История еврейской земледельческой колонии Львово

Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма
Версия от 01.01.2015 страницы http://www.evkol.nm.ru/lvovo.htm/

Яков Пасик

История еврейской земледельческой колонии Львово

Во второй половине 1830-х гг. российское правительство приняло решение о новой волне переселения евреев из северо-западных губерний в Новороссийский край, преследуя цель их приобщения к земледелию. Таким государственным решением имперские власти рассчитывали разрешить еврейский вопрос, снизив концентрацию еврейского населения на западных окраинах страны и одновременно обеспечив освоение новых обширных территорий. Основная масса переселенцев из Курляндской, Могилевской, Витебской и других западных губерний, прибыла в Херсонскую губернию в 1840 г. Однако тяжелейший путь обернулся для людей подлинной катастрофой: высокая смертность и вспышки болезней привели к тому, что выжившие оказались абсолютно неспособны к тяжелому труду до следующего сезона. Ситуацию усугубило решение херсонских властей направить прибывших в старые еврейские колонии, созданные еще в 1807-1809 гг. Но там не были готовы к столь массовому приему, в результате чего существующие жилища оказались переполнены, а тысячи семей были вынуждены разместиться в палаточных лагерях под открытым небом. На этом фоне вспыхнули масштабные эпидемии, унесшие за одну только зиму 550 человеческих жизней. Доведенные до отчаяния люди подняли восстание, которое было жестко подавлено: власти прибегли к репрессивным мерам, кратно увеличили штат смотрителей и сурово наказали зачинщиков. Стремясь нормализовать обстановку, генерал-губернатор Новороссийского края М.С. Воронцов распорядился основать в 1841 г. пять новых еврейских земледельческих колоний. [1] Одна из них была основана в 45 верстах от Херсона на правом живописном скалистом берегу Днепра, в месте слияния основного русла реки с ее рукавами - Казаком и Коканью. Новую колонию назвали Львово (Львова) по пустоши Львиная, где она была основана.

Карта колонии Львово
Колония Львово на карте Херсонской губернии

     Колония обустраивалась медленно. Со временем первые 119 семей переселенцев, насчитывавшие 789 человек, получили от правительства 119 вальковых домов [2] и 4759 десятин "скверной" земли - в среднем по 40 десятин на хозяйство из шести ревизских душ. К тяжелым почвенным условиям добавлялось и то, что в округе совершенно не было хорошей воды. [3], [4] Вследствие этого первые годы на новом месте стали для колонистов периодом экстремальных испытаний. Прибывшие люди, не имевшие прежде никакого отношения к сельскому труду, были вынуждены в кратчайшие сроки осваивать азы земледелия. Однако освоение земледельческой науки двигалось медленным темпом. Несколько десятилетий Львово в хозяйственном отношении значительно отставало от своих соседей. Посетивший эти места этнограф А.С. Афанасьев-Чужбинский в конце 1850-х гг. так описывал Львово: "Колония эта расположена над Днепром... Местность прекрасная, особенно живописен вид на колонию с Днепра..., однако колония Львово по наружности неопрятнее и оборваннее Ново-Бериславской, да и внутреннее содержание ее уступает последней во всех отношениях. Здесь гораздо больше домов без крыш, почти нет деревьев... Многие семейства обеднели, остались без рабочего скота и вообще без верных средств к пропитанию". [5]

     Стремясь укоренить освоение методов земледелия, правительство пошло на традиционный шаг - для демонстрации передового опыта ведения хозяйства во Львово были подселены опытные немецкие колонисты. Тогда же смотрителем поселения назначили немца-меннонита Давида Герца. Однако отношения между ним и еврейской общиной складывались драматично. Примерно в 1860 г. Герц подвергся следствию с устранением от должности, а потом был предан суду за то, что "толкнул оказавшего ему не послушание старшину-еврея, когда выговаривал ему за небрежность, с которой он обрабатывал поле". Проводивший инспекцию еврейских колоний статский советник Рудницкий считал, что Герц был оговорен евреями. Рудницкий полагал, что "исход этого дела усилит дерзость и нерадение евреев, из которых было необходимо административным порядком, для примера, отдать в солдаты двух или трех, ибо общественного приговора евреи никогда против своих не постановляют". Полезность такой острастки для буйных и бродяг признал, по словам Рудницкого, и Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор граф Строганов. [6] Сейчас трудно сказать, были ли реализованы эти рекомендации. Однако, несмотря на возникавшие проблемы, немецкие хозяева в долгосрочной перспективе оказали благотворное влияние на жителей колонии.

