуэль-Клунимус Айзинбуд (Айзенбуд). В Излучистой на эту должность избирался Гершко Абрамович Рясин; в Новополтавке - Мовша Фельтельберг; в Новожитомире - Залман-Носон Кисельгоф, а в Нововитебске - Цви Кисельгоф. В Романовке раввином был Израиль-Лейб Арье Яновский; в Израилевке - Гилель Малисов; в Сагайдаке - Израиль-Дов Коган (Коэн); в Новобериславе - Янкель Слободин; в Красноселке - Шломо-Йосеф Вайсман. Наконец, в колонии Графской служили Пинхас Комисарук и Иегуда-Лейб Шифрин, а в Надежной — Ехиель-Михель Фотс.

     Пятеро раввинов из приведенных списков оставили след в еврейской богословской мысли как авторы трудов религиозной тематики. Наиболее плодотворным из них был Абрам Лавут, из-под пера которого вышли пять книг. Известность получили и труды других духовных лидеров колоний: Шмуэль-Клунимус Айзенбуд издал сочинение "Имрей Шмуэль", Элиягу Ратнер стал автором книги "Пешер Агадта", а Ицхак-Цви Марголин опубликовал трактат "Кехилат Ицхак". Наконец, весомый вклад в религиозную литературу внес Залман-Носон Кисельгоф, написавший четыре богословские книги.

4. Основы веры в колониях

     Основы веры в колониях, как и в других местах проживания еврейского населения, закладывались в семье и хедере - начальной религиозной школе. По укоренившейся традиции все без исключения мальчики в раннем возрасте направлялись на учебу. Хедеры существовали в каждой колонии; они располагались либо в молитвенном доме, либо на дому у меламеда (иврит - учитель). К преподаванию привлекались как местные наставники, так и приглашенные учителя со стороны. Обучение проводилось под строгим надзором раввина, являвшегося официальным попечителем хедера. На одного меламеда в колониях приходилось в среднем по 10 воспитанников. В хедерах преподавали основы еврейской грамоты и ключевые догматы религии. Все изучавшиеся священные тексты были написаны на иврите, хотя повседневным разговорным языком оставался идиш, которым свободно владели и пользовались все без исключения колонисты. В школьной практике того времени для усмирения строптивых учеников допускались телесные наказания. Обучение в хедерах оставалось платным, а размер вознаграждения определялся исключительно по частной договоренности между меламедом и родителями ребенка. [29] Девочки же осваивали основы иудаизма исключительно в домашнем кругу - через наблюдение, личный пример старших и практическое выполнение заповедей.

     Управляющий колониями Демидов отмечал, что "всякий почти из евреев не щадит издержек на наем учителя для обучения сыновей своих еврейской грамоте и догмам веры". [30] При этом всегда находилось решение, позволяющее даже самым бедным колонистам обучить своих сыновей молитвам, священным книгам и религиозным обрядам. Для абсолютного большинства детей образование завершалось в стенах хедера. Лишь немногие продолжали богословское обучение в иешивах - высших религиозных учебных заведениях. В свою очередь, считанные единицы, наиболее одаренные и склонные к углубленному изучению священных текстов, поступали в знаменитую иешиву "Томхей тмимим" (иврит - поддерживающие цельных (непорочных)) в Любавичах. Два уроженца еврейских земледельческих колоний, окончившие это заведение, - Ицхок Горовиц (Иче дер Масмид) (1882, колония Нагартав - 1941, Рига), [31], [32] и Моше Кнапов (Булгаковер) (1898, Ефингар - 1996, Израиль) [33] - впоследствии стали выдающимися деятелями хасидского движения.

      Вот что вспоминал о своем отъезде из колонии Ефингар (Булгаково) на учебу в иешиву в Любавичи один Рабби Мошет Кнапов: "...моя мать всегда хотела, чтобы ее старший сын был "тора хахам" (мудрец, знаток Торы), и согласилась бы на любую иешиву, в которой я хотел бы учиться. Кроме того, в нашей колонии слово "иешива" было синонимом слова "Любавич", и она согласилась немедленно... В то время поездка в Любавичи стоила целого состояния - билет на поезд стоил 10 руб. Кроме того, были и дополнительные расходы, которые составляли в целом значительную сумму. Но женщину, подобную моей матери, ничто не могло остановить. В Булгакове жил богатый человек, владелец винного завода реб Ицхак Бергер. Она пошла к нему и рассказала, что хочет послать своего сына в Любавичи, но не имеет денег на оплату проезда на поезде. Без малейшего колебания он достал из кармана и вручил ей 10 руб. Поблагодарив от всего сердца, моя мать сказала, что не имеет понятия, когда сможет вернуть ему долг. Чтобы она не волновалась, реб Ицхак заверил ее, что он дал деньги, чтобы быть компаньоном в самом большом предприятии - изучении Торы в Любавичах". [34]

     Несмотря на стремление многих евреев-колонистов овладеть традиционной еврейской грамотностью, она мало что давала им за пределами колоний. В первой половине столетия евреев-колонистов, владевших разговорным русским языком, насчитывалось немного, еще меньше знали русскую грамоту. Из-за этого под официальными документами, составленными на государственном языке, колонисты были вынуждены ставить свои подписи на идиш, либо за них расписывались посторонние люди. Ситуация начала кардинально меняться в лучшую сторону лишь во второй половине XIX века, когда в колониях стали открываться первые общеобразовательные школы с русским языком обучения..

     Действовавшие в колониях молитвенные дома и синагоги играли центральную роль в повседневной жизни колонистов. Синагога служила не только местом общественного богослужения, но и школой для изучения иудаизма (сами верующие называли ее "шул", что в переводе с идиш означало "школа"), а также средоточием всей религиозной деятельности общины. Именно в этих стенах решались ключевые вопросы внутреннего самоуправления. При этом распределение мест в молитвенном зале строго отражало социальную иерархию колонии. Вдоль почетной восточной стены сидели наиболее уважаемые и зажиточные люди колонии, жертвовавшие средства на благотворительность. По мере удаления от восточной стены ценность и престиж мест неуклонно снижались, а у противоположной, западной стены традиционно располагались беднейшие слои населения.

     В 1845 г. в 15 колониях Херсонской губернии с населением 12 779 человек действовало 6 синагог и 14 молитвенных домов, составлявших в общей сложности 20 приходов. Духовное руководство осуществляли 12 раввинов, трое из которых принадлежали к мещанскому сословию, а девять являлись местными колонистами. Годовое содержание каждого раввина за счет общественных средств составляло 75 руб. 14 коп., при этом колонисты дополнительно оплачивали совершение таких религиозных треб, как обрезание, венчание, развод и другие обряды. При культовых учреждениях на общественных началах, без постоянного жалования состояли избранные миром 30 старост и 16 казначеев. [35] На один приход приходилось в среднем 639 душ обоего пола, а на одного раввина - 1065 человек.

     К 1865 г. в 20 еврейских колониях Херсонской губернии насчитывалось уже 6 синагог и 26 молитвенных домов (32 прихода), тогда как число раввинов увеличилось лишь до 13. Статистика свидетельствует, что нагрузка на один приход практически не изменилась и составила 641 человек, однако на одного раввина приходилось уже 1577 душ обоего пола. [36] В среднем на одну колонию приходилось 1,6 культового учреждения. Если в маленьких колониях, как правило, было одно такое учреждение, то в крупных было по нескольку синагог и молитвенных домов. Так, в колонии Романовке в 1886 г. на 1476 жителей приходилась одна синагога и 3 молитвенных дома. [37]

     Анализ двадцатилетнего периода показывает, что средняя численность верующих на один приход в Херсонской губернии оставалась стабильной, поскольку сеть культовых зданий росла пропорционально увеличению численности населения. В то же время при росте количества приходов на 60% общая численность раввинов осталась практически неизменной, из-за чего нагрузка на духовных лидеров значительно возросла.

     В 1865 г. в 17 еврейских земледельческих колониях Екатеринославской губернии действовало всего 12 молитвенных домов, что составляло в среднем лишь 0,7 культового здания на одну колонию . Собственными молитвенными домами располагали 12 колоний, в то время как жители остальных пяти были вынуждены посещать религиозные службы у своих соседей. При этом все екатеринославские колонии официально были сведены в один приход, духовное руководство которым осуществляли два раввина. Таким образом, на единственный приход приходилось 11 379 верующих, а на одного раввина - 5689 душ обоего пола. [38] По этим статистическим показателям екатеринославские колонии значительно уступали херсонским. Столь заметное отставание объяснялось тем, что колонии в Екатеринославской губернии были основаны примерно на сорок лет позже херсонских и к 1865 г. все еще находились в тяжелом экономическом положении. Из-за бедности большинства колонистов многие общины попросту не имели материальной возможности собрать средства на возведение культовых построек. Лишь годы спустя ситуация в екатеринославских колониях стабилизировалась, и по численности молитвенных домов они начали постепенно приближаться к херсонским показателям.

     Строительство культовых зданий шло в ногу с экономическим развитием колоний. Старые, тесные и обветшалые постройки постепенно заменялись новыми, более современными сооружениями. По мере укрепления материального благосостояния общин все более солидным и презентабельным становился как внешний вид синагог, так и их внутреннее убранство. В конце XIX и начале XX веков синагоги и молитвенные дома в колониях представляли собой достаточно большие и солидные здания из жженого кирпича или камня, крытые железом, черепицей или асбоцементными листами. Изнутри помещения настилались добротным дощатым полом, а снаружи вся прилегающая территория была обнесена прочной оградой.

Синагога
Прихожане у здания синагоги колонии Богодаровка Екатеринославской губернии. 1904 г.

     В конце XIX века была построена новая синагога в Романовке. Она представляла собой отдельно стоящее монументальное в стиле модерн здание на ровном участке у сельской дороги. Имела традиционные два объема: односветный молитвенный зал и двухъярусный в западной синагогальной части. Стены каменные с открытой кладкой. Крыша четырехскатная, покрытая асбоцементными листами. [39] Романовская синагога была одной из крупнейших и красивейших в сельской местности Херсонской губернии.

Синагога
Здание бывшей синагоги в селе Романовка Николаевской области. 2009 г.

     Имперские власти с явным упреком отмечали, что на строительство синагог и молитвенных домов колонисты "всегда находили средства, а на возведение общественных построек не склонялись". [40] Примечательно, что аналогичная картина наблюдалась и в соседних православных деревнях при сборе денег на возведение церквей. Однако в тех случаях чиновники не проявляли подобного недовольства, демонстрируя явную избирательность в оценке действий разных групп населения.

     Немалые средства нужны были не только на строительство, но и на ремонт синагог и молитвенных домов. Евреи колонии Львово использовали следующий способ получения средств. Они выделили особый участок, который засеяли общим трудом и общими семенами с тем, чтобы доход с этого участка пошел на ремонт местного молитвенного дома, пришедшего в ветхое состояние. [41]

     Как известно, в седьмой день недели - шабат (субботу) - иудаизм предписывает верующим полное воздержание от труда, допуская лишь отдых и молитву в синагоге. Строгое соблюдение этих религиозных канонов существенно осложняло и без того нелегкий быт евреев-земледельцев, поскольку в субботние и праздничные дни под запрет попадало выполнение даже самых насущных сельскохозяйственных и бытовых задач. Религиозные правила запрещали, например, набрать из колодца ведро воды, чтобы напоить лошадь, или выдоить корову. Подобных ограничений существовало великое множество. Для выполнения неотложных работ колонисты были вынуждены нанимать в эти дни крестьян из соседних деревень. [42] В этой своеобразной кооперации активно участвовали и крестьянские дети, которые по субботам приходили в еврейские хозяйства и по просьбе хозяев выполняли мелкие поручения по дому. За эту помощь колонисты традиционно расплачивались с ними конфетами, сладостями и мелкой монетой. [43]

     Власти полагали, что экономическому развитию вредят регулярные моления и чтение священных текстов, а также затяжные весенние и осенние праздники, выпадавшие на самый разгар критически важных сельскохозяйственных работ. Нарекания чиновников вызывало и строгое соблюдение траурного обычая "шива", из-за которого родственники умершего на протяжении целой недели оставались дома, полностью прерывая всякую деятельность. Кроме того, факторами разорения колоний администрация считала значительные расходы семей в праздничные и субботние дни, высокая плата раввинам и меламедам, большие пожертвования, особенно при посещении колоний цадиков или их посланцев. [44]

