Жертвы и палачи Израилевки

Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма

Яков Пасик

Жертвы и палачи Израилевки

     Еврейская земледельческая колония Израилевка Елисаветградского (до 1865 г. Бобринецкого) уезда Херсонской губернии была основана в 1807 г. на реке Березовке евреями-переселенцами из Черниговской губернии за счет собственных средств. Она являлась одной из первых еврейских земледельческих колоний Новороссии (ныне Юг Украины), созданных в годы царствования императора Александра I с целью привлечения евреев к земледелию. По переписи 1897 г. в Израилевке проживало 1490 жителей, из которых 1387 составляли евреи (93,1%). В начале XX века наметился расцвет колонии. Однако в результате Первой мировой и Гражданской войн, погромов, голода 1921-1922 и 1932-1933 гг., коллективизации, раскулачивания и миграции крестьян в города численность еврейского населения Израилевки значительно сократилась. В предвоенный период Израилевка входила в состав Устиновского района Кировоградской области Украины. По переписи 1939 г. в селах Устиновского района (без районного центра) проживало 279 евреев. Практически все они были жителями соседних еврейских сел (в советский период колонии были официально переименованы в села) Израилевка и Сагайдак. В Израилевке предвоенных лет оставалось примерно 170 евреев, остальное население состояло в основном из украинцев, заменивших еврейских жителей. 22 июня 1941 г. началась война с Германией. Фронт быстро продвигался к Израилевке. Однако десятки евреев села по разным причинам не эвакуировались на восток страны. Одной из основных причин было незнание политики нацистов по отношению к еврейскому населению. Коммунистическое руководство страны обладало сведениями о тотальном преследовании евреев в Германии и в оккупированных странах Европы, но предпочитало не делать официальных заявлений по этому поводу. Кроме того, многие из евреев, даже выражая намерение эвакуироваться, ждали разрешения властей, которое не получили или получили слишком поздно. Примерно половина евреев остались в родном селе. Через полтора месяца после начала войны, 8 августа 1941 г., Израилевка была захвачена германской армией. [1], [2], [3]

     Установление оккупационного режима повлекло за собой планомерное истребление мирного еврейского населения, подробности которого стали известны лишь в ходе последующей многолетней работы историков и следственных органов. Именно благодаря многочисленным свидетельствам очевидцев и проводимым в течение примерно 50 лет расследованиям военных преступлений, совершенных на территории оккупированного Устиновского района, удалось воссоздать последовательность уничтожения евреев Израилевки и других сел района.

     Непосредственно после захвата Израилевки немецкими войсками начались тяжелые дни оккупации. Евреев в гетто не переселяли, и они с семьями продолжали находиться в собственных домах, что, однако, не оказало существенного влияния на их дальнейшую судьбу. С первых дней оставшиеся в селе евреи подвергались преследованиям, издевательствам, насилию и грабежам. Массовым убийствам мирных жителей предшествовали одиночные расстрелы. Стремясь запугать еврейское население и лишить его потенциальных организаторов сопротивления оккупантам, первыми в Израилевке расстреляли сельских активистов Сахнина, Масловского, Борисонка. [4]

     Важной составляющей политики террора на местах стало активное участие в ней представителей созданной оккупантами вспомогательной полиции, получивших в народе именование "полицаи". Так, полицаи во главе с временно исполняющим обязанности старосты сельской управы Иваном Моном время от времени устраивали "развлечение" над евреями. По несколько человек их загоняли на еврейское кладбище, где полицаи, заняв позиции по разные его стороны на каменной стене, заставляли людей бегать по кладбищу и стреляли в них . Еще об одном случае одиночного расстрела в той же Израилевке сообщил в своих показаниях арестованный бывший полицай этого села Иван Жилун: "Осенью 1941 г. я еще не служил в полиции. Как-то, находясь возле своего дома, услышал стрельбу в поле. Глянул туда и увидел группу людей... Ближе ко мне с горы полз на четвереньках человек. В нем я узнал Ямпольского, инвалида, у которого не было одной ноги. До войны он работал продавцом в Израилевке. Через некоторое время от группы людей отделился один человек, в котором я узнал полицая Янковского Григория. Подойдя на расстояние 30-40 метров к ползущему, он застрелил его из винтовки". [5], [6]

Карта
Холокост в Израилевке на карте Кировоградской области

     Если в первый год оккупации террор носил преимущественно локальный характер, то в июне 1942 г. оккупанты и их местные помощники, среди которых было много фольксдойче (этнические немцы, проживавшие в СССР), приступили к окончательному уничтожению евреев Устиновского района, входившего в состав созданного оккупантами Бобринецкого округа. Полковник Гольцман (Holzmann), являвшийся на протяжении всех лет оккупации гебитскомиссаром этого округа, приказал начальнику жандармерии Устиновского района Альфреду Кизельмайеру (Alfred Kieselmeier) расстрелять всех оставшихся в районе евреев. Именно жандармерия, укомплектованная кадровыми немецкими чинами из самой Германии и фольксдойче, а не зондеркоманда СС, выступала в данном случае главной исполнительной силой в ликвидации евреев. Могила для захоронения жертв была подготовлена заранее в двух километрах к юго-западу от Израилевки на пути в Устиновку, у села Ковалевка (ныне не существует). Кизельмайер и начальник полиции Устиновского района Александр Гибнер (Hibner) / Хюбнер (Hubner) приказали полициям района провести аресты евреев на местах. Выполняя приказ, полицаи доставили пешком из сел Бабанка, Селиваново, Сагайдак и Ковалевка в районную полицию приблизительно 25-30 евреев. В числе арестованных были в основном молодые женщины, старухи и приблизительно 15 детей в возрасте от 2 до 15 лет. Полицаи Петренко, Гайдук и Мусенко в тот же день в Устиновке арестовали семь евреев. Еще порядка 30 евреев привезли в Устиновку на автомашине из соседнего Бобринца, где они были собраны из отдаленных от него сел Витязевка и Ровное. [7], [8]