     Колонисты, хоть и медленно, но осваивали работу на земле. На этом фоне наблюдался и устойчивый демографический рост. К 1859 г. численность евреев - жителей колонии достигла уже 1060 человек (572 мужчины и 488 женщин). [7] Постепенно экономическая ситуация в колонии стала улучшаться. За успехи в земледелии в 1863 г. Министерство государственных имуществ (МГИ), в ведомстве которого находились еврейские колонии, наградило серебряной медалью земледельца колонии Ф. Бренера. [8] В конце 1860-х гг. Львово уже относилось к числу лучших еврейских колоний Херсонской губернии. Инициативные жители предложили открыть в колонии базары и ярмарки. Эту мысль одобрил попечитель еврейских колоний. По его мнению, учреждение базаров и ярмарки принесло бы обществу пользу в сбыте и приобретении продуктов и скота, да "возбудило бы в домохозяевах охоту к расширению занятий земледелием и скотоводством". МГИ, получив согласие от Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, разрешило в 1869 г. устраивать в колонии еженедельные базары и два раза в год (весной и осенью) ярмарки "для увеличения ее благосостояния". [9] Львово стало первой еврейской колонией, получившей такое разрешение. Однако вопреки столь очевидным достижениям, колонисты продолжали сталкиваться с серьезными повседневными трудностями. Из-за отсутствия достаточного количества сельскохозяйственного инвентаря и тягловой силы (лошадей и быков) часть колонистов была вынуждена сдавать свою землю в аренду соседям-христианам и в поисках заработка покидать колонию.

     По сведениям на 1894 г., колония Львово, находившаяся в пределах Тягинской волости Херсонского уезда, представляла собой уже крупный, духовно и экономически развитый центр. В ней успешно функционировали синагога и еврейский молитвенный дом, школа Министерства народного просвещения (60 м., 50 д.), баня, лесной склад, 11 лавок и корчма. [10] Согласно данным Всеобщей переписи населения 1897 г., в колонии проживало 1402 человека, абсолютное большинство из которых составляли евреи - 1338 жителей, или 95,4% от общего числа львовцев. Год спустя, в 1898 г., по данным Еврейского колониального общества (ЕКО), 176 семей занимались земледелием на 2760 десятинах надельной земли. При этом тесное соседство с богатыми немецкими колонистами открывало для жителей Львово широкие возможности для побочных промыслов: многие из них успешно сочетали обработку наделов с коммерческой торговлей и пошивом одежды. [11]

     Хозяйственный подъем на рубеже веков был внезапно прерван суровым природным бедствием. На Юге Украины в 1899-1900 гг. случился неурожай, вызванный засухой. Его последствием стал продовольственный кризис. Ситуация стала особо критичной в начале 1901 г. В колонии Львово в наличии было 150 пудов хлеба на 988 душ (менее 2,5 кг на человека), не хватало кормов для скота. На помощь местных властей и государства рассчитывать не приходилось. Спасение людей полностью легло на плечи гражданского общества. В этой критической ситуации еврейские благотворительные организации совместно с периодической прессой развернули широкую всероссийскую кампанию по сбору пожертвований, благодаря которой удалось оперативно доставить продовольствие и буквально спасти жизни голодающим. [12]

     Преодолев последствия продовольственного кризиса, колония Львово вернулась к продолжению своего обустройства. На окраине колонии вырос новый жилой ряд, состоявший большей частью из традиционных домов под соломенной кровлей, среди которых, однако, уже выделялись два-три солидных здания с железными крышами. Еврейские рабочие возвели новую коммунальную баню. Для обеспечения ее функционирования колонисты общими усилиями обустроили глубокий колодец. К огромной радости жителей, он стал давать чистую, пригодную для питья воду, объема которой хватало для снабжения всей колонии. Появление этого источника стало благом для львовцев, которые на протяжении нескольких десятилетий были вынуждены пользоваться днепровской водой, сопряженной с необходимостью тяжелого и опасного спуска по крутому скалистому обрыву. [13]

     Традиционное религиозное образование, существовавшее во Львово с момента основания, обеспечивало духовные нужды общины, однако хедеры не давали колонистам необходимых знаний русского языка. Эта языковая изоляция затрудняла интеграцию в экономическую и правовую жизнь страны, что побудило сделать первую попытку создания светской русской школы. Она открылась в 1868 г. в здании, освободившемся после упразднения должности сельского начальника, и содержалась за счет мирского капитала колонистов. Действительный статский советник К.А. Петерсон, проводивший в 1869 г. инспекцию еврейских колоний, сообщал, что школа во Львово помещалась "очень хорошо". Учителем в ней служил еврей Варшавер, воспитывавшийся в Виленском раввинском училище, однако "в учители русского языка он решительно не годился: говорил по-русски неправильно, а по недостатку зубов произносил слова так невнятно, что детям невозможно было научиться у него правильности произношения". В заведении обучались 52 ученика и 57 учениц, но все они, за исключением дочери самого наставника, "дурно читали и писали по-русски, потому еще, что часто не ходили в школу". [14] К 1880 г. посещаемость этой школы существенно снизилась: занятия посещали только 42 мальчика и 34 девочки из всех 229 детей школьного возраста, проживавших в колонии. [15]