     Знаменитый русский и еврейский поэт и публицист С.Г. Фруг вспоминал, что в его родной колонии Бобровый Кут сбор пожертвований цадику осуществлялся периодически, для чего в колонию регулярно приезжал его полномочный представитель. [45] В соответствии с хасидскими представлениями, материальный вклад в пользу цадика служит "искуплением души" жертвователя и открывает ему источники "божественной благодати" во всех сферах земного бытия. Об обстановке, царившей в колонии Новоберислав в преддверии визита цадика, очевидцы писали следующее: "Чувствуется подъем духа: они [колонисты] собирают последние гроши с тем, чтобы достойно встретить "святого мужа", чтимого ими цадика, который недавно гостил в колониях Бобровый Кут и Сейдеменухе и, должно быть, удостоит их своим посещением. Обездоленный люд надеется, что молитвами богобоязненного цадика он избавится от тяжелых жизненных испытаний, выпавших на его долю. А пока отдает ему свои последние гроши". [46]

     Денежные сборы на религиозные цели были частым явлением в жизни еврейских земледельческих колоний. Об одном из таких сборов писал в 1890-е гг. российский журналист и публицист Л.М. Брамсон: "Как в Роскошной, так и в Богодаровке ежегодно производят сборы на "прушим" (отшельники, молодые люди, посвятившие себя изучению священных книг), и напр., тот колонист, который потом взялся свезти нас в Надежную, внес за прошлый год на этот предмет 6 руб.; другие же соответственно с их благосостоянием. Когда я вспомнил, с каким трудом достаются колонистам рубли, приходилось положительно удивляться, с одной стороны, их готовности на подобные жертвы, с другой - смелости тех господ, которые решаются являться с такими предложениями". [47]

     Население еврейских колоний состояло из двух религиозных групп - хасидов и их противников, митнагдим. Последних называли также литваками, поскольку их оплотом являлась Литва. Они переселялись в колонии с территорий современной Белоруссии, Литвы и Латвии, в то время как приверженцы хасидизма прибывали преимущественно из украинских губерний и южной части Польши. Сложные взаимоотношения между этими течениями служили причиной непрекращающихся раздоров в общинах и синагогах. В пылу противостояния обе стороны зачастую использовали доносы друг на друга, направляемые царским чиновникам. Несмотря на скептическое отношение многих чиновников к хасидизму, российские власти старались соблюдать нейтралитет в этом затяжном религиозном споре. Так, жители колонии Межирич с момента ее основания довольствовались одним молитвенным домом, который долгие годы служил настоящим "яблоком раздора" между последователями двух групп. С течением времени хасиды отделились от митнагдим: они стали совершать молитвы в частном доме, собрали необходимые средства и возвели фундамент для отдельного здания. Местное сельское начальство многократно жаловалось в инстанции на постоянное нарушение порядка враждовавшими сторонами. В итоге Попечительный комитет обратился в МГИ с вопросом: не следовало ли разрешить хасидам достроить за собственный счет новое здание и тем самым прекратить распри? МГИ перенаправило это дело в Министерство внутренних дел (МВД), которое пришло к выводу, что поскольку в колонии постоянно проживало всего 30 семей, иметь два молитвенных дома им по закону не полагалось. Однако, принимая во внимание, что колонисты принадлежали к разным религиозным направлениям, ведомство решило отнестись одинаково к обеим сторонам и не препятствовало хасидам завершить строительство для последующего совершения в нем богослужений. [48]

     Как вспоминал рабби Моше Кнапов, в начале XX века большинство жителей колоний причисляло себя к любавичским хасидам: "Они были простые люди, которые работали на земле и жили в двух тысячах километров от ребе. Вещи, которые делали их любавичскими хасидами, состояли в том, что они молились согласно правилам Аризаля, узлы их тфилин были повязаны согласно хасидской традиции, и они жертвовали деньги любавичскому эмиссару, который приезжал для сбора пожертвований один раз в год". [49] При этом все евреи-земледельцы, вне зависимости от их принадлежности к хасидам или митнагдим, неукоснительно соблюдали многочисленные предписания, которые иудаизм предъявлял к обустройству жилья, повседневному гардеробу, правилам питания и другим аспектам повседневного быта.

5. Отношение колониальных властей к иудейской религии

     Власти полагали, что главным препятствием к экономическому процветанию еврейских колоний служили религиозный фанатизм и суеверия евреев-земледельцев, активно поддерживавшиеся раввинами и меламедами. Чиновник по особым поручениям МГИ надворный советник С.В. Карцев, который в 1845 г. провел масштабную ревизию еврейских колоний, составил подробный отчет об их повседневной жизни и быте. В данном документе особо подчеркивалось чрезвычайно сильное влияние духовных лидеров на евреев-земледельцев. Раввины безраздельно пользовались правом "блюсти за исполнением закона, облекая толкование его мрачными софизмами, часто увлекающими толпу фанатиков", а также "укорять нарушителей закона". Подобное положение дел давало духовенству огромную силу "располагать умами и даже действиями общества". По свидетельству другого чиновника МГИ, коллежского асессора В.А. Иславина, осматривавшего еврейские колонии в 1851 г., духовные лица "старались сохранить Талмуд во всей его полноте, а с ним и вкоренившиеся издревле обычаи и предрассудки". При этом в официальных отчетах раввины нередко именовались "грубыми невеждами и изуверами, видевшие в своем знании все свое значение и источник доходов". [50]

     Педагог, общественный деятель и "ученый еврей" (должность, в чьи основные функции входили консультации по еврейскому вопросу и исполнение поручений, требовавших глубокого знания правил и обрядов иудейского закона) при Новороссийском генерал-губернаторе Маркус Соломонович Гурович писал: "Хасидизм постоянно поддерживался новыми переселенцами, до настоящего времени сохранился и оказывает значительное влияние на неудовлетворительное состояние земледелия". Тем самым Гурович подтвердил позицию властей о вреде хасидизма - нового тогда для Новороссии религиозного течения в иудаизме. Внешне еврейские колонии мало отличались от обычных местечек. Колонисты (за исключением части выходцев из Курляндии) носили традиционную хасидскую одежду, с которой российское правительство вело решительную борьбу. В бейт-мидрашах заседали странствующие "батлоним" (содержавшиеся общиной лица, обязанные исключительно изучать священные книги и молиться), а также функционировали общества "мишнаис", изучавшие Мишну. Как свидетельствовал тот же Гурович, "во всех колониях молодое поколение ничего полезного не приобретает, не учится читать по-русски или по-немецки и не имеет достаточных сил, потому что целые дни проводит за чтением раввинских книг в бейт-мидрашах". [51] Впоследствии эти молодые люди "в течение нескольких лет обременяются семействами, а дети их остаются без всяких понятий о сельском хозяйстве, хотя и родились в колонии". [52]

     Пытаясь контролировать быт еврейских земледельческих колоний, царские чиновники видели в иудейской религии главную причину неудач всего колонизационного проекта. По мнению Карцева, сами догматы веры изначально были "невыгодны для евреев-земледельцев". В свою очередь, Иславин считал, что "всего же более вреда приносили евреям весенние и осенние слишком долгие праздники в самое нужное для посева время: в силу Талмуда евреи в это время не прикасались к сохе...". Ревизор подчеркивал: "Самые вредные по влиянию на земледельческие занятия - это истолкования раввинами и меламедами значения и времени праздников", преимущественно Песаха и Суккота. Эти торжества традиционно совпадали с критически важными периодами весеннего и осеннего сева. Празднование каждого из них в колониях продолжалось целую неделю, "тогда как по отзывам образованных евреев, заслуживающих всякого доверия, закон строго требует празднования только первых и последних дней этих праздников". Промежуточные же дни колонисты, "нисколько не погрешая против религии, могут, по их словам, заниматься полевыми работами... Религиозный их педантизм доходил до того, что, если кто умирал в доме, все семейство садилось на пол и целую неделю оставались без занятий". [53]

     Время еврейских праздников изначально определялось сельскохозяйственным календарем древнего Израиля и было привязано к ключевым этапам его аграрного цикла. Однако из-за значительной разницы в географических широтах между Северным Причерноморьем и Палестиной их сельскохозяйственные календари не совпадали. В результате на новых землях еврейские праздники часто выпадали на самый разгар полевых работ. Власти полагали, что евреи-колонисты излишне строги "в буквальном выполнении всех толкований Талмуда". Чтобы снизить экономический ущерб, в 1862 г. по распоряжению правительства раввинская комиссия разработала "Табель еврейских праздников", который официально разрешал верующим трудиться в определенные праздничные дни. Тем не менее "Табель" не оказал существенного влияния на уклад жизни евреев-земледельцев. [54]

     Полагая, что главное противодействие "всем лучшим его намерениям и стремлениям" в земледельческих колониях оказывали раввины, правительство в 1829 г. ввело в российское законодательство нормы об их уголовной ответственности. Соответствующая уголовная статья гласила, что "раввинов, расстраивающих евреев-земледельцев в хозяйственных упражнениях советами и внушениями, противными распоряжениям гражданского правительства, или способствующих к закрытию истины при исследовании о проступках евреев", отдавать в рекруты, а при неспособности к военной службе ссылать в Сибирь на поселение. [55] Жесткие меры в отношении раввинов сохранялись и позже. В частности, статья 1057 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г. устанавливала, что за "внушения", отвращающие колонистов от труда, виновные "приговариваются к лишению некоторых прав и преимуществ и заключению в тюрьме на время от одного года и четырех месяцев до двух лет". За повторное правонарушение виновных предписывалось отправлять "в исправительные арестантские отделения на четыре года". [56] Тем не менее сведения о практическом применении этих уголовных статей в архивах не обнаружены.

     Религиозный фактор, несомненно, сдерживал развитие еврейских земледельческих колоний. Тем не менее это препятствие было бы преодолено, а темпы колонизации существенно ускорились бы, если бы колонисты на практике убедились в том, что аграрный труд способен реально повысить их уровень жизни.

6. 6. Основание колонии Романовка.
Деятельность раввина Абрама-Давида Лавута в колонии

     Еврейская земледельческая колония Романовка Херсонской губернии была основана в 1841 г. Ей было суждено превратиться в один из самых консервативных и духовно монолитных очагов хасидизма в еврейских земледельческих колониях Новороссийского края. Колония была основана переселенцами из Витебской губернии, главным образом из погоревшего в 1837 г. Полоцка. [57]

     Среди евреев-переселенцев из Полоцка были две семьи Лавутов. Первая - Лейбы Ицковича Лавута (примерно 1795-1863) и вторая - его сына Абрама Лейбовича Лавута. [58], [59]

     Подписи старшины (десятского, избиравшегося по одному от каждых десяти дворов) Лейбы Лавута и Абрама Лавута наряду с другими впервые обнаружены под прошением генерал-губернатору графу М.С. Воронцову общества земледельцев колонии Романовка от 15 апреля 1843 г. об оказании денежного пособия на уплату за зимовку скота. [60] Наличие их подписей свидетельствует о том, что каждый из них был главой семьи и отдельного земледельческого хозяйства (двора), включающего отдельный надел земли.

     Абрам Лавут родился в семье раввина, что способствовало получению высшего религиозного образования: после традиционного хедера получил фундаментальное образование в иешиве. С момента основания колонии не отец, а он стал ее первым раввином, а вскоре и главой открывшейся в ней иешивы. Официально А. Лавут впервые был утвержден в должности раввина колонии Романовка Херсонским губернским правлением 5 ноября 1845 г. [61] Так как он был избран раввином из земледельцев, то по действующему тогда закону до конца жизни оставался в земледельческом звании.

     В ревизскую сказку о "состоящих мужского и женского пола евреях-земледельцах Херсонской губернии и уезда еврейской колонии Романовка", составленную 30 апреля 1858 г., занесена семья 41-летнего Абрама Лейбовича Лавута, в которую входили его 40-летняя жена Эстер Лейбовна и семилетний племянник Осер, сын умершего в 1856 г. брата Лиокума. 20-летняя дочь Лавута Бейла, ее 23-летний муж Сруль (Израиль) Яновский и их три малолетние дочери вписаны в семью Шломы Яновского (отца Сруля), переехавшую в Романовку в 1854 г. из местечка Смела Киевской губернии. Раввин Абрам Лейбович Лавут, наряду с другими влиятельными людьми колонии, являлся составителем ревизской сказки и в конце ее "руку приложил". Вписанный в документ возраст Лавута указывает, что он родился в 1816-1817 гг. В другом документе - паспорте Абрама Лавута, оформленном 22 апреля 1877 г., вписан его возраст на то время - 59 лет [62], что указывает на 1817–1818 гг. рождения. Приведенные документы дают основание считать, что А.-Д. Лавут родился примерно в 1817 г. а встречающиеся в разных источниках даты его рождения 1814 г. и 1815 гг. неверны. [63]

     Аврам-Давид был известен среди хасидов за острый ум, глубокий интеллект, доскональное знание Талмуда и организаторские способности. Вследствие этого у него было много преданных поклонников, которые поклонялись ему в течение всей его жизни. Религиозные авторитеты считают, что благодаря этим качествам Абрам Лавут был назначен третьим Любавичским ребе Цемахом Цедеком своим посланником и направлен в Херсонскую губернию возглавить еврейскую общину новой колонии. Лавут отлично справился с этой задачей, поэтому Цемах Цедек и выбрал Романовку в качестве места для создания новой иешивы, которая по планам руководства Хабада должна была нести идеи хасидизма во все еврейские земледельческие колонии. [64][63]

7. Иешива в колонии Романовка

     В 1844–1845 гг. в местном молитвенном доме колонии Романовка без ведома колониальной администрации была открыта хасидская иешива типа “колель” - высшее учебное заведение для женатых молодых людей, специализировавшееся на изучении еврейского религиозного права и идей хасидизма. [65], [66] Для самих колонистов-хасидов Романовки открытие иешивы было глубоким актом веры и исполнением воли третьего любавичского ребе.