     В оккупированной Израилевке в живых еще осталось примерно 60 евреев. Отряд полицаев и жандармов из Устиновки был направлен в Израилевку с задачей собрать евреев всех возрастов, а затем немедленно ликвидировать. Руководил арестом евреев Израилевки заместитель начальника полиции Устиновского района Григорий Кожан. Он разделил полицаев на несколько групп, четко распределив между ними обязанности по задержанию конкретных лиц. Операция началась в 2.00 ночи 14 июня 1942 г. В течение 3-4 часов всех евреев села загнали в здание местной школы. Утром евреев, собранных в Израилевке, Устиновке и Бобринце, доставили к месту расстрела у с. Ковалевка. В расстрелах принимали участие бобринецкая и устиновская жандармерии, а также полиция Устиновского района. На место расстрела на машине приехали гебитскомиссар Гольцман и начальник Устиновской районной управы Фридрих Штромайер (Friedrich Strohmeier). Командовал расстрелом Кизельмайер. Всех евреев силой заставили раздеться, и раздетыми вынуждали подходить к могиле. Жертв расстреливали полицаи, которых было 6-7 человек, в том числе Марчик и Кожан. [9] Убийства были совершены в основном из полуавтоматических винтовок, специально выданных полицаям. После расстрела могилу засыпали жители Ковалевки, которые ее же и выкопали. Староста этого села Отто Гутберг (Otto Gutberg) принимал активное участие в расстреле. Одежду и белье жертв привезли в Устиновку и рассортировали. Добротную одежду отправили в Бобринец, а оставшуюся роздали полицаям и служащим районной управы. [10], [11]

     Наряду с чисто еврейским населением, в соответствии с гитлеровскими расовыми законами, тотальному истреблению подлежали и дети от смешанных (межнациональных) браков. В 1920-1930 гг. такие браки в Израилевке были обычным явлением. Распространение этого явления стало следствием освобождения всех сфер общественной и личной жизни из-под контроля религии и распространения коммунистической идеологии интернационализма. Среди погибших на фронте евреев-уроженцев Израилевки количество смешанных браков составило свыше 25%. [12] Поэтому, расстреляв у с. Ковалевки "расово чистых" евреев, каратели получили приказ отправиться обратно в Израилевку, собрать там по списку детей-полукровок и доставить их к месту расстрела. У этих детей евреями были отцы, которые находились на фронте в рядах Красной армии, а матери - украинки. [13]

     Одним из ключевых свидетелей этого этапа карательной акции стал местный житель двадцатилетний Николай Давиборщ. Его обязанностью в местном колхозе являлась доставка воды на телеге, запряженной парой лошадей. Этот день начался для Николая как обычно: он добрался до Израилевки с бочкой, наполненной водой. К нему подошли полицай Жилун и жандарм Вагнер (по другим данным, Геринг) и приказали ему прибыть на подводе к зданию сельской администрации. В указанном месте Н. Давиборщ увидел сцены горя и ужаса, которые преследовали его всю оставшуюся жизнь. [14]

     Назначение подводы Давиборща прояснилось сразу после того, как к месту сбора были доставлены матери с детьми. Староста Израилевки Отто Штульберг (Otto Stuhlberg) пытался убедить женщин, что детей необходимо доставить в Устиновку для регистрации в районной администрации. Однако эти заявления не вызывали доверия у обреченных матерей. Последовавшие затем действия карателей отличались крайней жестокостью. Детей вырывали из рук матерей и бросали в телегу. Полицаи и жандармы отгоняли женщин. Арест сопровождался непрекращающимся плачем и криками. Вскоре телега длиной в три и шириной в один метр была заполнена плачущими детьми. Их было 19 в возрасте от четырех месяцев до 11-12 лет. Четверо из них были детьми Надежды Ложкиной (Лошкиной), по трое - Нины Кигель, Харитины Ривкиной (Рывкиной), Дуси Флешлер, Клавдии Гуревич, двое - Татьяны Шулькиной, один ребенок - Ярины Фельдштейн. [15]

     Как только дети были загружены в телегу, Давиборщ, который молча сидел на ее передке, получил приказ двигаться к оврагу возле Ковалевки. Детей сопровождали Жилун, сидевший в задней части телеги, и полицаи верхом на лошадях. Следуя указаниям охранников, Давиборщ остановил свою телегу в 5-6 метрах от ямы. Часть карателей находилась в охранении по периметру примерно в 50 м от ямы, другая часть находилась у ямы и непосредственно расстреливала людей. Ожидавшие жандармы и местные полицаи набросились на детей "как ястребы". Одни каратели хватали детей из телеги, убивали их прикладами или бросали живыми в яму, а другие стреляли в них на лету, уподобляя казнь стендовой стрельбе по летящим мишеням. Вагнер таким приемом расстрелял из револьвера в полете самого маленького ребенка, которому было не более четырех месяцев. [16]

     Давиборщу было приказано убираться. Спустя пятьдесят лет после событий этого летнего дня 1942 г. он дрожал от воспоминаний. "Я боялся всех. Я сидел на телеге и думал, что меня расстреляют вместе с детьми". [17]

     Данная трагедия фактически подвела черту под полуторавековым существованием этого уникального национального поселения. Всего за время оккупации было уничтожено примерно 110 местных евреев, включая детей-полукровок. [18] Большинство мужчин Израилевки, призванные в ряды Красной армии, погибли на фронтах войны. Среди них были мужья украинских женщин Аврум Кигель, Зяма Лошкин, Шолом Ривкин и Арон Шулькин. [19]

     Новый этап в истории населенного пункта начался 13 марта 1944 г. после освобождения Израилевки от гитлеровских захватчивов. В этот же день в тяжелых боях вблизи села погибли смертью храбрых Герои Советского Союза М.И. Осипов и Е.И. Стерин. Примечательно, что один из павших воинов, двадцатилетний лейтенант-артиллерист Ефим Ильич Стерин, был евреем. Сразу же после освобождения стремясь избавиться от еврейского названия, власти решили переименовать село. Местные жители предложили назвать его именем одного из погибших Героев Советского Союза. [20] Однако власти переименовали Израилевку, носившую имя Земли Израиля и ее народа [21], в село Березоватка по имени реки, на левом берегу которой расположено село.