     Кроме казенной, в колонии Львово действовала и общинная школа. О ней в 1902 г. в газете "Восход" писал местный учитель Е. Левенштам: "Живущие в колонии бедняки и мещане, и значительное число колонистов не могут воспользоваться местной русской школой, так как последняя, при одном всего учителе, всегда переполнена учащимися, и потому колонисты, движимые альтруистическим чувством, устроили так называемую "бедную школу", содержимую на ежемесячные взносы более зажиточных колонистов. Нанята просторная и светлая квартира. В этой школе учатся до 40 детей женского пола. Преподают в школе безвозмездно взрослые девицы, окончившие местную русскую школу". В 1905 г. было построено новое здание общеобразовательного учреждения. Газета "Юг" по этому поводу сообщала: "Начались занятия в местной русской школе. В первый же день, назначенный для приема учеников, все места были заняты. Мест в школе имеется всего 100, между тем как детей школьного возраста в колонии не менее 300 человек. До сих пор школа имела на такое количество детей всего одного учителя, в настоящем году общество пригласило другого. Ввиду недостатка помещений, решено разделить учеников на две смены. Один учитель будет заниматься утром, а другой - после обеда. Думают приобрести для школы еще некоторое количество мебели, чтобы можно было принять лишних 2-3 десятка учеников. Хотя это будет уже в ущерб требованиям гигиены". [16] Позднее, с 1912 г., директором школы работал Меер Мовшевич (Мирон Моисеевич) Годлевский (1874-1939) - известный педагог, агроном и общественный деятель. [17]

     Упомянутый учитель Е. Левенштам был местным колонистом. Он владел участком в 30 десятин земли, а также арендовал примерно такую же площадь. Для полевых работ он нанимал 12 рабочих, исключительно местных евреев-земледельцев, которые из-за соблюдения кашрута обходились дороже работников-христиан. Однако трудом евреев Левенштам оставался более доволен, нежели трудом христиан. Пришлые рабочие, спрос на которых в конце века по всей Херсонской губернии был чрезвычайно велик, часто "не стеснялись с работодателями, оставляя их посреди самой горячей работы", прельстившись более высокой оплатой в другом месте. Евреи-земледельцы так не поступали, благодаря чему пользовались спросом на рынке труда. Они, "сняв свою жатву, успевают работать у соседних помещиков". [18]

     В начале 1900-х гг. в колонии быстрыми темпами начала развиваться культура. Во Львово по инициативе местной молодежи была открыта общественная библиотека, фонд которой насчитывал свыше 3 тысяч книг. В учреждение поступали также периодические издания, газеты и журналы из С.-Петербурга, Москвы, Одессы, Николаева и Херсона. Кроме того, в колонии действовал театральный кружок, ставивший спектакли преимущественно на языке идиш. Среднее количество зрителей на его постановках составляло почти 400 человек. [19]

     Медицинскую помощь больным колонистам оказывали местные фельдшеры. К дипломированным врачам, находившимся в Бериславе и Херсоне, жители выезжали редко и неохотно. С 1848 г. в колонии служил фельдшер Мозес Лейбович Израильсон (1803-?). Он обслуживал также соседние села и еврейские колонии Большая и Малая Сейдеменухи, Бобровый Кут и Новоберислав. В рапорте Попечительства еврейских колоний от 21 мая 1863 г. сказано: "Израильсон всегда с особым усердием и пользой для службы исполнял свою обязанность, и в особенности во время эпидемии холеры 1848 г. и 1853 г., а также цинготной болезни, начавшейся в конце 1848 г. и кончившейся в мае 1849 г." Далее отмечается, что, хотя в то время в колонии и приезжали врачи, "он, Израильсон, в холере действовал без боязни и всегда одушевлял как больных, так и тем более людей, ухаживавших за больными". В 1853 г. МГИ наградило М. Израильсона Похвальным листом. В 1860 г. император Александр II наградил его за усердное оспопрививание Серебряной медалью на Зеленой ленте, а в 1866 г. - второй Серебряной медалью с надписью "За усердие" на Станиславской ленте. Сын Мозеса - Герш Израильсон, став фельдшером, тоже служил в еврейских колониях. [20]

     К концу XIX века в лучшую сторону изменилось отношение евреев-колонистов к соблюдению элементарных правил гигиены, лечению и уходу за больными. Санитарный врач Херсонского уезда, анализируя эпидемию скарлатины, имевшую место в уезде в 1902-1903 гг., отмечал, что смертность детей в колонии Львово была в несколько раз ниже, чем в соседних селах. Причиной этого он считал то, что уход за больными в колонии был организован значительно лучше, чем в деревнях. [21] Успешному лечению способствовала открывшаяся в 1911 г. частная сельская аптека, управляющим которой являлся аптекарский помощник Ноях Мордкович Альпин. [22] Однако медицинское обслуживание по-прежнему ограничивалось деятельностью фельдшера, в обязанности которого входило оказание медицинской помощи жителям колонии и нескольких окрестных сел. Прием больных производился в фельдшерском пункте.