     Иешива в Романовке обслуживала не только колонистов, но даже горожан, которые специально приезжали в колонию "для получения высших познаний в Талмуде". Иешива существовала на специальные пожертвования. Их сбором занимались состоящие при заведении земледельцы, которые для этого беспрестанно разъезжали по городам, местечкам и колониям. Пожертвования достигали в 1850-е гг. крупной суммы - до 3 тыс. руб. серебром ежегодно. [67], [68] Чтобы оценить величину этой суммы, отметим, что на водворение одной семьи переселенцев, включая строительство дома, выделялось 170 руб. [69]

     Благотворители, жертвовавшие деньги на иешиву, опирались на традиционное еврейское соглашение, суть которого заключалась в том, что меценат признавался полноправным участником изучения Торы, т.е. духовная награда за постижение закона делилась поровну между ним и учащимся. Собранные средства направлялись на материальное обеспечение семейных слушателей колеля, освобожденных от светского труда. Из этого же фонда щедро оплачивался труд главы иешивы, что позволяло ему администрировать заведение, всецело посвящая себя Торе. Недостатка в желающих учиться не было. Каждый родитель из небогатой или незнатной семьи мечтал, чтобы его сын достиг высокого уровня религиозной учености, возвысив тем самым свой род. Многие женщины брали на себя тяжелый физический труд, лишь бы их мужья могли беспрепятственно предаваться занятиям. Среди поступивших на учебу целенаправленно воспитывалось чувство принадлежности к духовной элите, превосходящей прочие слои еврейского общества. Выпускник иешивы получал реальную возможность стать раввином - ключевой фигурой в еврейской общине, где сословное благородство традиционно измерялось числом раввинов в роду.

     Кроме больших сумм, поступавших от благотворителей, определенный доход приносила также сдача земли в аренду. Несмотря на внушительные финансовые потоки, сама колония Романовка стремительно приходила в упадок. Причина этого кроется в нецелевом характере распределения средств. Внешние пожертвования не инвестировались в модернизацию сельского хозяйства, покупку инвентаря или ремонт построек, а расходовались исключительно на содержание ишивы. Этим колонисты фактически запустили процесс разрушения собственной инфраструктуры, что и привело к ситуации, когда "иешива процветала, а дома стояли без крыш".

     Местные власти считали романовскую иешиву рассадником религиозного фанатизма. В связи с этим в 1856 г. председатель Попечительного комитета статский советник В.А. Иславин ходатайствовал перед правительством о ее закрытии. Он подчеркивал, если государство стремится сделать колонии подлинно земледельческими, нельзя допустить их превращения в традиционные еврейские местечки, перенесенные в Новороссийский край из Литвы и Белоруссии. [70] Однако власти не спешили пойти на этот шаг

     Долгое бездействие царской администрации в отношении нелегальной иешивы в Романовке обусловливалось целым рядом бюрократических и экономических факторов. С одной стороны, иешива искусно маскировалась под обычный молитвенный дом, скрывая истинные масштабы ее деятельности от чиновников, не владевших ивритом и идишем. С другой стороны, колония исправно платила государственные налоги за счет средств, поступавших от аренды земель немецкими и местными крестьянами, из-за чего Попечительный комитет долгое время не имел формального повода для силового вмешательства. Кроме того, власти всерьез опасались, что радикальные административные меры спровоцируют открытый религиозный бунт и лишь загонят иешиву еще глубже в подполье.

     Хасидская иешива в колонии Романовка закрылась в 1882 г. [71] в результате наложения острого внутреннего кризиса общины на резкое ужесточение государственной политики Российской империи. Главным внутренним поводом стала кончина ее многолетнего харизматичного руководителя, зятя А. Лавута - раввина Исраэля-Лейба Арье Яновского, который сменил Лавута, после его отъезда из Романовки. Со смертью Яновского иешива лишилась своего главного духовного и административного стержня. Одновременно с этим, после убийства Александра II и принятия дискриминационных "Временных правил" 1882 г., имперские власти перешли к жестким полицейским мерам по искоренению нелегальных религиозных институтов в Новороссии. Эти внешние факторы совпали с критическим экономическим упадком самой Романовки, где из-за массового ухода колонистов от производительного труда хозяйства пришли в полное запустение, а дома буквально стояли без крыш, что вынудило общину ликвидировать школу и экстренно вернуться к аграрному труду ради выживания колонии.

8. Николаевский этап деятельности раввина Абрама-Давида Лавута

     Начиная с 1854 г. жизнь А. Лавута была тесно связана с Николаевом - городом-верфью на Черном море. В период 1829-1859 гг. проживание евреев в Николаеве было запрещено. Однако в городе оставались евреи в числе "нижних чинов" (матросов), служивших в военно-морском ведомстве, мастеровые ластовых команд и кантонисты. Для обслуживания их духовных потребностей в городе продолжала действовать синагога. В 1854 г. по случаю своей болезни раввин города Хаим Разумный просил дозволения исполнять вместо себя обязанности раввина Лавуту, что свидетельствует о том, что последний был к тому времени известным религиозным авторитетом в Херсонской губернии. Военный губернатор Николаева удовлетворил эту просьбу и разрешил А. Лавуту проживание в городе до выздоровления Х. Разумного. В 1857 г. все "нижние чины" из евреев были переданы из морского в сухопутное ведомство. В связи с этим было повелено выехать из города всем евреям, в том числе и раввину Разумному, "здешней синагоге остаться упраздненной, и жалованье раввина было от казны прекращено". [72] Несколько лет синагога в Николаеве не функционировала, и в городе не было раввина.

     Несмотря на существующий запрет, в Николаеве в эти годы жил и работал еврейский купец Александр Рафалович. Используя свое влияние в городе, Рафалович получил разрешение властей на исполнение А. Лавутом раввинских обязанностей для его семьи и небольшого числа евреев, работавших под его началом, в течение недели каждого месяца. При этом Лавут оставался раввином Романовки. В 1859 г. император Александр II после 30-летнего запрета разрешил проживание в городе Николаеве евреям-купцам, промышленникам, а затем отставным нижним чинам (1860) и ремесленникам (1861). В 1862 г. состоялись первые выборы раввина возрождающейся еврейской общины. Еврейская община города выбрала своим раввином А. Лавута. Он был утвержден на эту должность военным губернатором Николаева, и получил разрешение на проживание в городе. Несмотря на это, он до конца жизни числился "земледельцем колонии Романовка", что обязывало его ежегодно получать паспорт на "проживание и пребывание в г. Николаев для исправления там должности раввина". [73]

     В Николаев он переехал только в 1860 г. Здесь в 1862 г. у него от второй жены Песи Хохштейн родился сын Менаше. [74] В Романовке Лавута заменил зять Израиль-Лейб (Сруль) Яновский (1835-1882). В этом же году у Яновских родился сын Меир-Шломо (1860-1933). Меир-Шломо Яновский учился в иешиве в Любавичах, где был одним из лучших учеников. Затем он женился на Рахели, дочери Ицхака Пушница, который в течение 50 лет (1854-1904) служил раввином колонии Добрая. Израиль-Лейб Яновский умер в 1882 г. [75]

     За несколько лет до этих событий у М.-Ш. Яновского родилась дочь Хана (1880-1964), правнучка А. Лавута, будущая мать седьмого Любавичского ребе Менахем-Менделя Шнеерсона (1902-1994). Рабби Менахем-Мендел Шнеерсон считается наиболее феноменальным еврейским духовным лидером и мыслителем из живших в недавнее время. [76]

     При выборах раввина из-за малочисленности еврейской общины города был нарушен закон 1857 г., предписывавший, чтобы на эту должность выбирали только выпускников созданных правительством раввинских училищ (семинарий) или общих учебных заведений. Такой раввин после выборов утверждался губернскими властями и назывался казенным. На деле казенные раввины, обычно были малосведущими в иудаизме и навязывались властями общине. Эти раввины, как правило, вызывали неприязнь или пренебрежение верующих. Тогда был найден компромисс. Вместе с казенным раввином избирался из традиционных раввинов его помощник или ученый советник. Последний фактически становился духовным главой общины и назывался духовным раввином. Этот закон стал выполняться в Николаеве с 1865 г. Тогда духовным раввином Николаева был избран земледелец из Романовки Авраам-Давид Лавут. С 1865 г. многократно сменялись казенные раввины города, но на должность духовного раввина в течение 25 лет неизменно избирался А. Лавут. За годы его работы в Николаеве еврейское население города выросло от нескольких десятков семей до примерно 16 тыс. человек. В Николаеве были созданы все принятые в еврейских общинах институты от хедера и миквы (бассейн для ритуального очищения) до благотворительных фондов и кошерных лавок. В Николаеве рабби Авраам-Давид написал пять книг ("Кав наки", опубликована в 1868 г., "Нетив а-хаим аль дерех а-хаим" - 1870 г., "Бейт Аарон В'Хосафот" - 1878 г., Сидур "Тора Ор" - 1887 г., "Шаар а-колель" - 1896 г.), посвященных различным областям Галахи (традиционное иудейское право) и богослужения. Наиболее известная из них "Кав наки" - фундаментальный труд, посвященный одному из сложнейших разделов еврейского права - вопросу оформления развода. Некоторые из его книг сохраняют свое значение и в наши дни. Благодаря этим трудам рабби Авраам-Давид, земледелец колонии Романовка, приобрел широкую известность среди приверженцев иудаизма. [77], [78], [79], [80] Романовка до сих пор хорошо известна среди хабадских Любавических хасидов, поскольку там родились несколько известных хасидов и раввинов.

     Выдающийся раввин и галахический авторитет Авраам-Давид Лавут скончался в Николаеве 18 ияра 5650 г. (май 1890 г.) [81], оставив глубокий след в истории еврейской общины страны.

9. Казенные раввины еврейских колоний

     Российское правительство стремилось преобразовать религиозно-общественный быт еврейского населения, искоренить его "фанатизм". В связи с этим возникла идея поставить подготовку раввинов под свой контроль и сделать их проводниками правительственной политики и заменить ими старых раввинов. [82] Для реализации этой идеи был принят закон от 3 мая 1855 г., объявлявший, что "по истечении двадцати лет никто не может быть определен в раввины ... кроме кончивших курс в еврейских раввинских училищах или в общих высших или средних учебных заведениях". [83] Но вскоре после этого правительство, считая невозможным ждать двадцать лет, законом от 13 мая 1857 г. объявило о немедленном исполнении требований закона от 3 мая 1855 г. [84] Как уже отмечалось, этот закон привел к появлению во многих местах вместо одного раввина двух: казенного (главного, общественного) и духовного. Если в городах и местечках еврейские общины еще могли содержать двух раввинов, то для бедных земледельческих колоний подобная финансовая нагрузка оказывалась непосильной. Поэтому власти пошли по компромиссному пути, они ввели должности казенных раввинов еврейских колоний Херсонской и Екатеринославской губерний. Процедура их выдвижения была двухступенчатой. На первом этапе жители еврейских колоний избирали выборщиков, а на втором этапе выборщики всех колоний избирали казенного раввина губернии. Избранный казенный раввин утверждался и приводился к присяге властями. В колониях же продолжали избирать местных раввинов, не имевших требуемого образования. Они были обязаны находиться под наблюдением казенного раввина и подчиняться его административным решениям. Казенные раввины (по одному для херсонских и екатеринославских колоний) содержались из капитала мирских касс еврейских колоний. [85]

     Первым главным раввином еврейских колоний Херсонской губернии служил Фаддей Григорьевич (Файтель) Блюменфельд (1826-1896), выпускник Житомирского раввинского училища (1859 г.). Сразу после окончания обучения он был избран раввином Херсона, а в 1871 г. - главным раввином еврейских земледельческих колоний. Блюменфельд бессменно занимал эти посты до конца своей жизни. [86] Имея высокий авторитет в общине, в 1879 г. он возглавил четвертую Раввинскую комиссию (высший, официально признанный орган для решения по религиозно-духовным делам евреев России). [87] В инспекционных поездках по еврейским колониям раввина часто сопровождали сыновья: Герман, 1861 г.р., ставший позднее знаменитым юристом; Иосиф, 1865 г.р., и Исидор, 1871 г.р. Эти выезды, деятельность отца и личные впечатления они подробно описали в ряде статей, опубликованных на страницах еврейских литературно-научных журналов. [88] Раввин Блюменфельд активно ратовал за преобразование быта и образования еврейского населения в духе Хаскалы (еврейского просвещения). Он чутко относился к запросам колоний, неоднократно ходатайствуя о нуждах общин и отдельных колонистов перед правительственными структурами и общественными организациями. Кроме того, Ф. Блюменфельд принимал деятельное литературное участие в работе российской периодической печати, где систематически освещал актуальные проблемы евреев-земледельцев.