     Практически сразу после освобождения советские органы госбезопасности начали разыскивать тех, кто сотрудничал с немцами и был виновен в уничтожении мирных граждан Израилевки и других населенных пунктов Устиновского района. Это был сложный процесс, так как, спасаясь от расплаты за содеянное, многие преступники бежали с отступающей немецкой армией, а после окончания войны часть из них эмигрировала на Запад. Ниже приведены сведения о некоторых из обнаруженных и привлеченных к ответственности лиц.

     Первые сведения о результатах работы следственных органов и судебных процессах над коллаборационистами стали достоянием общественности еще в период войны. В частности, одно из первых сообщений в советской прессе о зверствах в Израилевке и в других селах Устиновского района появилось 8 августа 1944 г. В публикации рассказывалось о преступлениях, совершенных полицаем Исаевым, и о суде над ним. В августе 1941 г., вскоре после оккупации Устиновского района, он добровольно поступил на службу в полицию села Криничеватка, расположенного рядом с Израилевкой. Два с половиной года совершал преступления данный пособник оккупантов в деревнях Устиновского района. Исаев арестовывал и расстреливал жителей Израилевки. За участие в расстрелах он получал вещи убитых: сапоги, брюки, рубашки, кофты, юбки, одеяла и другое имущество. На суде Исаев рассказывал об издевательствах над жертвами. Так, семнадцатилетнюю еврейку Мусю Сахнину дважды подводили к яме и спрашивали: "Муся, хочешь жить?" - она отвечала: "Хочу". Ее отводили в сторону, расстреливали других, и уже затем в третий раз ее расстреляли. Суд приговорил Исаева к смертной казни через повешение. [22]

     Не менее показательна в контексте послевоенного правосудия биография другого активного участника карательных акций Григория Кожана, который родился в 1916 г. в Устиновке. Он принадлежал к такому типу людей, которые для обеспечения своего личного благополучия готовы прислуживать любой власти. Кожан служил поочередно нацистской Германии и Советскому Союзу. Он был призван Устиновским районным военкоматом военкоматом в июле 1941 г. Будучи старшим сержантом и кандидатом в члены коммунистической партии, военнослужащий попал в плен. [23] Ему удалось покинуть место заключения и вернуться в родное село. С ноября 1941 г. по март 1944 г. Кожан служил в Устиновской районной полиции. Сбежал вместе с отступающими оккупантами. При освобождении Румынии в 1944 г. он выдал себя за военнопленного и был повторно мобилизован в ряды Красной армии. [24] 2 октября 1944 г. во время боя в районе населенного пункта Кумпиа-Турзиа (Румыния) Кожан ручными гранатами уничтожил пять солдат противника. За этот подвиг 13 ноября 1944 г. он был награжден медалью "За отвагу". [25] 8 ноября 1944 г., "действуя отважно и решительно, взял в плен семь неприятельских солдат". За это 24 ноября 1944 г. он был награжден второй медалью "За отвагу". [26] Однако награды не спасли ему жизнь. В 1946 г. Кожан был арестован, осужден и расстрелян. [27]      Аналогичная двойственность поведения - сочетание службы в оккупационных структурах и последующих выдающихся фронтовых заслуг - прослеживается и в судьбе другого уроженца Устиновки - Ивана Илларионовича Гайдука (1923, Устиновка - 1985). В начале войны Гайдук оказался на оккупированной территории. С апреля 1942 г. он находился на службе в устиновской полиции, участвовал в карательных операциях против советских граждан, арестовывал и конвоировал их, а также осуществлял охрану важных объектов. Во время наступления Красной армии ушел с немецкими войсками. В апреле 1944 г. Гайдук был призван на службу в Красную армию Вознесенским районным военкоматом Одесской области и направлен на фронт. Там старший сержант Красной армии проявил героизм в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и стал полным кавалером ордена Славы. После окончания войны Гайдук был демобилизован и вернулся на родину. После обнаружения фактов его службы в немецкой полиции в годы оккупации он был арестован и 9 октября 1951 г. Военным трибуналом войск МГБ СССР по Кировоградской области приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и лишен всех званий и наград. [28]

     В отличие от Кожана и Гайдука, сумевших временно скрыться в рядах действующей армии и получить государственные награды, другие участники карательной акции в Израилевке не имели фронтовых заслуг и предстали перед судом в ходе планомерных расследований конца 1940-х - 1950-х гг.

     Первым из этой группы коллаборационистов был привлечен к ответственности Иван Жилун, который родился в 1921 г. в с. Марьяновка Бобринецкого района Кировоградской области. Находясь на фронте, он попал в плен, бежал и вернулся пешком в Израилевку, где первоначально работал в местном колхозе, а затем вступил в полицию. Во время службы в полиции Жилун участвовал во многих преступлениях против советских граждан. В марте 1947 г. он предстал перед военным трибуналом в Кировограде. Жилун признал, что играл активную роль в аресте "чистокровных" евреев и детей-полукровок Израилевки и конвоировании их к месту расстрела. Однако он настаивал, что не принимал участия в расстрелах. 5 июня 1947 г. Жилун был осужден по ст. 54 п. 1-б УК УССР к 25 годам заключения (смертная казнь была отменена в Советском Союзе в 1947-1950 гг.). Отбыв восемь лет заключения, он был освобожден по амнистии. После этого Жилун вернулся жить в Березоватку. [29], [30]

     Вторым из этой группы карателей перед судом предстал Мефодий Марчик, полицай, занявший после А. Гибнера должность начальника Устиновской районной полиции. В конце 1950-х гг. он был случайно опознан на улице одного из городов Украины. Доказательственная база против Марчика являлась более весомой, чем в деле Жилуна; в частности, были представлены свидетельства, подтверждающие прямое личное его участие в пытках и расстрелах евреев Израилевки. После детального расследования Марчик в 1958 г. был приговорен к высшей мере наказания - расстрелу.[31]