     Важное место в жизни общины занимала религия. В 1842 г., спустя год после основания поселения, колонисты из-за бедности обратились к начальству с просьбой командировать их представителей на прежнее место жительства для сбора пожертвований на постройку молитвенного дома. В 1843 г. разрешение было получено, и избранные представители общины Левин Лапидус, Бениамин Курзан и Хацкель Шоломзон отправились в дорогу. [23] Посланники с успехом выполнили свою задачу, и молитвенный дом был вскоре построен. Позже колонисты возвели и синагогу. С 1845 г. по 1885 г. раввином колонии служил Менахем-Нахум Свердлов, а после него - его сын Елиягу-Егуда (Илья Наумович). Елиягу (Эля), как и его отец, имел большой авторитет в колонии. В 1922 г., несмотря на то, что он с женой были лишены избирательных прав, колонисты ввели его в комиссию по распределению картофеля голодающим. В то время раввину было 67 лет. Через месяц после этого события имущество синагоги и молитвенных домов было описано и изъято — в стране проходила кампания реквизиции имущества религиозных организаций и учреждений. [24] В начале 1880-х гг. кантором в синагоге колонии был Пинхас Минковский (1859-1924), впоследствии ставший знаменитым хазаном, композитором и теоретиком канторского пения. [25]

     Благодаря выросшей культуре земледелия и трудолюбию колонисты получали хорошие урожаи. Так, сбор зерновых в 1903 г. по колонии был следующим: ячмень с десятины -60-80 пудов, пшеница - 35-50 пудов, рожь и озимая пшеница - 20-40 пудов. Средний размер урожая составлял приблизительно сам-десять (с ведра посеянного собирали 10 ведер). Сухая осень 1902 г. гибельно повлияла на рост озимых, из-за чего результат их сбора оказался ниже среднего. [26]

     В 1906 г. в колонии насчитывалось 272 хозяйства. Земля, как и скот, распределялась неравномерно: 175 хозяйств имели до 10 десятин каждое, 51 - до 25, а 46 местных крупных собственников владели 25 и более десятинами. Столь же диспропорционально распределялось и поголовье: в 106 дворах было по 1-2 головы рабочего скота (лошадей и волов), в 46 хозяйствах - от 5 до 15 голов. В то же время 73 семьи не имели ни рабочего скота, ни инвентаря. [27] Такие хозяева сдавали свои земли в аренду и работали либо на зажиточных колонистов, либо в местной промышленности и торговле.

     Первоначально колонисты занимались только хлебопашеством. В последующем сфера их деятельности постоянно расширялась, охватывая животноводство и огородничество. Еще в конце XIX столетия во Львово была построена пристань, через которую переправлялась преимущественно сельскохозяйственная продукция, большей частью зерно. В начале XX в. в колонии начали функционировать и мелкие промышленные заведения: маслобойня, сыроварня, кузница, лесной склад, а также 8 торговых лавок. [28] В 1911 г. во Львово с помощью ЕКО были разбиты виноградники, что обеспечило дополнительный заработок десяткам семей. Развитие рыночных отношений обусловило дальнейший рост промышленных и торговых предприятий. В результате к 1913 г. через местную пристань прошло более 175 тыс. пудов (2870 т) грузов. Кроме того, во Львово регулярно заходили пассажирские пароходы, осуществлявшие сообщение по линии Херсон - Александровск. [29]

     Жители Львово, как и другие евреи Российской империи, принимали участие в Русско-японской и Первой мировой войнах. Патриотический подъем, охвативший страну в начальный период этих военных кампаний, не оставил в стороне и местную общину. 8 февраля 1904 г. в львовской синагоге при большом стечении народа из колонии и соседнего села Красный Бургун был отслужен молебен о здравии Их Императорских Величеств и о даровании победы российскому воинству. После окончания богослужения собравшиеся направились к зданию училища, где ученический хор под звуки музыки исполнил гимн "Боже, Царя храни", а местный учитель произнес торжественную речь. В этот же день колонисты вынесли общественный приговор об отчислении из мирских сумм 10 тысяч рублей в пользу раненых. [30] Аналогичную сумму жители колонии пожертвовали на нужды раненых воинов и в годы Первой мировой войны. [31]

     Накануне Первой мировой войны Львово являлось одним из крупных населенных пунктов Тягинской волости. Колония имела достаточно стабильное экономическое положение и высокий уровень товарности хозяйств. Однако начавшаяся Первая мировая война пагубно отразилась на благосостоянии колонии. Большинство трудоспособных мужчин было мобилизовано в царскую армию, из-за чего численность местного населения заметно уменьшилась. Лишившись кормильцев, многие семьи стали испытывать огромные материальные трудности. Ситуация усугублялась тем, что большая часть лошадей и повозок была реквизирована для нужд фронта. В результате сократились посевные площади, а продуктивность крестьянских хозяйств резко снизилась.