     В качестве примера общественной деятельности Блюменфельда можно привести следующее событие. Раввин направил в еврейский ремесленный и земледельческий фонд ходатайство о выделении евреям-земледельцам колонии Новополтавка ссуды в размере 2875 руб. Данное обращение было рассмотрено 24 марта 1881 г., однако Блюменфельд получил ответ, что ввиду ограниченности средств организация может предоставить местным аграриям лишь 500 руб. "под круговое обеспечение колонистов и нравственную ответственность г. Блюменфельда". В ответ раввин поручился за сограждан своим честным именем и безупречной репутацией перед правительством. Для фонда его слово стало главным финансовым гарантом. Деньги эти были высланы на имя Блюменфельда 2 июня 1881 г. [89], [90] Подобных примеров деятельной помощи и поддержки евреев-земледельцев в его практике насчитывалось множество.

     В начале 1890-х гг. Блюменфельд активно выступал в защиту еврейских колоний, которые подвергались нападкам со стороны ряда чиновников, стремившихся к их ликвидации. Особого внимания заслуживает речь, произнесенная раввином в 1892 г. во время визита министра государственных имуществ М.Н. Островского. Данная поездка преследовала цель определить дальнейшую судьбу еврейских колоний, находившихся в ведении этого ведомства. Приветствуя главу министерства, Блюменфельд выразил глубокую надежду на то, что "приезд министра снимет с евреев "клеймо позора, налагаемое на них зложелателями, и уничтожит обвинение евреев в лености и неспособности к земледельческому труду". [91]

     После смерти Блюменфельда его должность занял Моисей Лейбович (Лазаревич) Крепс (1866-1942). Он родился в Керчи в состоятельной традиционной семье. С шестилетнего возраста Моисей обучался в хедере, после чего поступил в гимназию, параллельно изучая Талмуд и Шулхан арух дома с частным меламедом. Семья юноши желала, чтобы он посвятил себя раввинскому служению, но предварительно приобрел какую-нибудь светскую профессию. М.Л. Крепс отмечал, что бесправное положение еврейского населения, специфика раввинского быта, а также короткий трехлетний срок избрания вынуждали будущих духовных лидеров помимо религиозного образования получать иное ремесло, способное обеспечить заработок в трудные времена. Окончив гимназию, он отправился в Германию, где совмещал обучение в Берлинской раввинской семинарии и Берлинском университете. В 1893 г. Крепс получил там степень доктора философии, успешно защитив диссертацию по химии. Вернувшись в Россию, он выдержал экзамены в Петербурге и получил звание аптекарского помощника, дававшее право на частную практику и проживание за пределами черты оседлости. Только после этого Крепс наконец решил посвятить себя раввинской работе. В 1897 г. Крепс был избран казенным раввином Херсона и главным раввином еврейских сельскохозяйственных колоний Херсонской губернии. [92]

     Раввин Крепс, помимо исполнения своих должностных обязанностей, активно занимался общественной деятельностью, способствовавшей экономическому и культурному развитию региона. Он призывал к оказанию помощи еврейским колониям, пострадавшим от неурожая зерновых в 1899-1901 гг., и выступал с лекциями, все сборы от которых направлялись в пользу голодающих колонистов. Также он комплектовал небольшие библиотеки и передавал их в еврейские колонии. В 1901 г. М.Л. Крепс инициировал создание в колонии Романовка небольшой артели - новой для России формы землепользования и организации коллективного производства. Он собрал пожертвования на приобретение необходимого сельскохозяйственного инвентаря. [93], [94] Данное начинание увенчалось успехом: окончив собственные полевые работы, артель нанялась к двум помещикам, которые остались полностью удовлетворены качеством труда. Вслед за этим достижением Крепс помог организовать аналогичную сельскохозяйственную артель для новой группы молодых колонистов Романовки. [95]

     М.Л. Крепс часто представлял интересы евреев-земледельцев в органах власти. В 1898 г. возглавляемая им делегация евреев-земледельцев посетила Петербург, где обратила внимание министра государственных имуществ "на далеко не завидное положение большинства колонистов". Они "страдают малоземельем, а подчас и безземельем, а также лишены права арендовать землю. Им предоставлено весьма ограниченное право арендовать небольшой участок запасной земли, принадлежащей только их колонии, но фактически они лишены возможности арендовать даже и свою запасную землю. Последняя почти постоянно попадает в руки соседних крестьян, т.к. при торгах крестьяне освобождены от денежного залога, который должны представить евреи-земледельцы". [96] В 1904 г. он вновь возглавил делегацию от еврейских земледельческих колоний Херсонской губернии. Делегация ходатайствовала перед министром земледелия и государственных имуществ о том, чтобы при переходе колоний с 1 января 1905 г в ведение МВД с подчинением их губернским, уездным и местным учреждениям крестьянских дел, неотложно урегулировать их земельные отношения, уравняв в правах с соседними крестьянами. [97]

     Высокие личные качества и профессиональные успехи позволили Крепсу в короткие сроки занять лидирующие позиции в руководстве еврейской религиозной общины Российской империи. В 1899 г. он организовал и возглавил частичный раввинский съезд, состоявшийся в Нагартаве - главной еврейской земледельческой колонии Херсонской губернии. В ходе этого форума около 30 раввинов и других духовных лидеров обсудили ключевые вопросы жизнедеятельности местных общин. Уже в 1901 г. Моисей Лазаревич встал во главе раввинского совещания в Николаеве, собравшего 50 делегатов, преимущественно с Юга страны. [98] Авторитет религиозного деятеля был столь высок, что в 1902–1903 гг. он исполнял обязанности казенного раввина Одессы. [99] Наконец, в 1907 г. он получил назначение на престижную должность ученого еврея при Департаменте духовных дел иностранных исповеданий МВД. По специальному ходатайству колонистов министерство разрешило Крепсу совмещать этот пост с обязанностями главного раввина еврейских земледельческих колоний Херсонской губернии. Условием совмещения стало его постоянное проживание в Петербурге с обязательством совершать регулярные инспекционные поездки на места. Данную должность он бессменно занимал вплоть до 1917 г., [100] когда в результате революционных событий институт казенного раввинства в стране был полностью ликвидирован.

     Екатеринославской губернии два трехлетия (1877-1884 гг.) служил Яков Лейбович Брук. Он сделал много полезного в самые тяжелые для евреев-земледельцев губернии годы. В течение трех дней, 6-8 мая 1881 года, крестьяне соседних деревень совершили нападения на еврейские колонии Графская, Межирич, Нечаевка, Сладководная и Трудолюбовка. [101] Принадлежность к земледельческому сословию не спасла еврейское население данных колоний, вынужденное спасаться бегством в степи под натиском погромщиков. Их домашнее имущество и сельскохозяйственные орудия были разграблены, а лошади и рогатый скот угнаны. Все, что нападавшие не смогли унести, они подвергли полному разрушению. Были осквернены синагоги, уничтожены свитки Торы и другие священные книги. Колонисты оказались буквально пущены по миру, причем восстановить разоренные хозяйства собственными силами они не имели возможности. В этой критической ситуации на высоте оказался раввин Брук, приложивший огромные усилия для организации сбора и справедливого распределения благотворительных пожертвований. [102]

10. Государственная политика поощрения крещения евреев-земледельцев

     Политика переселения евреев из западных губерний в обширную и малонаселенную Новороссию с целью их приобщения к земледелию проводилась параллельно с курсом на сокращение численности иудеев в империи за счет их перехода в христианство. Император Александр I, руководствуясь личными религиозными воззрениями, рассчитывал на массовое крещение еврейского населения. Для обеспечения материального благосостояния принявших христианство или выразивших такое намерение по высочайшему указу 25 марта 1817 г. в России учреждалось Общество израильских христиан. Новообращенным безвозмездно предоставлялись специально отведенные казенные земли; сами они и их потомки освобождались от рекрутской повинности, податей и налогов. Члены Общества, в отличие от евреев-земледельцев, наделялись правом заниматься торговлей, ремеслами и промыслами, а также открывать мануфактуры, фабрики и заводы. Дополнительно им разрешалось винокурение без права вывоза продукции за пределы поселений, но со свободой продажи проезжающим. В целях миссионерской пропаганды и разъяснения задач организации издавалась специализированная литература, включая молитвенник на языке идиш. В 1821 г. в Екатеринославской губернии под нужды израильских христиан отвели 26 тыс. десятин земли, однако реальное заселение так и не началось из-за отсутствия желающих сменить веру. Тем не менее формально Общество продолжало функционировать еще долгое время и было упразднено Николаем I лишь в 1833 г. [103]

     Не достигла каких-либо успехов политика поощрения крещения евреев и в еврейских земледельческих колониях. Желающих принять христианскую веру среди местных колонистов за многие десятилетия их количество исчислялось буквально единицами. Как правило, попытки отступничества предпринимались лицами, покинувшими свои поселения. Так, двадцатилетний сирота Лейзер Хитрик изъявил желание креститься в Бериславе. Однако пока улаживались бюрократические формальности, истек срок действия его паспорта, и юноша был выслан обратно. Не сумев получить на месте официальное разрешение на отлучку, он бежал в Херсон. Прожив там три года, Хитрик повторно подвергся высылке, после чего вновь возбудил ходатайство о крещении. Похожая история произошла с колонистом Гринштейном, проживавшим в Павлограде. Осталось неизвестным, приняли ли они христианство в конечном итоге или же использовали сам процесс перехода ради длительного нахождения вне черты своих поселений. [104] Принявшие крещение колонисты официально исключались из сословия земледельцев. По закону выбывающие из общины обязаны были полностью погасить все имеющиеся задолженности. При этом выкресты пытались переложить свои немалые долги на само общество колонистов. Решения по подобным спорам принимались на министерском уровне и обычно затягивались на долгие годы. Так произошло с жителем Новополтавки Давидом Папе, принявшем христианскую веру в 1849 г. и "нареченном в святом крещении Павлом". В 1853 г. его дело все еще не было закрыто. [105]

11. Уменьшение влияния религии на евреев-земледельцев в конце XIX - начале XX вв.

     Курс на поощрение крещения и попытки вытеснить из колоний традиционных раввинов и меламедов не принесли ожидаемых результатов. Гораздо большего успеха правительство добилось в сфере создания при колониях школ со светскими элементами образования. Первая подобная школа по распоряжению графа М.С. Воронцова открылась в Большом Нагартаве, выполнявшем роль административного центра еврейских колоний Херсонской губернии. На должность преподавателя зачислили Гезионовского - уроженца Польши и бывшего учителя Варшавского еврейского училища. Он являлся "специалистом по еврейству", ранее служил в столичном Еврейском комитете, а затем принял христианство. Начальное учебное заведение с русским и еврейским языками обучения открылось 18 мая 1840 г. В августе того же года в нем числилось всего 18 учащихся в возрасте от 9 до 15 лет. Местные жители, вполне естественно, не изъявляли желания отдавать своих детей на воспитание к выкресту. В 1846 г. администрация констатировала: школа "пользу принесла весьма мало, и до сего времени нет еще ни одного ученика, который мог бы занять должность писаря", после чего данное заведение было закрыто. [106]

     К школьной проблеме власти вернулись через много лет. В 1859 г. МГИ, в ведении которого находились еврейские колонии, поручило Попечительному комитету разработать для них проект училища. Однако в течение семи лет комитет бездействовал. Не дождавшись проекта, ведомство пришло к заключению, что административным порядком нельзя добиться успеха, а действовать "на невежественный народ следовало через образованных евреев же, сочувствующих цели правительства". В этом отношении подходящим лицом оказался Маркус Гурович, вызвавшийся осуществить данную задачу. Министр А.А. Зеленой поручил председателю комитета по согласованию с генерал-губернатором войти в соглашение с Гуровичем и разработать проект училища. [107]