     Третьим в данном списке привлеченных к ответственности лиц стал Иван Петренко, 1903 г.р., уроженец Устиновки. В августе 1941 г. он добровольно поступил на службу в устиновскую полицию, где служил до марта 1944 г. Петренко неоднократно принимал участие в арестах, конвоировании задержанных к месту уничтожения и издевательствах над заключенными; в частности, он являлся соучастником расстрела двух женщин-евреек Македонской и Бланк. Кроме того, Петренко лично арестовал невестку-еврейку и внука местного жителя Вергуна. Пытаясь защитить внука, немой дед схватил нож и бросился на полицая. В ответ на это Петренко направился в полицейский участок, взял винтовку и вернулся за ребенком. Впоследствии этот мальчик и женщина были расстреляны в числе других жертв. Также Петренко в составе карательного отряда выезжал на облаву против партизан в Знаменский лес. 6 февраля 1951 г. он был осужден по ст. 54 п. 1-а УК УССР к высшей мере наказания.[32]

     Четвертым в данном перечне привлеченных к ответственности лиц стал Фридрих (Федор) Штромайер, глава (бургомистр) оккупированного Устиновского района, 1909 г.р., немец, уроженец села Воробьево Цебриковского района Одесской области. В октябре 1943 г. он бежал в Польшу, где добровольно вступил в немецкую армию, принял присягу на верность нацистской Германии и участвовал в боях против частей Красной армии. Впоследствии Штромайер был арестован в г. Кострома. 8 апреля 1949 г. Военным трибуналом войск МВД Ярославской области по ст. 58 п. 1 УК РСФСР он был осужден на 25 лет лишения свободы. Однако определением Военного трибунала Московского военного округа от 2 августа 1956 г. приговор Штромайера был изменен. Из материалов дела было исключено обвинение в карательной деятельности и участии в расстрелах советских граждан ввиду их недоказанности, а мера наказания Штромайеру была снижена до 10 лет лишения свободы. [33]

     Приведенные примеры судебных процессов наглядно иллюстрируют масштабную и систематическую деятельность государства по привлечению к ответственности пособников оккупантов. Советские органы государственной безопасности на протяжении многих десятилетий на постоянной основе успешно вели розыск и разоблачение военных преступников, скрывавшихся от справедливого возмездия не только внутри страны, но и за рубежом.

     Результаты одной из операций за рубежом были положены в основу статьи "Звери в людском обличье", опубликованной 28 апреля 1964 г. в популярной советской газете "Труд". Публикация рассказывала об осевших в Австралии преступниках, ответственных за тягчайшие злодеяния, издевательства и расправы над советскими гражданами. Одним из них был Генрих Вагнер (Heinrich Wagner), проживавший на Гладстон-авеню, 54, в Килбурне (Kilburn) - пригороде Аделаиды (Adelaide). Газета сообщала, что в июне 1942 г. он принимал активное участие в расстреле мирных жителей села Березоватка Устиновского района Кировоградской области. Описывая те трагические события, автор отмечал, что каратели прибыли в населенный пункт, арестовали 50 человек и тут же расстреляли их за околицей. Затем по приказу начальства они собрали детей убитых и привезли их к месту казни родителей. Одни полицаи хватали детей с подводы и бросали в яму, а другие на лету стреляли в них. Руководили "акцией" немцы из Германии и фольксдойче: гебитскомиссар Бобринецкого округа Гольцман, начальник жандармерии Устиновского района Кизельмайер, его заместитель Ромель, начальник жандармерии Бобринецкого района Гольф и комендант Устиновского района Зиберт. Спасаясь от народного гнева, Вагнер, как и другие преступники, бежал и долгие годы спокойно жил за десятки тысяч километров от места своих преступлений. [34]

     Вместе с тем характер советских газетных публикаций послевоенного периода отражал специфические идеологические установки государства в отношении представления Холокоста. В связи с этим следует отметить один важный момент - в упомянутой статье национальность погибших в Березоватке, так же как и довоенное название села, не упоминаются. Подобная тенденция сокрытия национальности жертв наметилась еще во время войны. Евреи как национальность в официальных материалах не упоминались, а погибшие классифицировались как "мирные советские граждане".

     Уже на следующий день после публикации посольство Австралии в Москве отправило в австралийское Министерство иностранных дел в Канберре (Canberra) перевод статьи известного советского журналиста В. Михайлова. Однако информация газеты в тот период не была использована. В Австралии в те годы проводилась политика интеграции, предполагавшая забвение прошлого, с целью предоставления перемещенным лицам возможности начать новую жизнь. Непринятие мер по расследованию позволило тогда Вагнеру избежать наказания. [35]

     Ситуация вокруг скрывавшихся в стране военных преступников коренным образом изменилась лишь в последней четверти XX века в связи с новыми журналистскими расследованиями. В апреле-мае 1986 г., австралийская радиовещательная корпорация (Australian Broadcasting Commission's - ABC) в радиопрограмме "Информационный брифинг" (Background Briefing) транслировала цикл "Нацисты в Австралии", подготовленный журналистом Марком Ааронсом (Mark Aarons) и бывшим сотрудником Управления специальных расследований Минюста США Джоном Лофтусом (John Loftus). 22 апреля 1986 г. ABC показала телепрограмму "Не упоминайте войну" ("Don't Mention the War"), авторы которой пришли к выводу, что вскоре после Второй мировой войны (ВМВ) многие нацистские преступники нашли убежище в Австралии.
     Сразу после трансляции этой программы парламент Нового Южного Уэльса (штат на юго-востоке Австралии) выразил свою глубокую озабоченность в связи с тем, что Государственный департамент США, МИД Великобритании и Австралийская служба безопасности и разведки выявили большое количество нацистских преступников, которые были сознательно приняты в Австралию и нашли там убежище. Столь острая реакция законодателей заставила исполнительную власть страны перейти к конкретным юридическим шагам.
     28 ноября 1986 г. Мензис подготовил доклад, в котором сообщалось об очень существенных пробелах в выявлении военных преступников в первые послевоенные годы, в результате чего "вероятно, в Австралии находится значительное число лиц, совершивших серьезные военные преступления во время ВМВ". [36]