Евреи-земледельцы колонии Львово

     В предреволюционном 1916 г. население колонии состояло из 1513 наличных душ, а на 280 хозяйств приходилось 3930 десятин надельной земли. [32]

     В конце 1917 г. для колонии Львово, как и для всей бывшей Российской империи, наступила совершенно новая, переломная историческая эпоха. Революционные потрясения, крушение прежней государственной системы и вспыхнувшая вслед за ними кровопролитная Гражданская война в одночасье разрушили формировавшийся десятилетиями уклад жизни еврейских земледельцев. Период относительной экономической стабильности сменился годами тяжелейших испытаний, безвластия, масштабных погромов и радикальной ломки социально-экономических отношений.
     Во второй половине января 1918 г. в колонии была установлена советская власть. Однако уже в марте эта территория была оккупирована германо-австрийскими войсками, которых в ноябре - декабре сменили петлюровцы. В начале марта 1919 г. петлюровские формирования были изгнаны, и в поселении временно восстановилась советская власть. В мае 1919 г. колония подверглась зверскому налету григорьевцев, а в начале августа была захвачена деникинцами. С 1918 г. и до конца 1920 г. в районе Львово военные действия почти не прекращались. Здесь, помимо крупных регулярных сил, действовало большое число повстанческих отрядов и банд, из-за чего хозяйственная и культурная жизнь колонии практически прекратилась. Для защиты населения был создан местный отряд самообороны, благодаря которому Львово превратилось в убежище для евреев из соседних сел и местечек. Известный литературовед В. Шкловский писал: "Обгоняем большие телеги с евреями, уходящими от белых - будущих погромов. Ехали евреи в земледельческую колонию Львово, где они скапливались в таком количестве, что их уже там не били... [там] нравы особенные, львовские. Ездят, например, торговать отрядами на тачанках, как Махно. И на тачанках, как у Махно, пулеметы. Вокруг Львово антисемитизма меньше, чем в других местах". [33] Тем не менее, полностью предотвратить погромы, грабежи и беспорядочные реквизиции силам самообороны не удалось. В результате этих нападений погибли десятки евреев, а 65 детей остались сиротами.

     Черту под этим разрушительным периодом безвластия и погромов подвело окончательное продвижение регулярных частей Красной армии, которые в конце января 1920 г. освободили Бериславский район, включая Львово. Уже в феврале в поселении сформировались сельский ревком, партийная и комсомольская ячейки, а для борьбы с бандитизмом и спекуляцией была организована сельская милиция. 1 мая состоялись выборы в местный сельский совет. При этом в соответствии с новой идеологией десятки жителей — включая лиц, использовавших наемный труд, торговцев, посредников и служителей религиозных культов — были лишены избирательных прав. Однако 20 июня совет пришлось вновь реорганизовать в ревком, поскольку врангелевские части вступили в пределы Херсонщины. Львово оказалось в самом центре оборонительной линии и использовалось командованием Красной армии как стратегический плацдарм для последующего наступления. В результате ожесточенных боевых действий крестьянские посевы были полностью уничтожены, а многие дома и хозяйственные постройки сильно пострадали от артиллерийских снарядов. Несмотря на это, хлеборобы Львово активно помогали Красной армии лошадьми и подводами, а также поставляли в счет продразверстки крупный рогатый скот и зерно. Для нужд раненых бойцов местные жители заготовляли картофель, лук, помидоры и другие овощи. За образцовое выполнение продразверстки и сознательное отношение к нуждам фронта Львово было официально занесено на волостную Красную Доску почета. [34]

     Цена этого “трудового достижения” и тотального изъятия продовольствия оказалась непомерно высокой: еще больше жертв принес колонии начавшийся сразу после Гражданской войны массовый голод. Зимой 1920-1921 гг. от недоедания и сыпного тифа здесь умерли 169 человек, а в 1922 г. - еще около 200 жителей. В результате этих потрясений число дворов и численность населения сократились по сравнению с благополучным 1913 г. в полтора раза. Все уцелевшие хозяйства понесли катастрофические потери: количество лошадей в колонии уменьшилось с 670 до 100, коров - с 330 до 100, а число телег сократилось с 334 до 90. [35] Местный ревком в июле 1922 г. так докладывал о положении поселения: "Колония Львово переживала в течение четырех лет небывалое в истории колонии бедствие. Из богатой колонии Львово со своим сельскохозяйственным инвентарем, образцовым ведением хозяйства, производством, посевами, скотоводством в настоящее время превратилась в самую бедную разоренную деревушку". [36] Колония оставалась в критическом состоянии и в 1923 г., когда официальное число голодающих достигло 370 человек (в большинстве своем детей), а еще 407 жителей были вынуждены жить впроголодь. [37]