     Гурович разработал проект "в духе еврейской религии, дабы устранить недоверие масс к училищам" и обеспечить постепенный переход к "искоренению фанатизма поселенцев". Пока предложенная концепция изучалась в МГИ, в феврале 1868 г. автор был командирован в еврейские колонии Херсонской губернии для разъяснения местным земледельцам всей пользы светского образования юношества. [108] В результате этого визита колонисты в конце апреля 1868 г. возбудили ходатайство об открытии учебных заведений для первоначального преподавания русского языка, арифметики, еврейского языка и Закона Божьего в Новополтавке, Ингульце, Романовке, Новобериславе и Львово без какой-либо помощи со стороны казны. Вскоре к перечисленным поселениям присоединились общества Большого Нагартава, Доброй, Большой Сейдеменухи, Бобрового Кута и Ефингара. В итоге колонисты при деятельной поддержке Гуровича открыли в 1868 г. первые училища. [109]

     Перед утверждением проекта Гуровича МГИ направило в 1869 г. действительного статского советника К.А. Петерсона в еврейские колонии, чтобы проверить уже работавшие там училища и убедиться, могли ли они "достигнуть искоренения в евреях-земледельцах вредного религиозного фанатизма". Петерсон обнаружил в еврейких колониях 10 русских школ, каждой из которых дал подробную характеристику. Так, учебное заведение в колонии Романовка он описывал следующим образом: оно имело "достаточное помещение" для 11 учеников, а преподавал там еврей Малага - "очень способный молодой человек", окончивший курс в уездном училище. При этом воспитанники "очень неаккуратно посещали школу, потому что местный меламед внушал ненависть к русской школе". Петерсон докладывал, что все осмотренные заведения были "вообще не дурны", но могли бы функционировать "еще лучше, если бы не мешали меламеды и их наговоры обществам колоний". Для устранения этого зла чиновник предлагал "держать при каждой школе просвещенного меламеда, а всех частных меламедов устранить". Петерсон подчеркивал, что еврейский народ осознал необходимость изучения русского языка, "на котором говорят в земских собраниях, в судах и в других доступных для него местах". Поэтому, по мнению ревизора, евреи будут учить русский язык вне зависимости от того, будут ли учреждены в колониях школы с помощью правительства или без нее. [110], [111]

     М. Гурович продолжал по собственной инициативе опекать училища в колониях. За существенную пользу, которую он принес просвещению евреев-колонистов М. Гурович был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени. [112]

Школа
Ученики во время урока в школе колонии Новозлатополь. 1904 г.

     Образование продолжало развиваться. В конце XIX — начале XX вв. в колониях открылись народные училища с четырехлетним курсом обучения. В 1907 г. в колониях Херсонской губернии действовали 16 училищ. Несколькими годами ранее, в 1904 г., во всех колониях Екатеринославской губернии были возведены новые здания школ. Преподаватели назначались из числа евреев, выдержавших экзамен на звание учителя. Преподавание общеобразовательных предметов велось на русском языке. Закон Божий преподавал меламед, выдвигаемый на должность местным обществом и утверждаемый инспектором народных училищ. Школы не имели возможности принять всех детей школьного возраста, поэтому в первую очередь туда зачисляли мальчиков. В 1907 г. в школах Херсонской губернии обучалось 2145 детей евреев-колонистов, что составляло 67,2% от общего числа детей школьного возраста, тогда как средний показатель по губернии равнялся 44,1%. Помимо государственных и общинных учебных заведений в колониях появились частные школы с аналогичной программой обучения. Приверженцы Ветхого Завета, стремившиеся сохранить традиции отцов, игнорировали новые школы и воспитывали своих детей у меламедов в строгом соответствии с религиозным законом. Но таких "фанатиков было немного, и с каждым годом становилось все меньше и меньше: жизнь брала свое". [113], [114], [115], [116]

     Помимо школ в начале XX в. в колониях стали открываться русско-еврейские библиотеки-читальни, которые содержались на членские взносы и частные пожертвования. Например, в Романовке подобное учреждение открылось в 1911 г. В его фондах числилось 1,5 тыс. книг, из которых 283 были на еврейском языке. Примечательно, что 75% читателей составляли лица моложе 17 лет. В этот же период силами местной интеллигенции в колониях создавались самодеятельные театры, сборы от представлений которых направлялись на финансовую поддержку библиотек. [117]

     В еврейских колониях широкое распространение получили популярные периодические издания на еврейском и русском языках. Газеты ожидали с нетерпением и передавали из рук в руки, бурно обсуждая международные и внутренние события. Евреи-земледельцы все сильнее стремились к приобретению агрономических знаний и освоению передовых методов хозяйствования, ведь от этого напрямую зависело материальное благополучие местных тружеников. Наряду с практическими интересами, умы колонистов все больше увлекали гуманистические мечты о "всемирном братстве", при котором человечество объединится в духе взаимной любви и станет сообща пользоваться плодами культуры, науки и техники.

     Повышение уровня базовой грамотности, расширение контактов с окружающим миром, доступ к литературе и периодической печати способствовали постепенному ослаблению религиозности и отходу от традиционных обрядов в еврейских колониях. Данный процесс наиболее отчетливо наблюдался в молодежной среде, отличавшейся большей восприимчивостью к новым веяниям, а также более высоким уровнем образования и культуры. Среди представителей старшего поколения приверженность вере по-прежнему оставалась достаточно прочной. Вполне закономерно, что процесс отхода от религии в колониях начался позже, чем в крупных городских центрах Херсонской и Екатеринославской губерний, где население подвергалось интенсивному воздействию со стороны быстро формирующихся буржуазных отношений.

     О происходивших изменениях в колонии Нагартав оставил воспоминания учитель Моисей (Мойше, Моше) Евзерихин (1872-1969), прибывший туда в начале 1890-х гг. Первый свой Пейсах в колонии он провел в просторной и светлой синагоге, заполненной людьми. Все присутствующие были одеты празднично: старшее поколение - преимущественно в черные кафтаны, тогда как на молодых людях была современная одежда, включая шляпы. Молодой хазан (певец псалмов) пел чистым приятным голосом, а колонисты молились с глубоким пониманием сути происходящего. Возможно, они знали тонкости религии меньше, чем городские евреи, но существовавшие заповеди исполняли строго. Однако регулярное общение с персоналом Нагартавской окружной лечебницы (больницы) и с жителями соседнего посада Березнеговатое, а также контакты с родственниками и знакомыми из близлежащих городов и местечек принесли свои результаты. Заметное влияние оказала и библиотека, располагавшаяся в доме состоятельного колониста, где в холодные зимние дни всегда было тепло и чисто. Полки с книгами на русском языке и иврите неизменно манили молодежь, а на широком длинном столе были разложены свежие газеты и журналы из разных городов России. Во дворе усадьбы находился вместительный сарай, где ставили спектакли любительские актеры-колонисты и кочующие труппы, а также проводились книжные балы и вечера песни. Со временем эти культурные мероприятия перенесли в более просторное помещение. Их художественный уровень оставался невысок, но они дарили "богатые впечатления жаждущим душам". К каждому собранию, лекции или спектаклю долго готовились как к важному событию, а воспоминания о нем сохранялись надолго. Молодежь колонии открыто стремилась к переменам. [118]

     Лев Троцкий (Лейба Бронштейн), родившийся в 1879 г. в семье состоятельного еврея-земледельца колонии Громоклей, вспоминал спустя много лет об отходе от веры и прекращении соблюдения традиционных обрядов в своем доме: "Религиозности в родительской семье не было. Сначала видимость ее еще держалась по инерции: в большие праздники родители ездили в колонию в синагогу, по субботам мать не шила, по крайней мере, открыто. Но и эта обрядовая религиозность ослабевала с годами, по мере того как росли дети и рядом с ними благосостояние семьи. Отец не верил в Бога с молодых лет и в более поздние годы говорил об этом открыто при матери и детях. Мать предпочитала обходить этот вопрос, а в подходящих случаях поднимала глаза к небесам". [119]

     К концу XIX в. в еврейских колониях стали появляться свои первые сионисты и первые сионистские кружки. Молодой учитель колонии Нагартав М. Евзерихин занялся популяризацией этих идей среди местного населения, чему способствовали и визиты заезжих активистов. Вскоре в Нагартаве было основано первое в еврейских колониях сионистское объединение. Собрания проводились еженедельно на исходе субботы. Помимо постоянных участников, туда приходили и другие колонисты, желавшие послушать дискуссии. В 1900 г. данные встречи посещали примерно 25 человек разных возрастов, жаждавших новостей и знаний. Активисты надеялись, что их ряды продолжат расширяться, однако этого не произошло. В какой-то момент один из местных жителей отправился к Любавичскому Ребе за благословением и советом. В ходе беседы он рассказал о происходящих в поселении событиях, упомянув и о деятельности нового движения. Ребе, как и многие другие духовные лидеры той эпохи, выступал против возвращения евреев в Эрец-Исраэль до прихода Мессии. Он был глубоко встревожен этой новостью и немедленно направил письмо своим последователям в Нагартаве. В своем послании религиозный авторитет предостерегал колонистов от пагубного влияния сионизма и уведомлял, что данная идеология неприемлема для любого благочестивого еврея. Ребе запретил устанавливать какие-либо контакты с этим светским движением, что серьезно напугало людей. Некоторые члены объединения вышли из его состава, а число участников собраний заметно сократилось. Тем не менее деятельность ячейки не прекратилась. Между тем Моисей Евзерихин создал семью и воспитал семерых детей, став со временем родоначальником известного нагартавского клана сионистов. [120]BR>
     Хасидизм - а именно к этому течению принадлежало большинство евреев-колонистов - оказался не готов к глубоким переменам, происходившим в городах, местечках и еврейских колониях. Решительно отвергая любые изменения традиционного уклада, это религиозное направление постепенно утрачивало былую привлекательность, что усугублялось многочисленными скандалами внутри руководства. В результате под воздействием новых исторических реалий хасидское движение было вынуждено перейти от идеологического наступления к глухой обороне.

12. Борьба советской власти с религией в еврейских колониях

     Революция и Гражданская война 1917-1921 гг. превратили Херсонскую и Екатеринославскую губернии в арену непрекращающихся боевых действий, сопровождавшихся взрывом антисемитизма, а также массовыми кровавыми и разрушительными погромами. Советская власть осуждала подобные бесчинства и вела с ними реальную борьбу. Именно поэтому далекие от политики евреи-земледельцы, включая глубоко верующих, в большинстве своем отдали симпатии большевикам, пойдя на поддержку новой администрации и сотрудничество с ней.

     По завершении Гражданской войны местная религиозная жизнь пришла в глубокий упадок. Из-за отсутствия финансовых ресурсов общины колонистов оказались не в состоянии поддерживать культовые здания и обеспечивать жалование служителям культа. Типичную картину запустения в тот период демонстрировал Новозлатополь: "Антирелигиозные идеи внедряются в колонии самой жизнью. Нет возможности содержать весь духовный персонал. Нет средств ремонтировать синагогу. Весь духовный персонал состоит из раввина, он же резник. Он получает... 15 пудов ржи в месяц и имеет еще небольшой доход от резания кур. Остальные духовные должности, как-то: габай-староста, кантор, шамес-служка и другие, бесплатны, они выбираются из состава колонистов. Раввин колонии очень интересный старик. Ему 70 лет, он недавно приехал из Литвы. Живет со своей старухой-женой. У него два сына: один в Красной армии, а другой в городе служит в советском учреждении... Синагога страшно запущена, стены обваливаются, во многих окнах не хватает стекол. Впрочем, надо заметить, что в этом отношении не лучше обстоит дело и с частными домами..." [121]

     По мере улучшения экономического положения колонистов религиозная жизнь в местах их проживания стала постепенно восстанавливаться, что сопровождалось ростом местных общин. Определенную поддержку в этом процессе оказала благотворительная организация Джойнт (Американский еврейский объединенный распределительный комитет). В начале 1920-х гг. она легально выделяла средства на нужды верующих и развитие образования в различных регионах страны, включая сельскохозяйственные колонии. Однако вскоре из-за противодействия советской власти распределять поступающие финансы открыто стало невозможно. Для продолжения миссии в 1922 г. в СССР сформировался подпольный Раввинский комитет, который возглавил шестой Любавичский ребе Йосеф-Ицхак Шнеерсон (1880-1950). Джойнт, а затем и Агро-Джойнт оказывали регулярное денежное содействие структуре в ее деятельности. Раввинат, в свою очередь, направлял материальные средства религиозным общинам городов, местечек и земледельческих колоний. В середине 1920-х гг. советское правительство приступило к созданию новых еврейских сельскохозяйственных поселений на Юге Украины и в Крыму. Йосеф-Ицхак отрицательно относился к этому популярному в те годы курсу. Он полагал, что евреи в целом не приспособлены к аграрному труду, новые поселения не смогут привлечь значительного числа людей, а ресурсы, затрачиваемые на этот бесперспективный план, чрезмерны. Прежде всего духовный лидер опасался, что будучи вырванными из привычной среды и оказавшись в совершенно иных условиях, многие переселенцы отойдут от традиционного уклада, и в первую очередь от веры. Действительно, в колониях, находившихся под жестким контролем коммунистов, соблюдение религиозных предписаний оказалось еще более затруднительным, чем в городах и местечках. [122]