     Реакцией на этот доклад стало создание правительством Австралии в 1987 г. отдела специальных расследований (Special Investigation Unit - SIU). Задачей отдела являлось расследование деятельности проживавших в Австралии предполагаемых нацистских преступников и определение среди них лиц, которые должны предстать перед судом. Сложность работы SIU заключалась в том, что предполагаемые преступления в основном совершались за рубежом, в далекой Восточной Европе, десятилетиями ранее. Свидетели преступлений не говорили на языке следователей, и им приходилось иметь дело с совершенно незнакомой и сложной средой. Поэтому, кроме следователей, отдел имел своих собственных историков, переводчиков и других специалистов. [37] В декабре 1988 г. в Австралии парламентом был принят закон о военных преступлениях. [38]

     Одним из важнейших дел SIU сразу стало расследование преступлений, совершенных Генрихом Вагнером.

     Фольксдойче Вагнер родился в 1922 г. в немецкой колонии Шпрингфельд (Springfeld), расположенной примерно в 10 км к северо-востоку от Израилевки. Так же, как и Израилевка, эта немецкая колония перед войной входила в состав Устиновского района Кировоградской области. Советские власти, осуществлявшие в годы войны насильственное переселение советских немцев на восток страны, не сумели депортировать немецкое население Правобережной Украины, в том числе немцев Шпрингфельда. В 1942 г. в колонии проживало 222 человека. [39] Среди жителей Шпрингфельда были и немцы-колонисты, переселившиеся из Израилевки, где они были поселены среди евреев в середине XIX века для примера хозяйствования. [40]

     Оккупационные власти активно использовали фольксдойче в своей деятельности. Значительное их число было завербовано в германские административные структуры, в том числе в жандармерию и местную полицию. Фольксдойче являлись связующим звеном между германскими оккупационными властями и местным населением. Они внесли заметный вклад в повышение эффективности карательных органов оккупационной власти, которые, в дополнение к множеству других задач, принимали участие в убийстве евреев. [41]

     Как этнический немец Вагнер имел более высокий статус, чем полицаи из числа украинцев. Поэтому он был зачислен в жандармерию, где благодаря знанию немецкого и украинского языков фактически выполнял функции офицера связи (Volksdeutsch liaison officer) между германским командованием жандармерии и вспомогательной украинской полицией. [42]

     Накануне отступления германских войск под ударами Красной армии из Устиновского района Вагнер был включен в состав 38-го стрелкового (Schutzen) полка. Он воевал на территории Советского Союза и восточноевропейских стран. После окончания войны он попал в лагерь для перемещенных лиц Фаллингбостель (Fallingbostel) в Нижней Саксонии. В лагере Вагнер изменил свое имя и фамилию на Андрея Войтенко, что позволило ему скрыть свое прошлое и впоследствии эмигрировать в Австралию. 21 февраля 1950 г. Вагнер приехал в Австралию с женой и сыном. Через семь лет после прибытия он получил австралийское гражданство, а спустя несколько месяцев вернул себе свои настоящие имя и фамилию - Генрих Вагнер. [43]

     Важнейшим этапом в сборе доказательной базы против Вагнера стало налаживание межгосударственного взаимодействия, в рамках которого советская сторона передала отделу SIU документы Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, составленные сразу после освобождения Устиновского района, а также документы уголовных дел советских судов над лицами, обвинявшимися в совершении военных преступлений на оккупированной территории района. [44]

     Полученные архивные материалы позволили австралийским следователям перейти к проведению следственных действий непосредственно на месте совершения преступлений. В частности, 23 декабря 1989 г. представители SIU допросили по делу Вагнера на территории Украины основного выжившего свидетеля Ивана Жилуна. Он подтвердил свои прежние показания, данные в 1947 г. советским спецорганам. Жилун знал жандарма Вагнера еще до акции и неоднократно видел его в Устиновке. Свидетель подробно описал участие Вагнера в убийстве евреев и детей -полукровок Израилевки. В 1991 г. австралийские следователи еще раз прибыли в Украину и снова допросили Жилуна. Он провел их через деревню Березоватка, указывая места, откуда брали детей-полукровок, а затем показал им место расстрела евреев. [45]

     Помимо сбора свидетельских показаний, неопровержимые вещественные доказательства преступлений были получены в ходе судебно-археологических работ. Группа судебно-медицинских экспертов SIU в июне 1991 г. провела эксгумацию массового захоронения вблизи Ковалевки. В верхней части могилы были обнаружены останки 19 детей в возрасте до 11 лет. Было установлено, что их смерть носила насильственный характер. Семь детей были расстреляны в голову, а остальные имели переломы черепа, вызванные ударами тупым предметом, таким как приклад. Далее, после снятия 20-30 см слоя земли, были обнаружены останки расстрелянных в основном взрослых людей. По австралийским оценкам, там было захоронено более 100 тел. Взрослые были эксгумированы лишь частично, только для получения образцов. Работа продолжалась три недели. Кости детей были возвращены в могилу, и еще некоторое время захоронение оставалось открытым. Жители села Березоватка приходили к нему, чтобы увидеть эту картину и почтить память невинно погибших граждан. [46], [47], [48], [49]

     Совокупность обнаруженных в ходе эксгумации материальных улик и архивных документов позволила австралийскому правосудию перейти к прямым процессуальным действиям в отношении подозреваемого. 11 июля 1991 г. пенсионер Вагнер был допрошен полицией, а в его доме на окраине г. Аделаиды, где он проживал с женой, был произведен обыск. В своих показаниях, которые были зафиксированы на видеозаписи, а затем признаны в качестве допустимого доказательства, Вагнер сообщил, что большая часть информации, изложенной им в иммиграционных документах, была ложной. [50], [51]

     Признание факта фальсификации иммиграционных данных и результаты обыска послужили основанием для ареста австралийской полицией 5 сентября 1991 г. 69-летнего Генриха Вагнера. Он был обвинен в г. Аделаиде по трем пунктам: в непосредственном и сознательном участии в расстреле более 100 евреев Устиновского района Кировоградской области, включая евреев села Израилевки; в убийстве не менее 19 детей-полукровок того же села и в убийстве рабочего-железнодорожника. [52]

     Вагнер был одним из трех граждан Австралии, против которых было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении военных преступлений в годы ВМВ. [53] После нескольких лет сложной следственной работы в Австралии и за рубежом в июне 1992 г. в магистратском суде Аделаиды начался суд первой инстанции по делу Вагнера, продолжавшийся в течение многих месяцев. [54] Этот суд должен был определить, существует ли достаточно доказательств, чтобы представить дело Вагнера суду второй инстанции.