     В условиях, когда внутренние ресурсы были полностью исчерпаны, единственными, от кого можно было ожидать спасения, стали зарубежные благотворительные организации. Первые грузы Американской администрации помощи (АРА), Шведского Красного Креста, миссии знаменитого полярного исследователя норвежца Ф. Нансена и американской еврейской организации Джойнт начали поступать в Украину весной, в самый разгар голода. Во Львово пароход "Рафаэль" доставил муку, ячмень, просо, какао, картофель и другие продукты общим весом 500 пудов, что спасло не одну человеческую жизнь. [38] В первой половине 1923 г. по линии Джойнта в колонию поступили 78 лошадей, земледельческие орудия и семенной материал. [39], [40] В том же 1923 г. в поселении функционировали две столовые, организованные АРА и миссией Нансена, в которых получали питание 349 детей. Тогда же во Львово был создан детский дом, где воспитывались 39 сирот в возрасте от 4 до 10 лет, потерявших родителей в годы Гражданской войны и голода. В детдоме ощущался острый дефицит еды, тепла, одежды и обуви; его штат состоял всего из четырех человек: директора, кухарки, уборщицы и прачки. Огромную помощь пострадавшим оказывала местная небольшая больница с амбулаторией, обслуживавшая также соседние населенные пункты. Медицинский штат состоял из врача Чаусовской, лекарского помощника (лекпома) Триколенко и санитарки; кроме того, имелись сверхштатные акушерка, сестра и кухарка, находившиеся на содержании АРА. Несмотря на тяжелейшую обстановку, в колонии продолжала работать трудовая школа под бессменным руководством М. М. Годлевского, где обучалось 75 детей. Здание школы было частично повреждено снарядами и требовало капитального ремонта, а педагогический коллектив, помимо директора, включал еще двух учительниц. [41]

     По мере постепенной стабилизации обстановки во Львово началось восстановление мирных административных институтов: в 1922 г. в колонии возобновил работу сельский совет. На состоявшихся в октябре выборах из 267 мужчин и 350 женщин, обладавших избирательными правами, в голосовании приняли участие лишь 126 мужчин и 35 (!) женщин. [42] В декабре 1922 г. Херсонский уездный исполнительный комитет утвердил постановление Львовского сельсовета о присвоении колонии Львово имени В. Володарского - видного деятеля российского революционного движения. Однако это новое официальное наименование за колонией так и не закрепилось. [43]

     Одновременно с укреплением советских органов власти в колонии действовала подпольная организация Сионистского социалистического союза молодежи (ЦСЮФ), основной задачей которой являлась агитация еврейского населения для выезда из СССР в Палестину. Однако эта деятельность жестко пресекалась: 9 июня 1926 г. советские карательные органы произвели массовые аресты молодых сионистов-активистов. В числе прочих были арестованы Израиль Михайлович Красиловский, Сара Лазаревна Мозесон и Дора Борисовна Парадиз. В результате этих репрессивных мер сионистская организация во Львово была окончательно уничтожена. [44]

     При материальной и технической помощи Джойнта, ЕКО и других еврейских международных организаций колония была восстановлена. Однако последствия военной разрухи и засухи не позволили достичь довоенного уровня урожайности и валового сбора зерна. Средняя урожайность зерновых составляла в 1925 г. всего лишь 14 пудов с десятины. Крестьяне начали создавать потребительские и другие общества. Первые сельскохозяйственные артели были созданы во Львово в 1922-1923 гг. Их было 5: "Труженик 4", "1-я Образцовая", "Хлебороб", "Борьба", "Kрасный пахарь". Это были небольшие хозяйства. Так, сельхозартель "1-я Образцовая" объединяла всего 10 хозяйств с 40 десятинами пахотной земли. Львовское сельпо (сельское потребительское общество) в 1925 г. объединяло 413 пайщиков (238 бедняков, 105 середняков и 70 рабочих и служащих). В сельскохозяйственном товариществе состояло 566 пайщиков. Паевой капитал товарищества в 1928 г. состоял из 5,5 тыс. руб., оно предоставляло кредиты крестьянам для приобретения семян, инвентаря и скота. Общество виноградарства и пчеловодства, в которое входили 13 бедняцких и 30 середняцких хозяйств, обрабатывало 30 десятин виноградников. Для оказания технической и ветеринарной помощи крестьянским хозяйствам во Львово были созданы кузница, прокатный и ветеринарный пункты. Укомплектованный машинами и инвентарем из конфискованных помещичьих имений прокатный пункт выдавал сельскохозяйственный инвентарь в первую очередь коллективным хозяйствам, а также семьям красноармейцев. [45]

     Хозяйственное восстановление способствовало демографическому подъему. После страшных лет Гражданской войны и голода 1921-1922 гг. население колонии стало быстро расти и в 1926 г. составило 1405 человек, из них 1356 евреев (96,5%). [46] На начало 1928 г. численность населения Львово достигла 1448 человек, а количество хозяйств - 333, в том числе 70 некрестьянских. [47] Однако дореволюционный уровень все еще не был достигнут. Параллельно с ростом населения понемногу стало улучшаться положение в медицинском обслуживании, в образовании и в сфере культуры.