     Для налаживания духовной работы и предотвращения ассимиляции Шнеерсон направил в регион своих эмиссаров. Однако итог их усилий оказался более чем скромным, что объяснялось противодействием органов советской власти. Так, отправившемуся в середине 1920-х гг. в Крым раввину Перецу Мочкину (1894-1982) удалось открыть в местных поселениях всего несколько подпольных хедеров, пригласить шойхетов (шойхет - резник в иудейской общине) и построить одну микву. [123] В 1926 г. в Джанкойский район Крыма прибыл посланец Иегуда Пинский, где он оставался до начала войны 1941 г., исполняя одновременно обязанности раввина, шойхета и моэля (лицо, совершающее обряд обрезания). В 1927 г. он направил Любавичскому ребе письмо, в котором настоятельно просил содействия в постройке миквы для верующих. Была ли выделена субсидия и состоялось ли открытие бассейна, осталось неизвестным. [124]

     Большевистское правительство вело против религии бескомпромиссную борьбу. Цель коммунистического руководства состояла в том, чтобы сломать любые традиции, связанные с вероисповеданием. Наступление на иудаизм в еврейских поселениях, как и по всей стране, началось с категорического запрета на организованное религиозное воспитание детей. Юридическим основанием для ликвидации религиозных школ стал Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, и уже в сентябре 1918 г. Государственный комитет по просвещению разослал циркуляр, запрещающий преподавание конфессиональных предметов детям и подросткам. Однако до окончания Гражданской войны хедеры на местах продолжали функционировать явочным порядком. В декабре 1920 г. Еврейский отдел Наркомпроса принял решение о начале масштабной кампании против хедеров и иешив. После соответствующих директив сверху постановления о закрытии традиционных учебных заведений стали приниматься на местном уровне. Так, 8 декабря 1922 г. состоялось общее собрание членов Добренского Комитета незаможних селян (крестьянской бедноты), на котором утвердили постановление о прекращении деятельности хедеров в этой колонии. [125] Аналогичные шаги предпринимались и в других земледельческих поселениях, в результате чего вскоре легальные школы были полностью ликвидированы. Тем не менее в течение нескольких лет они еще продолжали подпольную деятельность. Секретные учебные классы окончательно закрылись с новой волной административного натиска на верующих в конце 1920-х гг., после чего дети были обязаны обучаться исключительно в советской школе.

     В учебные заведения пришли новые преподаватели, окончившие уже советские педагогические вузы и техникумы. В их стенах они приобрели необходимые политические знания и опыт для воспитания подрастающего поколения в духе коммунистической идеологии. На большинство детей эта государственная просветительская машина действовала безотказно: еврейская молодежь довольно быстро воспринимала новые догмы. За короткий период в еврейских колониях и поселках школа с помощью пионерской и комсомольской организаций сформировала совершенно иную генерацию евреев.

     Образовательные учреждения транслировали официальные идеи не только ученикам, но и в широкую массу еврейского крестьянского населения. Учителя принимали активное участие во всех проводившихся общественно-политических кампаниях, включая антирелигиозную пропаганду. Школа, а также комсомольские и пионерские ячейки активно вмешивались и в повседневный быт колонистов. Именно дети, особенно старшего возраста, приносили главные перемены в родительский дом. Поскольку они не имели багажа традиционной жизни, на них сильнее всего воздействовал идеологический аппарат, несший элементы новой культуры. Дети "просвещали" старших, требовали, чтобы те выписывали периодическую печать, приобретали радиоприемники и читали книги.

     Особенно раздражала большевиков, как в свое время и царских чиновников, привязанность евреев-земледельцев к религиозным праздникам. Поэтому большое внимание власти уделяли разоблачению их сущности. Так, Песах трактовался как "закаменелый пережиток старины" и "праздник классовых врагов". Была даже подсчитана "неэкономность мацы", и указывалось, что, если бы еврейство отказалось от этого обряда, "можно было бы накормить 60 тыс. еврейских колонистов, которые голодают" (весна 1922 г.) [126] Позже еврейские клерикалы и кулаки обвинялись в использовании семенного зерна для выпечки мацы, тогда как правительство призывало к подготовке семян для весеннего сева. [127]

     Сразу после окончания Гражданской войны большевистская власть начала активные действия против храмов всех конфессий, включая синагоги и еврейские молитвенные дома. 8 марта 1922 г. вышло постановление ВУЦИК от "Об изъятии церковных ценностей в фонд помощи голодающим" [128]. Голод 1921-1923 гг. стал поводом для конфискации государством в храмах предметов из драгоценных металлов и камней. В 1922 г. ценности были изъяты из синагог в колониях Ефингар, Новополтавка, Добрая и др. [129], [130]

     Антирелигиозные мероприятия чаще всего проводились руками местной молодежи, объединенной в комсомольские организации. В противовес традиционному укладу власти устраивали в дни иудейских праздников массовые альтернативные шествия и митинги..

     Подобным образом прошел "Красный сейдер" (пасхальный вечерний обряд) в колонии Новозлатополь в 1924 г. В историческом свидетельстве это событие описывалось следующим образом: "Сначала собралось человек 50 комсомольцев и беспартийной молодежи; вскоре затем остальная молодежь, наскоро справив семейный сейдер дома, также поспешила сюда, никакие уговоры родителей не помогли. Пришлось старикам подчиниться молодым, - или урезать "агаду" (пасхальный рассказ об исходе из Египта) и кончать поскорей, или закончить обряд после ужина и ухода молодежи. Молодежь управилась с "кнейдлах" (клецки из мацовой муки), а "агаду" оставила старикам. Между тем, в школе было веселое празднество. Яркий свет двух больших висячих ламп, накрытые столы с белым хлебом и всякой всячиной привлекали взор всей колонии. Начали приходить и дети, и более пожилые колонисты. И в результате в десятом часу школа была полна народа, и не только школа, но и кругом нее толпился народ, висели на окнах, ломились в дверь и т. д. Прочитали заранее приготовленную "красную агаду", разъяснили ее, поужинали и разошлись. У всей колонии осталось яркое впечатление от этого праздника". [131]

     Современники констатировали, что молодежь Новозлатополя "совсем отошла от религии; пожилые тоже охладели к выполнению религиозного ритуала. В субботу открыто курят, ездят на работу молодые и старые. Посты не соблюдаются; ежедневные молитвы почти никем не совершаются. О молодежи и говорить не приходится; даже кошерные ограничения в пище многими не соблюдаются. Из всех обрядов крепко еще держатся "брис" и "хупе" (обрезание и венчание), а остальные обряды уходят в область предания. Из религиозных братств сохранилось еще только "хевре-кадише" (погребальное братство), ибо советских красных похорон в колонии нет". [132]

     В результате активной антирелигиозной политики у евреев-колонистов кардинально изменилось отношение к национальным традициям. Так, во время осенних праздников в 1929 г., согласно протоколу заседания президиума Запорожского окружного совета Союза воинствующих безбожников, в еврейских колониях на сельхозработах было задействовано 95–98% населения. Примечательно, что на поля вышла не только молодежь, но и люди преклонного возраста, несмотря на свое внутреннее праздничное настроение. [133]

     Коллективизация в еврейских колониях сопровождалась интенсификацией антирелигиозной пропаганды, для ведения которой широко привлекалась национальная периодическая печать. С марта 1931 г. в Москве начал выходить ежемесячный печатный орган на идиш "Дер Апикойрес" (Безбожник). Издание вело активную борьбу с такими иудейскими обычаями и обрядами, как выпечка мацы, празднование субботы и традиционных праздников, а также соблюдение Йом-Кипура. Руководство Общества землеустройства еврейских трудящихся (ОЗЕТ) оформило подписку на этот журнал для всех еврейских колхозов. Кроме того, центральное правление ОЗЕТ обратилось с письмом ко всем республиканским и областным комитетам данной организации по поводу распространения "Дер Апикойрес" по всей сети своих районных отделений и низовых ячеек. [134] В дополнение к центральной прессе, антирелигиозный курс поддерживали периодические издания еврейских национальных районов Юга Украины и Крыма. Периодически, в преддверии религиозных праздников, в различных городах и районах выпускались специальные агитационные листки, которые затем распространялись в еврейских колхозах.

     В старых колониях и новых еврейских поселениях организовывались "безбожные колхозы". Так, сельскохозяйственные артели Сталиндорфского еврейского национального района "Согласие" и "Хлебороб" объединились в крупный колхоз "Безбожник". В свою очередь, коллективное хозяйство "Сталин" приняло решение переименоваться в "Безбожную артель им. т. Сталина", полностью отказавшись от выпечки мацы и обязавшись работать в пасхальные дни. Заработок, полученный за один из таких праздничных дней, крестьяне постановили передать на постройку дирижабля "Клим Ворошилов". [135] В еврейских колониях и поселках также активно действовали кружки безбожников. Данные ячейки совместно с национальными школами, комсомольскими и партийными организациями выпускали стенгазеты, проводили тематические вечера, лекции и индивидуальные беседы с "отсталыми" элементами населения. В местных клубах силами преподавательского состава и комсомольских активистов регулярно организовывались антирелигиозные мероприятия, в ходе которых подчеркивались ненаучность и контрреволюционная сущность вероисповедания. Особенной интенсивности кампания против культа достигала в дни главных религиозных праздников.

     В еврейских колхозах начались систематические преследования "религиозных мракобесов" (служителей культа и активных членов общин). Они автоматически переходили в разряд "лишенцев" (лишенных избирательных и других гражданских прав) и объявлялись врагами революции, подвергаясь публичному остракизму и репрессиям. Подобные гонения вынуждали духовных лидеров и активистов покидать насиженные места либо полностью прекращать традиционную деятельность, пытаясь приспособиться к новым социальным условиям. Тем не менее некоторые из них, несмотря на очевидную опасность, продолжали свое служение, совмещая его с официальной работой на колхозных полях.

     Свидетельства современников сохранили ценные воспоминания о сложной судьбе служителей культа и религиозных активистов той эпохи.

      Так, в колонии Ратендорф Новозлатопольского района "жил пекарь реб Вильшанский. Это был высокий, сильный еврей с большой белой бородой, носивший длинный черный сюртук. Он же выполнял обязанности раввина (в его доме евреи собирались на молитву), и делал обрезание мальчикам. Моим моэлем тоже был реб Вильшанский". В 1930-е гг., на фоне резкого усиления репрессивной кампании против верующих, он был вынужден покинуть колонию. [136]

     Другой свидетель эпохи оставил аналогичные воспоминания о жителе Крымского полуострова. На окраине Майфельда, "недалеко от железной дороги, стоял дом Хаима Раппопорта. Это был бородатый еврей, еще не старый, физически крепкий, с добрыми глазами, в которых всегда таилась усмешка. Жил он с женой и двумя сыновьями – Абрамом и Шуриком. В молодости он учился в иешиве и получил почетную профессию шойхета (резника), но в колхозные годы эта работа была в строжайшем запрете. За "нетрудовые доходы" бедняга несколько лет хорошо хлебнул на лесоповале". [137]

     В 1937 г. сталинские репрессии не обошли и Фрайдорф (участок №3 в Крыму). Из воспоминаний Дины Сурпиной: "Нашему дедушке тогда было 95 лет. Он изучал кабалу, молился по утрам и вечерам, соблюдал еврейские традиции, субботу и другие праздники. Деду приписали "религиозную пропаганду", что расценивалось как антисоветская деятельность. Когда пришли с ордером на его арест, чекисты смутились. Приняли это за ошибку и решили исправить ее. Вместо старенького слабого старичка забрали здорового, энергичного, средних лет дядю, ярого атеиста". [138]

     Шойхет и моэль (резник и специалист по обрезанию) колонии Красноселка Мендл Желиховский потерял работу, когда там закрыли синагогу. Из воспоминаний очевидцев: "Как духовное лицо, в годы коллективизации Желиховский и вся его семья стали "лишенцами". Он был образованным человеком, хорошо знал русский язык. Это помогло ему окончить Ростовские заочные бухгалтерские курсы, и до лета 1941 г. он работал бухгалтером сельского потребительского общества в нашей колонии Красноселка. Желиховский прекрасно понимал, что быть лишенцем очень опасно для всей семьи - могли выселить в Сибирь. Надо было спасать себя и семью. И он принял решение, которое исполнял аккуратно. Во время уборки колхозного урожая он вставал чуть свет, брал мешок и уходил на уже убранное поле, собирал оставшиеся колоски. Все собранные колоски он относил в колхоз, а потом уходил на свою работу. Так продолжалось несколько лет, пока "громада" (общество) колхоза не постановила вернуть Менделю Желиховскому, следовательно, и семье гражданские права. В 1937 г. он уже голосовал на выборах". [139]

     В годы коллективизации в СССР развернулась агрессивная кампания против традиционного еврейского дня отдыха - субботы. Евреев-колхозников принуждали выходить в этот день на поля, а их детей - посещать школьные занятия. В национальных колхозах за “субботние прогулы” ввели жесткую систему штрафов. О том, как это происходило в крымском поселении Майфельд, вспоминал М. Выгон: “Отец работал везде: и в поле, и на молодом винограднике, и в холодном коровнике, продуваемом всеми ветрами. Все было бы терпимо, но возникла страшная беда - как соблюдать субботу? Исполнение этой заповеди стало для отца вопросом жизни и смерти. За каждый субботний "прогул" безжалостно штрафовали: в первый раз высчитывали 5 трудодней, во второй - 10, а в третий - уже 15... Зимой еще удавалось как-то выкрутиться, но что было делать летом, в самую страду, когда отец работал скирдоправом?” [140]

     Значительная часть членов общины, и прежде всего молодежь, перестала посещать синагогу даже по субботам. В конце 1920-х гг. антирелигиозная пропаганда резко усилилась, став по-настоящему массовой и воинственной. Под этим идеологическим натиском сопротивление верующих стало стремительно слабеть.