     В судебном процессе участвовало 37 свидетелей, из которых 27 прибыли из Украины, США, Великобритании, Германии, Австрии, Франции и России. [55] Историк SIU Мартин Дин (Martin Dean) представил суду свое письменное свидетельство по делу Вагнера, основанное на базе полученных советских документов. Ключевым свидетелем в процессе был Жилун. Он последовательно утверждал, что видел, как Вагнер принимал участие в расстреле евреев и детей-полукровок. В его показаниях имелись некоторые несоответствия в описании типа огнестрельного оружия, используемого Вагнером, и некоторых событий, связанных с акцией в Израилевке. Но основные элементы его свидетельств остались достаточно убедительными, несмотря на то, что со времени происшедших событий прошло 50 лет. Жилун был жестким и непоколебимым. Прокуроры и адвокаты считали, что он вполне может произвести впечатление на присяжных в австралийском суде второй инстанции. Еще один важный свидетель Давиборщ по состоянию здоровья прибыть на суд в Австралию не смог. Он был допрошен в сентябре 1992 г. в Березоватке с участием защитников Вагнера. [56]

     Были заслушаны также восемь австралийских свидетелей, в том числе профессор Ричард Райт (Richard Wright), его жена и помощница Соня (Sonia Wright). Райты рассказали о результатах эксгумации массового захоронения жертв военных преступлений в районе с. Ковалевка. [57] В суде была показана видеосъемка процесса эксгумации братской могилы возле Ковалевки, где, наряду с черепами и другими фрагментами останков, видны ржавые пули и патроны. [58]

     Исторические свидетельства по вопросам Холокоста давали эксперты: профессор Конрад Квиет (Konrad Kwiet), главный исторический консультант SIU, [59] и американский исследователь Холокоста профессор Кристофер Браунинг (Christopher Browning). Последний впервые в истории Австралии, по согласованию с защитой, давал свои показания по спутниковой связи между Австралией и США. Задачей экспертов являлось предоставление исторической справочной информации, которая позволяла суду оценивать показания и выступления участников процесса. [60]

     Помимо эпизодов, связанных с уничтожением еврейского населения, магистратский суд детально исследовал и иные преступления, инкриминируемые подсудимому. Свидетелем по одному из таких преступлений проходил украинский художник Николай Данилович Великий, 1923 года рождения. В детстве он очень любил рисовать. Окончив семь классов в с. Селиваново Устиновского района, Николай поехал учиться в Одессу на художника в училище при заводе Октябрьской революции. Но окончить его не удалось из-за начала войны. Талант художника пригодился Н. Великому для подтверждения показаний в судебном деле над жандармом Генрихом Вагнером. Художник летом 1943 г. в 4 км от Устиновки был свидетелем еще одного преступления Вагнера. Последний преследовал убегавшего от жандармов и полицаев железнодорожника Ивана Васильевича Рудика, а затем расстрелял его. Н. Великий опознал Вагнера в зале суда. Это полностью разрушило ключевой тезис адвокатов о сугубо пассивной, исполнительской роли подсудимого в качестве переводчика. На самом деле Вагнер хладнокровно совершал убийства мирных граждан, действуя как самостоятельный и осознанный субъект террора. Магистратский судья Аделаиды принял в качестве доказательства рисунки художника. В суде присутствовала и жена убитого железнодорожника, которая в слезах свидетельствовала о казни ее мужа. [61], [62]

     Представленные обвинением свидетельские показания и материальные улики предопределили исход первоначального разбирательства. Хотя Вагнер и его защита пытались различными способами отвергнуть обвинения эти попытки не увенчались успехом. В итоге 20 ноября 1992 г. суд первой инстанции пришел к выводу о виновности Генриха Вагнера по всем пунктам обвинения. В связи с этим дело было передано в Верховный суд Южной Австралии для рассмотрения на сессии в январе 1993 г. [63]

     Процесс по делу Вагнера на высшем региональном уровне открылся в Верховном суде Южной Австралии 11 января 1993 г. Адвокаты Вагнера потребовали приостановки судебного процесса. Они привели в качестве основания своего требования тот факт, что прошло слишком много времени с тех пор, как были совершены преступления, а поэтому для организации надлежащей защиты требуется дополнительное время. [64] Суд удовлетворил требование адвокатов Вагнера. Начало судебного процесса было перенесено на 3 августа 1993 г., но и тогда он не состоялся из-за различных действий защиты, направленных на затяжку дела. [65]

     Наконец, в конце 1993 г. у Вагнера случился сердечный приступ. Врачи дали заключение, что по состоянию здоровья он стал непригоден для предания суду, а перспективы восстановления его физических функций являлись "удаленными". В связи с этим генеральный прокурор Майкл Розенес (Michael Rozenes) отказался от уголовного преследования Вагнера, хотя имел процессуальную возможность отложить судебное заседание. В дальнейшем контроль за динамикой состояния его здоровья не осуществлялся. В декабре 1999 г. сотрудники американской общественно-политической передачи "20/20" телеканала ABC посетили дом Вагнера в Аделаиде и сделали видеосъемку, зафиксировавшую его в относительно неплохом состоянии. Он работал в своем саду и переносил в мешках купленные продукты из своего автомобиля. Тем не менее никаких действий против Вагнера предпринято не было. Вагнер умер в ноябре 2000 г., через семь лет после прекращения процесса. В мировой судебной практике существует множество примеров, когда осужденные отбывают наказание в тюрьмах, несмотря на проблемы со здоровьем, однако Вагнеру удалось избежать правосудия. [66] Добиться справедливости в этом случае не удалось.