     В сфере здравоохранения колонии функционировали больница на 15 коек и поликлиника. Их обслуживающий персонал состоял из врача, фельдшера и санитарки. Эти медицинские учреждения финансировались правительством и "Джойнтом". В них лечились жители старых еврейских колоний Львово и Новоберислава, новых еврейских поселений, созданных в годы советской власти, а также соседних сел. Среднее посещение поликлиники составляло около тысячи визитов в месяц, а среднее количество пациентов в больнице - 25. [48]

     Наряду с медициной заметные изменения происходили и в сфере образования. В 1926 г. в школе колонии учились 113 учеников. Через год количество учеников возросло до 149. В течение первой половины 1930-х гг. школа была расширена. В 1940/1941 учебном году в ней училось 158 детей и работало 9 преподавателей. В течение 1920-х гг. действовала также школа по ликвидации безграмотности для взрослых. До создания ликбеза в колонии около 30% взрослого населения не знали грамоты. [49]

     Важным шагом в развитии местного просвещения стало появление профильного профессионального образования. В декабре 1926 г. во Львово из Большой Сейдеменухи была переведена сельскохозяйственная школа, которая затем была преобразована в сельскохозяйственный техникум имени народного комиссара земледелия СССР Я.А. Яковлева (Эпштейна). Техникум готовил агрономов, зоотехников, механизаторов и мелиораторов для еврейских хозяйств Юга Украины. [50]

     Постепенно развивалась и культурная жизнь колонии. В этот период активно работал сельбуд, объединявший библиотеку и три красных уголка. На базе учреждения регулярно читались лекции и доклады, организовывались вечера отдыха, а также функционировали драматический и агрономический кружки. Местная библиотека, чей фонд насчитывал 2880 книг, на постоянной основе получала 4 газеты и 3 журнала. [51]

     Идеологические и административные изменения затронули и общественно-политическую жизнь колонии. Во Львово, как по всей стране, велась широкая антирелигиозная кампания. В 1927 г. власти, выполняя "волю трудящихся", закрыли синагогу и молитвенный дом. В этом же году Львовский сельсовет стал еврейским национальным и вошел в состав первого в Советском Союзе Калининдорфского еврейского национального района Херсонского округа Украины.

     В конце 1920-х гг. в стране начался переход к сплошной коллективизации, который затронул и еврейские колонии. В годы коллективизации во Львово был создан колхоз "Победа Ильича", в который вошли 160 индивидуальных хозяйств - большинство из имеющихся в колонии. В 1931 г. около 77% жителей Львово были членами колхоза. Остальные работали на трех мучных мельницах, двух маслодельнях, кирпичном заводе, пристани и машинно-тракторной станции (МТС). Она была переведена во Львово из Тягинки в 1931 г. МТС насчитывала 40 тракторов и обслуживала 18 колхозов. [52]

     Однако форсированная перестройка сельского хозяйства имела тяжелые последствия. Насильственная коллективизация и связанный с ней голод гнали крестьян в города. Начавшаяся тогда же индустриализация нуждалась в рабочей силе, что спровоцировало массовый отъезд евреев из колонии в большие города. К 1931 г. еврейское население Львово уменьшилось почти на одну треть и составило 908 человек - 58,6% всего населения. [53] После трагических лет коллективизации и голода жизнь в селе стала понемногу улучшаться. В колонии поселилось много нееврейского населения, однако миграция евреев из колонии продолжалась.

     Размеренное развитие колонии было жестоко прервано летом 1941 г. 22 июня нацистская Германия напала на Советский Союз. Красная армия отступала. Фронт стремительно приближался к колонии. Большая часть евреев (около 300 человек) эвакуировалась в глубокий тыл. 24 августа 1941 г. германские войска оккупировали Львово. 16 сентября 1941 г. нацисты и их местные прислужники приступили к уничтожению еврейского населения. Старых и немощных убивали прямо в селе, а остальных, в основном женщин и детей, вывели за несколько километров к "скотомогильнику" и расстреляли из пулеметов. Всего в этот день было убито 160 евреев. [54], [55], [56]

     Период нацистской оккупации завершился весной 1944 г. Львово было освобождено 12 марта. 138 его жителей сражались на фронтах Великой Отечественной войны, многие из которых были евреями. 55 человек погибли в боях. 123 человека были награждены орденами и медалями. [57] Власти не ставили задачу восстановления еврейского характера Львово. Дома евреев были заняты. Вернувшиеся с фронтов и из эвакуации в основном поселились в городах. После войны во Львово еще проживало несколько еврейских семей, но постепенно вся молодежь уехала в большие города еще во времена СССР. В синагоге размером с дом долго были магазины или чайные, а впоследствии здание синагоги было разрушено, сейчас на том месте новый небольшой магазин. [58] По решению Львовского сельсовета в 1949 г. останки расстрелянных были перенесены на кладбище. На собранные деньги родственники установили в память о погибших памятник, но по настоянию властей в надписи ничего не упоминается о евреях. Еврейское кладбище не сохранилось. На его месте новые жители села проложили дорогу и построили дома.