Колонисты
Колонисты возвращаются из синагоги. Каховский район.
Фотография из книги М. Бейзера, М. Мицеля "Американский брат. Джойнт в России, СССР, СНГ"

     Численность религиозных общин и количество прихожан, посещавших синагоги и молитвенные дома, стремительно сокращались. Большинство верующих теперь составляли крестьяне старше 30 лет. Например, в Межириче в 1927 г. синагогу посещали всего 54 человека, из которых лишь шестеро были в возрасте 30–35 лет, четверо - от 35 до 40 лет, а подавляющее большинство (44 человека) - старше 40 лет. В том же году в Новозлатопольской общине из 120 членов лишь 14 человек относились к возрастной группе 20–25 лет, 33 человека были в возрасте 30–35 лет, 27 человек - от 35 до 40 лет, а 46 участников - старше 40 лет. [141]

     В конце 1920-х гг. власти приступили к ликвидации синагог в еврейских колониях. Их официальному закрытию неизменно предшествовала шумная пропагандистская кампания. Главным обоснованием для реквизиции культовых зданий становилось отсутствие в поселениях подходящих помещений для школ, клубов, библиотек и других учреждений культурно-просветительского назначения.

     Закрытие синагог в еврейских колониях проходило по типовой схеме, которая легко просматривается на примере все той же колонии Романовка. В ней на конец 1929 г. проживало 1635 человек, из которых 1621 евреев. В колонии существовало две синагоги, обслуживавшие по данным властей 254 верующих. В результате "проведенной работы" 466 выборщиков из 631 подписали ходатайство о закрытии хоральной синагоги и использовании ее здания для местной школы. В ходатайстве сообщалось, что верующие не проявляли возражений против закрытия синагоги, так как они могут удовлетворять свои религиозные потребности в оставшейся второй синагоге. Президиум Херсонского окружного исполкома своим решением удовлетворил ходатайство крестьян Романовки. В 1930-е гг. "по просьбе трудящихся" была закрыта и вторая синагога. [142], [143]

     Закрытие синагоги в колонии Новозлатополь в 1929 г. аргументировалось тем, что население на неоднократных общих собраниях избирателей, где присутствовало от 550 человек и более (при общем числе избирателей в 565 граждан), приняло решение о ликвидации синагоги как ненужной для общества и о передаче ее здания под Сельбуд (дом крестьянина). Отмечалось, что за это решение в ходе сбора подписей высказались 446 человек из 739 жителей колонии. В качестве дополнительного довода указывалось, что немногочисленная община верующих (20-30 душ) не в состоянии содержать здание, рассчитанное на 500 и более прихожан. В официальном решении также оговаривалось, что верующие могут удовлетворять свои религиозные потребности в соседней колонии, расположенной в 3-4 км от Новозлатополя. [144]

Свинью
Плакат под названием "Свинью в еврейские колхозы!".
Заслуженный еврей-свиновод. Херсонщина. 1930-е гг. Фотография Александра Бродштейна

     Еще одной целью борьбы с религиозными "пережитками" и "предрассудками" стали законы кашрута. При этом советская пропаганда призывами употреблять свинину не ограничивалась. В созданных еврейских колхозах принудительно внедрялось свиноводство, ставшее одним из символов новой социалистической жизни. Перед хозяйствами официально ставилась задача, согласно которой “свинья... безусловно должна занять первое место среди остальных домашних животных в связи с повышенными способностями ее быстро производить мясо”. [145] Примечательно, что к этому моменту свинья уже была образно “обращена в еврейскую веру”. Свиноводство еще до большевистской коллективизации начали развивать на сионистских сельскохозяйственных фермах, которые готовили молодежь к алие в Палестину. В частности, свиноводство являлось одним из главных направлений хозяйственной деятельности в крупнейшей сионистской коммуне Тель-Хай в Крыму. [146], [147]

     Беспрецедентные возможности, полученные советскими евреями в 1920–1930 гг., вели к быстрому отчуждению еврейских масс от традиционного уклада и религии. Доля отошедших от веры среди них оказалась значительно выше, чем у большинства других национальностей страны. Так, Всесоюзная перепись населения 1937 г. зафиксировала, что доля верующих среди евреев старше 16 лет составляла всего 17%, в то время как в среднем по СССР этот показатель был выше более чем в три раза (составляя 56,7%). [148]

     Большинство жителей еврейских колоний перестали соблюдать субботу, требования кашрута, обряд обрезания и другие религиозные заповеди. Значительная часть колонистов вступала в партию, комсомол и пополняла ряды колхозного актива. Их повседневная жизнь наполнялась интенсивной политической и общественной работой, связанной с колхозным строительством, проведением идеологических кампаний и празднованием советских дат.

     Однако добиться создания “еврея нового типа”, полностью отрицавшего религию и вековые традиции, властям не удалось. Характерной особенностью сознания еврейской молодежи того периода стало уникальное смешение коммунистической идеологии с традиционными национальными чертами. Выросший в еврейском сельскохозяйственном поселении Михаил Выгон вспоминал: “В моем раннем детстве все перемешалось: пионерский галстук и пасхальный седер, клятва юного ленинца перед отрядом и "фир кашес", которые я старательно задавал отцу, важно восседавшему во главе праздничного стола, вечерние уроки у крикливого меламеда - недоучки Юды - и заседания совета дружины. Была и тайна бар-мицвы, когда отец торжественно вручил мне бархатный мешочек с талесом и надел тфилин - первый и последний раз в жизни, а всего через год я получил в райкоме комсомольский билет”. [149]

     Несмотря на перемены в еврейском быту в советское время, все же религиозная жизнь, прежде всего среди представителей старшего поколения колонистов, продолжалась. Они собирались для молитвы практически подпольно в частных домах. Основные еврейские праздники, так или иначе, отмечало почти все население колоний.

     Основная же масса еврейского населения страны, в том числе и евреи-земледельцы, противопоставила религиозной жизни надежды на реализацию декретированных большевиками лозунгов и обещаний, и в первую очередь - на осуществление на практике всеобщего межнационального равенства. Но эти надежды не оправдались. Реальность 1920–1930-х гг. привела к крушению культовых и семейных традиций, а события 1941-1942 гг. - к национальной катастрофе.

     Литература:

1. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/index.htm
2. Flames: a Chanukah discourse from Gates of radiance. Brooklyn, NY : Kehot, 2002. P. 155.
3. Хабад: история противоречий // Электронный ресурс: http://ujew.com.ua/habad-istoriya-protivorechij
4. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма.
5. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М.: Издание Сабашниковых, 1928. С. 76.
6. Еврейская энциклопедия. Том 10. С.-Петербург. Издательство Брокгауз и Ефрон. С. 856.
7. Гессен Ю. История еврейского народа в России. Т. 1. Л. 1925. С. 170-171.
8. Мстиславль // Еврейская энциклопедия. Том 11. Издательство Брокгауз-Ефрон. С.-Петербург. Кол. 357.
9. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 149.
10. The Zemach Zedek and the Haskalah Movement, Chapter 1: The Influence of the Tzemach Tzedek // Электронный ресурс: http://www.jewish-history.com/chabad/haskalah1.html
11. Полное собрание законов (ПСЗ) Российской империи. Собрание второе. Том 10. Отделение первое. 1835. СПб, 1836. С. 318.
12. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. Очерки истории еврейской общины города Николаева (конец XVIII – начало ХХ вв.). Николаев: Издательство Ирины Гудым, 2009. С. 341-343.
13. Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 6. Оп. 1. Д. 4450. Л. 114–115.
14. Государственный архив Херсонской области (ГАХО). Ф. 1, оп. 2, д. 2. л. 54.
15. ПСЗ Российской империи. Собрание второе. Том 12. Отделение второе. 1837. СПб, 1838. С. 854.
16. ГАОО. Ф. 1, оп. 2, д. 71, л. 1-32.
17. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887 г. СПб., 1887. С. 561.
18. Там же. С. 561-562.
19. Гушнер Е. Колония Ново-Златополь (Екат. губ.) // Газета "Русский Еврей". 6 мая 1883 г. Стлб.12.
20. ПСЗ Российской империи. Собрание второе. Том 10. Отделение первое. 1835. СПб, 1836. С. 319.
21. Там же. С. 321.
22. Журнал Министерства внутренних дел. Октябрь 1857. С. 99.
23. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 508-509, 537.
24. ГАОО. Ф. 6, оп. 2, д. 14291, 1851-1857 гг.
25. ГАХО. Ф. 22, оп. 1, д. 95, л. 303.
26. Сенатские ведомости 1864 № 24 с. 2.
27. Евреи Одессы и Юга Украины: История в документах. Книга 1. (кон. XVIII-нач. XX вв.). Одесса. ООО "Студия Негоциант". 2002. С. 108.
28. Заявление раввинов России. С.-Петербург. 1911. С. 13, 34-35.
29. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 421, 456.
30. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 170.
31. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ – начало ХХ вв.) Николаев. Издатель Шамрай П. Н., 2016. С. 354.
32. Legatiunea Romanei din Riga. Certificat de Iinmatriculare. Valabil pana la 31 dec. 1936. Horovitz Izsak.
33. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова (Reminiscences - Rabbi Moshe Knapov 8/18/99) // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/m_knapov
34. Там же.
33. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 276-280.
36. Там же. С. 563.
37. Волости и важнейшие селения европейской России. Выпуск VIII. Губернии Новороссийской группы. СПб. 1886. С. 83.
38. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 541, 563.
39. Большая синагога в Романовке Николаевской области // Электронный ресурс: https://cja.huji.ac.il/browser.php?mode=set&id=17501
40. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 548.
41. Блюменфельд И. Письма о херсонских еврейских колониях. Письмо четвертое. // Учено-литературный и политический журнал Восход. Июль 1892. С. 6.
42. Зябко М.Н. История колонии Нагартав. Сборник воспоминаний, выписки из книг и архивов, г. Одесса, 2005 г. // Электронные ресурсы: http://nagartav.narod.ru/istoria_zmn2.htm и http://nagartav.narod.ru/istoria.htm
43. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ – начало ХХ вв.). С. 270.
44. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 93, 285, 421, 454.
45. Гейзер М. Жажда свободы и доля раба // Электронный ресурс: http://www.lechaim.ru/ARHIV/114/geyzer.htm
46. Газета "Юг". 1902. 29 января (№ 1119).
47. Брамсон Л.М. Поездка в южно-русские еврейские колонии (путевые наброски). С.-Петербург, Типо-Литография А.Е. Ландау. 1894. С. 18.
48. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 572-573.
49. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова.
50. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 280, 548, 605.
51. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 168-169.
52. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. С. 89.
53. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 285, 421, 451.
54. Там же. С. 618.
55. ПСЗ. Собрание второе. Том 4. Отделение первое. 1829. С.-Петербург. 1830. С. 539-541.
56. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. Издание пятое дополнительное. С.-Петербург. 1886. С. 412.
57. Пасик Я. Данные о колониях Херсонской губернии // Электронный ресурс: // http://evkol.ucoz.com/list_kherson.htm
58. ГАХО. Ф. 22, оп. 1, д. 95, л. 881-882.
59. Rabbi Yehuda Leib Lavut // Genealogy - Geni.
60. Пасик Я. Данные о колониях Херсонской губернии // Электронный ресурс: // http://evkol.ucoz.com/list_kherson.htm
61. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. С. 137.
62. Государственного архива Николаевской области (ГАНО), ф. 230, оп.1, д. 10133, л. 4.
63. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ-начало ХХ вв.). С. 288.
64. Там же.
65. A Mother in Israel, Brooklyn, New York, Revised Edition 2006. P.198.
66. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 89.
67. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 169.
68. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. С. 89.
69. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 437.
70. Там же. С. 454.
71. Блюменфельд И. По колониям Херсонского уезда. Факты и мысли // Восход. Журнал учено-литературный и политический. Декабрь 1894. С. 17.
72. Гельман Б. Об утверждении мещанина Мошки Разумного в должности раввина для евреев, 72. Гельман Б. Об утверждении мещанина Мошки Разумного в должности раввина для евреев, состоящих в Черноморском флоте // Материалы Пятнадцатой ежегодной международной конференции по иудаике. Часть 2. М. 2008. С. 218-219.
73. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ-начало ХХ вв.). С. 351.
74. Menashe Lavut // https://www.geni.com/people/Menashe-Lavut/6000000018489060410
75. Штейман Б. История еврейской земледельческой колонии Романовка 1841-1941 // Электронный ресурс: https://sites.google.com/site/romanovka11/istoria/istoria-kolonii
76. Биография рабби Менахема-Мендла Шнеерсона // Электронный ресурс: http://chassidus.ru/library/jacobson/biography.htm
77. ГАОО. Ф. 6, оп. 4, д. 21049, л. 1-13.
78. Николаев // Краткая еврейская энциклопедия (КЕЭ). Том 5. Кол. 719-720.
79. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. С.138-139
80. A Mother in Israel. P. 197-210.
81. A Cradle of Greatness Nikolayev and its Chassidim. P. 21-22.
82. Раввинские училища в России // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Том 13. Стлб. 257.
83. ПСЗ. Собрание второе. Том 30. Отделение второе. 1855. С.-Петербург. 1856. С. 316.
84. ПСЗ. Собрание второе. Том 32. Отделение первое. 1857. С.-Петербург. 1858. С. 381-382.
85. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 673.
86. Херсон, 4-го декабря // Газета "Одесские новости". 3824. 5 декабря 1896 г. С. 3.
87. Раввинская комиссия // Еврейская энциклопедия. Том 13. Издательство Брокгауз-Ефрон. С.-Петербург. Стлб. 234.
88. Блюменфельд Ис. По Херсонским еврейским колониям (факты и мысли) // Восход. Журнал учено-литературный и политический. Май 1898. С. 1-2.
89. Ремесленный и земледельческий фонд // Газета "Русский еврей". №34. 19 августа 1881 г. С. 1346-1347.
90. Ремесленный и земледельческий фонд // Газета "Русский еврей". №39. 25 сентября 1881 г. С. 1544.
91. Разные известия // Неделя. 1892. №39. Стлб. 1259.
92. Vassili Schedrin. Jewish Souls, Bureaucratic Minds: Jewish Bureaucracy and Policymaking in Late Imperial Russia, 1850-1917. Wayne State University Press. 2016
93. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. Миколаїв: Видавництво Iрини Гудим, 2008. С. 120.
94. Гриневич Е.В. Херсонская губерния на страницах еврейской периодической печати (конец XIX - нач. XX вв.) // Історичні мідраші Північного Причорномор'я. Випуск ІІ. Миколаїв: Типографія Шамрай, 2013. С. 117-118.
95. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (XIX-начало XX вв. С. 236.
96. Там же. С. 154.
97. Хроника // Земледельческая газета. №51. 1904. С. 847 // http://xn--90ax2c.xn--p1ai/catalog/000200_000018_RU_NLR_DIGIT_NP_001953/viewer/?page=2102
98. Съезд представителей евр. общин при Раввинской комиссии 1910 г. // Еврейская энциклопедия. Под общей редакцией Л. Каценельсона. Том 14. С.-Петербург. Стлб. 617-618.
99. Молдавер Р.И. Одесса // Российская Еврейская Энциклопедия.
100. Общинная жизнь // Рассвет. №2. 9 января 1911 г. Стлб. 34.
101. Гатагова Л. Юдофобия: сумма зол // Новый мир истории России. Форум японских и российских исследователей. К 60-летию профессора Вада Харуки. М.: АИРО-ХХ, 2001. С. 105-121.
102. From the Hebrew Press 1858 - 1900 // https://kehilalinks.jewishgen.org/colonies_of_ukraine/from_the_hebrew_press_1958.htm
103. Израильские христиане // Еврейская энциклопедия. Том 8. Издательство Брокгауз-Ефрон, С.-Петербург. Кол 56-58.
104. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 112-113.
105. ГАОО. Дело по распоряжению Попечительного комитета об исключении из земледельческого звания по с. Новополтавка еврея Давида Папе, названного в святом крещении Павлом Папе.
106. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 179-181.
107. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 593.
108. Низшие училища // Журнал министерства народного просвещения. Часть CXLIII. С. Петербург. 1869 г. С. 252.
109. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 597.
110. Там же. С. 519, 599-600.
111. Пасик Я. Просвещение в еврейских земледельческих колониях (XIX - начало XX веков) // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/education.htm
112. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 606.
113. Земцов М. Е. Еврейские крестьяне: Краткий очерк экономич. положения евреев-земледельцев Екатеринослав. губернии. СПб., 1908. С. 31.
114. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.) // Архіви України. № 1–3 (251). 2003, С. 140.
115. Шайкин И. Народный учитель, общественный деятель А.Т. Шайкин // Электронный ресурс: http://judaica.kiev.ua/old/Conference/Conf2002/Conf23-02.htm
116. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 143-144.
117. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.). С. 138.
118. Moshe Yivzori-Yivzrikhin. Nahar Tov Ha'Gdola (Greater Nahar Tov) // Jewish Farmers in Russia Fields. Tel Aviv. 1965, p. 298.
119. Троцкий Л. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Т.1. Берлин, Из-во "Гранит", 1930. С. 106-107.
120. Moshe Yivzori-Yivzrikhin. Nahar Tov Ha'Gdola (Greater Nahar Tov) // Jewish Farmers in Russia Fields. Tel Aviv. 1965, p. 294-304.
121. Штейн М. Колония Новозлатополь // Сб. Еврейское местечко в революции. Государственное издательство, Москва-Ленинград, 1926. С. 139-141.
122. Рабинович Я.И. В поисках судьбы: еврейский народ в круговороте истории. Кн. 2. М.: Международные отношения, 2001. С. 218.
123. Ховкин Э. С. Непокорившийся. Иерусалим: Еврейская книга, 2007. С. 120.
124. Леонид Смиловицкий. Резник Иегуда Пинский из Речицы // "Заметки по еврейской истории". №11-12 (241), ноябрь-декабрь 2022 г.
125. Пасик Я. Еврейская колония Добрая // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/dobraya.htm
126. Крічкер О.Ю. Боротьба радянської влади за витіснення релігійної свідомості з традиційного життя єврейських громад у 1920-х рр. (на прикладі містечок Правобережної України). "Гілея: науковий вісник": Збірник наукових праць. К., 2011. Випуск 48 (6). С. 127-133.
127. Anti-passover Campaign by Soviet Yiddish Press // JTA. April 5, 1933.
128. Постанова ВУЦВК від 8 березня 1922 року "Про вилучення церковних скарбів у фонд допомоги голодуючим" // ЗУ УССР, 1922 г., N 11, ст. 183.
129. Николаевский уездный исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, г. Николаев Одесской губ. (ф. Р-156) // Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Николаевская, Одесская, Херсонская области. Киев. 2014. С. 108.
130. Государственный архив Николаевской области (ГАНО). Ф. Р-2801, оп. 1, спр. 8, арк. 68.
131. Штейн М. Колония Новозлатополь. С. 141.
132. Там же. С. 140.
133. Козлова І. Єврейські релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву Запорізької області) // Запорожские еврейские чтения. Вып. 10, 2009.
134. Антирелигиозный журнал на еврейском языке // Трибуна. №13-14. 10 мая 1931. С. 30.
135. Первые безбожные колхозы в Сталиндорфском районе // Трибуна. №11 (101) 10 апреля 1931. С. 15.
136. Из воспоминаний Шлоймо Искольда // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/iskold.htm
137. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_vygon.htm
138. Сурпина Д. Что я знаю и помню // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/d_surpina.htm
139. Желиховский Хаим. Последний шойхет в советском Донецке // Газета "Наша жизнь" (Израиль) // Электронный ресурс: http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/poslednij_shojkhet_v_sovetskom_donecke/2013-01-04-229
140. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
141. Козлова І. Єврейські релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву Запорізької області).
142. Письмо административного отдела Херсонского окрисполкома в президиум окрисполкома по закрытию синагоги в с. Романовка Березнеговатского района от 28 декабря 1929 г. // Сб. документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Т.2. Николаев. Атолл. 2004. С. 91.
143. ГАНО. Ф.Р.-1053, оп. 2. д. 51, л. 205.
144. Козлова І. Єврейські релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву Запорізької області ) // Запорожские еврейские чтения. Вып. 10, 2009.
145. Друянов М. За развитие свиноводства в еврейских колхозах // Трибуна. 1930. №21. С. 17.
146. Коган Ф.М. Страницы движения Гехалуц (пионеров) в Украине. 1916-1928 гг // Сб. документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Т.2. Николаев. Атолл. 2004. С. 7.
147. Риф. Лицом к еврейскому Траму // Трибуна. №19 (145). 15 июля 1932. С. 12.
148. Козлов С.Я. Этнос, общество, государство. Российские евреи: концессионная ситуация в конце XX в. // ЭО. 2000. N 5.
149. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
30-06-2010    

Приложение    

О награждении раввина еврейских колоний Ново-Витебск, Ново-Подольск и Ново-Ковно Беньямина Княжика золотой медалью "За усердную службу"
(ф. 6, оп. 4, д. 21699)

     20 июля 1862 г.

Приговор колонистов Ново-Витебска, Ново-Подольска и Ново-Ковно об исходатайствовании награды раввину Б. Княжику

     Мы, нижеподписавшиеся общества колоний Нового Подольска, Нового Ковно и Нового Витебска, имели между собой суждение о службе раввина нашего, Бениамина Княжика, и рассуждение: как до поступления на должность к нам он был уже избранным прежде в колонии Излучистой раввином по утверждению Херсонского губернского правления, где пробыл на должности своей с 1845 по 1853 годы, а потом для образования порядков в отношении введения религиозных обрядов во вновь устроенных наших 3-х колониях, он избран нами на такую должность к себе, которую исправляет и в настоящее время у нас на все 3 колонии. Следовательно, сочтя все время продолжения службы его раввином, какое означает более 5-ти трехлетий. А потому имея в виду существующее законное положение, что раввины пробывшие беспрерывно на своих должностях десятилетний срок, награждаются за выслугу узаконенных лет медалями, и как раввин наш, Бениамин Княжик, согласно точного смысла сего законного положения, прослужил уже, собственно, у нас более узаконенного срока, в особенности, в 3-х обществах, где, без сомнения, постоянно имеет более заботы, чем другой служащий в одной лишь колонии, кроме всего, исправив эту должность по новому устройству наших колоний при получении весьма ограниченного жалованья. Потому, в поощрении за столь продолжительную деятельную и усердную службу его раввином, всепокорнейше просим Попечительство, в уважение к единогласной просьбе наших 3-х обществ, не оставив принять со стороны своей начальные ходатайства о предоставлении раввина нашего, Бениамина Княжика, к награде на основании существующих законоположений, каковой наш приговор. Так как большинство голосов зависит от колоний Новоподольска и Новоковно, просим Новоподольский сельский приход представить от себя на благорассмотрение в Попечительство; а что приговор сей действительно составлен с добровольного нашего согласия, в том собственноручно подписались.

(85 подписей)


     20 июля 1862 г.

Уведомление Министерства государственных имуществ Попечительному комитету об иностранных поселенцах Южного края России о награждении Б. Княжика медалью.
(ф. 6, оп. 4, д. 21699)

     Государь Император, по положению Комитета г.г. Министров, в 19 день сего года, Всемилостивейше соизволил помиловать Раввину Еврейских колоний Херсонской губернии Ново-Витебска, Ново-Подольска и Ново-Ковна земледельцу колонии Излучистой Бениамину Княжику, за усердное исполнение им своей обязанности, золотую медаль "За усердие" для ношения на шее на Станиславской ленте.

     Источник: Евреи Одессы и Юга Украины: история в документах. Книга 1 (кон. XVIII - нач. XX вв.). Одесса: ООО Студия Негоциант, 2002. С. 108. (Труды Государственного Архива Одесской области. Т. VII).

Замечания, предложения, материалы для публикации направляйте по адресу:     ya.pasik@gmail.com
Copyright © 2005