     В результате расследований по делу Вагнера, проведенных в Украине и в Австралии, были выявлены факты участия в военных преступлениях в Израилевке и других фольксдойче Устиновского района. В частности, в этих преступлениях принимал участие сослуживец Вагнера по устиновской жандармерии Эрнст Геринг (Ernst Hering). Было установлено, что он был жив и находился в Германии. Информация о нем была передана в Бюро по судебному преследованию нацистских военных преступников земли Северный Рейн-Вестфалия в Дортмунде (Германия). Эти сведения были дополнены в результате визита прокурора Дортмунда Клауса Шахта (Klaus Schacht) в Украину, где вместе с украинскими коллегами он нашел солидные документальные доказательства, включая свидетельства очевидцев, виновности Э. Геринга. [67]

     Вскоре после завершения следственных мероприятий бывший устиновский жандарм Эрнст Геринг был найден и в мае 1995 г. арестован в своем доме в Леверкузене, в земле Северный Рейн-Вестфалия. [68] Позже он был освобожден в ожидании суда. [69] Эрнст Геринг родился и вырос в Израилевке. Он утверждал, что дружил с местными еврейскими детьми и даже посещал некоторое время еврейскую школу, которая перед войной была преобразована советской властью в украинскую. После оккупации Устиновского района колхозник Геринг поступил по собственной воле на службу в жандармерию. При этом для него решающими являлись исключительно прагматические соображения. В отличие от службы в немецкой армии, служба в жандармерии позволила ему остаться в тылу, в его родном районе. Кроме того, данная деятельность была менее тяжелой и более высокооплачиваемой, чем его прежняя работа в колхозе. Антисемитизм не являлся мотивом для его сотрудничества с оккупантами. В период между мировыми войнами этнические отношения в Израилевке не были открыто враждебными. Примерно половина жителей села составляли евреи, остальные — украинцы и немцы. Поступив на службу в жандармерию, Геринг переехал из Израилевки в районный центр Устиновку. В Израилевку он возвращался лишь изредка, чтобы навестить свою семью. [70], [71]

     Судебный процесс над семидесятипятилетним Эрнстом Герингом открылся 3 декабря 1997 г. в Кельне. Он предстал перед судом по делам несовершеннолетних, потому что на момент совершения предполагаемого преступления ему не было 21 года, и в соответствии с законодательством Германии он считался несовершеннолетним. Геринг обвинялся в том, что принимал участие в облаве на евреев в с. Израилевка, их аресте, доставке к месту казни и охране этого места. Хотя он не обвинялся напрямую в убийстве, обвинение утверждало, что он знал, что целью действий, в которых он принимал участие, являлось убийство евреев. Геринг утверждал, что он с трудом помнит события. Однако в начале судебного разбирательства он признал свое участие в облаве в Израилевке, но тогда он считал, что евреев отлавливают для отправки на принудительные работы. Он только затем узнал, что с ними случилось. [72]

     Юридическим итогом этого резонансного процесса стало признание подсудимого причастным к израилевской трагедии. Суд в Кельне осудил Эрнста Геринга на 20 месяцев условно. [73] Суд заявил, что приговор учитывал признание Геринга в ходе судебного процесса, а также его относительную молодость на момент совершения преступления. [74]

Памятник расстрелянным евреям Израилевки

Судебные процессы не закончились серьезным наказанием Г. Вагнера и Э. Геринга, однако в их ходе удалось узнать правду о происходившем. Процессы широко освещались в международных средствах массовой информации. Трагедия евреев Израилевки стала известна мировой общественности. Случай в Израилевке представляет собой одно из самых страшных военных преступлений, совершенных в годы ВМВ на территории Украины. Особенностью этой трагедии является то, что после расстрела "расово чистых" евреев палачи вернулись в Израилевку, отобрали у матерей детей-полукровок, доставили их к месту расстрела евреев и там же уничтожили. Проведенное австралийским SIU тщательное расследование, в том числе эксгумация братской могилы, позволило получить вещественные доказательства Холокоста. Отрицатели Холокоста могут оспаривать смысл текстов исторических документов и воспоминаний, но опровергнуть вещественные доказательства невозможно.

Литература:

1. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/index.htm
2. Пасик Я. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_kherson.htm
3. Пасик Я. Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_holocaust.htm
4. Кузьменко Е.И. Воспоминания старожила Березоватки // Архив автора.
5. Олійник В. Новий порядок на Устинівщині: серпень 1941-березень 1944 // Газета "Трудівник Устинівщини". 14 березня 1998.
6. Пасик Я. Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма.
7. Государственный архив Кировоградской области (ГАКО). Ф.Р.-6656, оп. 2, д. 1, л. 72-73.
8. Олійник В. Новий порядок на Устинівщині : серпень 1941-березень 1944.
9. Там же.
10. ГАКО. Ф.Р.-6656, оп. 2, д. 1, л. 146.
11. David Fraser. Daviborshch's Cart:. Narrating the Holocaust in Australian War Crimes Trials. University of Nebraska Press. 2010, p. 226.
12. Пасик Я. Воины-уроженцы еврейских колоний, погибшие, умершие от ран и пропавшие без вести в годы войны // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/front-1.htm
13. David Fraser. Daviborshch's Cart:. Narrating the Holocaust in Australian War Crimes Trials. P. 203.
14. Там же, p. 2.
15. Там же.
16. Там же, pр. 2-3.
17. Там же, p. 3.
18. Пасик Я. Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма.
19. Обобщенный банк данных (ОБД "Мемориал").
20. Блажей А.К. В армейском штабе. М.: Военное издательство, 1967. // Электронный ресурс: http://militera.lib.ru/memo/russian/blazhey_ak/01.html
21. Пасик Я. О названиях еврейских земледельческих колоний Юга Украины // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_names.htm
22. Кузнецов Л. Предатели не уйдут от возмездия // Красная Мордовия. №114(6318). 8 августа 1944 г.
23. Кожан Григорий Кириллович. ОБД "Мемориал".
24. Irina Makhalova. Journal of slavic military studies. 2019, Vol. 32, No. 2, 280–288.
25. Кожан Григорий Кириллович. Сайт "Память народа". 13.11.1944 медаль "За отвагу".
26. Кожан Григорий Кириллович. Сайт "Память народа". 24.11.1944 медаль "За отвагу".
27. Aftermath of the Holocaust and Genocides. Cambridge Scholars Publishing; 1st edition (May 1, 2020), p. 41.
28. Гайдук, Иван Илларионович // Сайт "Герои страны".
29. Joachim Tauber. Kollaboration in Nordosteuropa. Erscheinungsformen und Deutungen im 20. Jahrhundert. Harrassowitz Verlag, Wiesbaden 2007, p. 428.
30. David Fraser. Daviborshch's Cart:. Narrating the Holocaust in Australian War Crimes Trials. University of Nebraska Press. 2010, pp. 204, 210, 219.
31. Joachim Tauber. Kollaboration in Nordosteuropa. Erscheinungsformen und Deutungen im 20. Jahrhundert. Harrassowitz Verlag, Wiesbaden 2007, p. 428.
32. Олійник В. Новий порядок на Устинівщині : серпень 1941-березень 1944.
33. Там же.
34. Михайлов В. Звери в людском обличье // Труд. 1964. 28 апр. (№100). С.3.
35. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story // Introduction to International Humanitarian Law & IHL Mott in Asia-Pacific Region. Hong Kong. 2012, p. 89 // Электронный ресурс: https://www.redcross.org.hk/rcmovement/IHL_moot.pdf
36. Там же, pр. 89-90.
37. David Chuter. War Crimes: Confronting Atrocity in the Modern World. Lynne Rienner Publishers, 2003, p. 131.
38. Third Australian to Be Charged with War Crimes Pleads Not Guilty // JTA. October 13, 1993.
39. Немцы России // Электронный ресурс: http://rusdeutsch-panorama.ru/article.php?mode=view&site_id=34&own_menu_id=26790
40. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма.
41. The Shoah in Ukraine: history, testimony, memorialization By Ray Brandon, Wendy Lower, pр. 250.
42. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story, p. 92.
43. Там же.
44. David Fraser. Daviborshch's Cart:. Narrating the Holocaust in Australian War Crimes Trials. University of Nebraska Press. 2010, pp. 205-206.
45. Там же.
46. Soviet Ethnic Germans and the Holocaust in Reich Commissariat Ukraine, 1941-1944. Martin Dean, p. 249.
47. War Crimes: Calling Australia Home // Электронный ресурс: http://www.abc.net.au/4corners/stories/s104149.htm
48. Tales of atrocity from the grave. Richard Wright. May 17, 2006 // Электронный ресурс: https://srebrenicamassacre1995.wordpress.com/tag/serniki-unearthing-the-holocaust
49. Lawrence Raful. The Nuremberg Trials: International Criminal Law Since 1945 // Die Nurnberger, p. 229-230.
50. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story, p. 91.
51. War Crimes: Calling Australia Home // Электронный ресурс: http://www.abc.net.au/4corners/stories/s104149.htm
52. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story, p. 91.
53. Changes in Australian Judicial Act Could Complicate War Crimes Trial // JTA, April 24, 1992.
54. Nuremberg Forty Years Later: The Struggle against Injustice in Our Time, p. 206.
55. Nuremberg Forty Years Later: The Struggle against Injustice in Our Time By Irwin Cotler, p. 206.
56. David Fraser. Daviborshch's Cart:. Narrating the Holocaust in Australian War Crimes Trials, p. 206, 212, 236.
57. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story, p. 91.
58. Aussie to be tried for 1942 killings // New Straits Times. Aug 11, 1992.
59. John Nader. A taste of history: the Heinrich Wagner story, p. 91.
60. Nuremberg Forty Years Later: The Struggle against Injustice in Our Time By Irwin Cotler, p. 206.
61. Видатні земляки. Музей Історії Устинівського району // Электронный ресурс: http://muzeum-ust.klasna.com/uk/site/seminars.html
62. Australian Judge Accepts Sketches As Evidence Against Alleged Nazi // JTA September 18, 1992.
63. Introduction to international humanitarian Law & Ihl moot in Aia ..., p. 92.
64. Australian war crimes trial opens and then gets postponed // Jewish Telegraphic Agency. 01-13-1993.
65. Introduction to international humanitarian Law & Ihl moot in Aia ..., p. 92.
66. Nazis Find an Aussie Sanctuary // Los Angeles Times. January 10, 2001.
67. Notebook. The Ausralia/Israel Review, 12 March - 9 April 1998 // Электронный ресурс: http://www.aijac.org.au/review/1998/233/notebk233.html
68. Schauprozess gegen Ernst Hering, 75 // Reuter, Bonn, 27.11.97 // Электронный ресурс: http://www.vho.org/News/D/News1_98.html#Schauproze?
69. Trial of suspected war criminal hinges on Ukrainian’s testimony. By Mcohen. December 4, 1997 // Электронный ресурс: http://www.jta.org/1997/12/04/life-religion/features/trial-of-suspected-war-criminal-hinges-on-ukrainians-testimony
70. The Shoah in Ukraine: history, testimony, memorialization By Ray Brandon, Wendy Lower, p. 249.
71. Joachim Tauber (Hg.): Kollaboration in Nordosteuropa. Erscheinungsformen und Deutungen im 20. Jahrhundert. Harrassowitz Verlag, Wiesbaden 2007. p. 431.
72. Trial of suspected war criminal hinges on Ukrainian’s testimony. By Mcohen.
73. Joachim Tauber (Hg.) Kollaboration in Nordosteuropa. Erscheinungsformen und Deutungen im 20.
74. German Court Orders Probation for Convicted Former Nazi Guard // JTA. December 24, 1997.

Впервые опубликовано 14 августа 2015 г.