     Литература:

1. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887 г., С.-Петерб. 1887. С. 254, 263.
2. Там же. С. 278.
3. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. История городов и сел Украинской ССР, Херсонская обл. К. 1983. С. 216.
4. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М. Издание М. и С. Сабашниковых. 1928. С. 160.
5. Афанасьев-Чужбинский А. Поездка по Низовьям Днепра (в 1858–1860), СПб., 1863. С. 229–460.
6. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 473.
7. Списки населенных мест Херсонской губернии (по сведениям 1859). Санкт-Петербург, 1868. С. 20.
8. Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Киев. 2014. С. 513.
9. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 584.
10. Список населенных мест Херсонской губернии и статистические данные о каждом поселении. Херсон, 1896. С. 35.
11. Львово // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона (1908-1913). Т. 10. Стлб. 404—405.
12. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсоньскої губернії в XIX - на початку XX століть. Миколаїв, 2008. С. 119.
13. Блюменфельд И. По колониям Херсонского уезда. Факты и мысли // Учено-литературный и политический журнал Восход. Декабрь 1894. С. 5-6.
14. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 600-601.
15. Там же. С. 654.
16. Щукин В. Школы в еврейских земледельческих колониях Херсонской губернии в XIX - начале XX вв. / Научные труды по иудаике. Материалы XX международной ежегодной конференции по иудаике. Том 2. Академическая серия. Выпуск 46. Москва. 2013. С. 71.
17. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ - начало ХХ вв.) Николаев. Издатель Шамрай П.Н. 2016. С. 388.
18. Блюменфельд И. По колониям Херсонского уезда. Факты и мысли. С. 4-5.
19. Бєлий Д.В. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919-1922 рр.) // Архіви України, 1-3 (251), 2003. С. 138.
20. Шайкин И.М., Сидоренко А.Е. Лечебница в степи (История Березнеговатской больницы). К., 1997. С. 7-8.
21. Єрмілов В. С. Єврейський аспект у діяльності громадської (земської) медицини Півдня України // Історичні мідраші Північного Причорномор'я. Матеріали конференції. Т. I. Вип. III. Миколаїв. 2014. С. 243.
22. Российский медицинский список, изданный управлением главного врачебного инспектора министерства внутренних дел на 1911 год. С.-Петербург. 1911. С. 129.
23. Государственный архив Одесской области, ф. 1, оп. 2, д. 71, л. 1-32.
24. Бєлий Д.В. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919-1922 рр.). С. 138
25. Минковский Пинхас. КЕЭ. Т. 5. Кол. 355–357
26. Львово, колония Херсонского уезда // Газета "Юг", Херсон, 5 (18) сентября 1903 г.
27. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. С. 218.
28. Там же. С. 218.
29. Скороход А. Бериславский район // Гривна-СВ 29(140), 2004-07-17, стр. 6.
30. Молебен и пожертвования // "Юг" (Херсон). 14 (27) февраля 1904 г.
31. Гриневич Е.В. Херсонская губерния на страницах еврейской периодической печати (конец XIX - нач. XX вв.) // Історичні мідраші Північного Причорномор'я. Випуск ІІ. Миколаїв: Типографія Шамрай, 2013. С. 121.
32. Список населенных мест Херсонской губернии. (По данным Всерос. сел.-хоз. переписи 1916 г.). Александрия: Херсонская губ. земск. управа (Тип. Ф.Х. Райхельсона). С. 133.
33. Шкловский В. Сентиментальное путешествие. М., 1990. С. 209-210.
34. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. С. 219.
35. Albert Kaganovich. History of Lvovo // Электронный ресурс: http://marcusfamilyweb.com/history.html
36. Бєлий Д.В. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919-1922 рр.). С. 141.
37. Государственный архив Херсонской области (ГАХО), ф. Р-2, оп. 1, д. 748, л. 72-75.
38. Тригуб О.П. Міжнародна організація "Джойнт" в економічній розбудові Південної України (20-30-ті роки ХХ ст.) // Науковий вісник Миколаївського національного університету імені В. О. Сухомлинського. Історичні науки. 2013. Вип. 3.34. С. 113.
39. ГАХО, ф. Р-2, оп. 4, д. 1, л. 88.
40. Гейко С. Перший удар // Молодь України, 1998, 12 листопада.
41. ГАХО, ф. Р-2, оп. 1, д. 748, л. 72-75.
42. Бєлий Д.В. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919-1922 рр.). С. 144.
43. Газета "Херсонский коммунар", 15.12.1922.
44. Реабілітовані історією. Херсонська область. Херсон. ВАТ "Видавництво Наддніпровська правда". 2005. С. 327, 330, 334.
45. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. С. 219.
46. Львово // Российская еврейская энциклопедия.
47. Список залюднених місць Херсоньскої округи на 1 січня 1928 р. Херсоньске округове статистичне бюро. Херсон, 1928. С. 28.
48. YIVO Archives. NY_AR2132_00799. Medical commission of the Joint, p. 15.
49. Albert Kaganovich. History of Lvovo.
50. Пасик Я. Львовский еврейский сельскохозяйственный техникум (школа) Калининдорфского района // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/y_pasik-lvovo-school.htm
51. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. С. 219.
52. Там же. С. 220.
53. Львово // Российская еврейская энциклопедия.
54. Шайкин И., Зябко М. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 164.
55. Гейко C. Трагедія євреїв Бериславщини // Еврейские вести, 1996, № 1/2.
56. ГАХО, ф.Р-1479, оп. 1, д. 90, л. 15.
57. Поздышев В.И., Португальский В.В. Львово. С. 222.
58. Португальський О.В. Братська могила жителів-євреїв. 30 липня 2013. Львове, Херсонська область.

Публикуется впервые

9 февкаля 2007 г.