История еврейской земледельческой колонии Добрая

Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма
Версия от 01.01.2015 страницы http://www.evkol.nm.ru/dobraya.htm/

Яков Пасик

История еврейской земледельческой колонии Добрая

Известный исследователь еврейских земледельческих колоний В.Н. Никитин указывает, что колония Добрая была основана в 1807 г. Однако в его обширном труде, посвященном истории еврейских колоний России, первая информация о колонии Добрая датируется лишь 1858 г. [1] Факт создания колонии в начале века не находит подтверждения и в работах других авторов. Вероятно, в этот период под нее лишь выделили земли, а заселение началось значительно позже.

Анализ ревизской сказки еврейской колонии Доброй 1858 г. (X ревизия) показывает, что переселенцы в основном из Виленской губернии начали прибывать на отведенный участок в 1854 г. Этот год можно считать годом основания колонии. В этом, а также в следующем году в колонию прибыло до десятка еврейских семей. Основная же масса переселенцев прибыла в 1856 г. [2] Подобный характер заселения колонии можно объяснить тем, что оно началось в период Крымской войны. По этой причине заселение колонии было приостановлено и возобновилось только после окончания войны, в 1856 г.

Карта
Колония Добрая на карте Херсонской губернии

     Еврейская земледельческая колония Добрая была основана в Херсонском уезде Херсонской губернии на землях "казенного ведомства, бывших во владении коллежского советника О. Турновита", в пустоши Добрая при пруде на балке Добренькая. [3] От этих топонимов колония и получила свое название.

     Много бед и испытаний пришлось претерпеть евреям-переселенцам в дороге и при своем водворении в новой колонии. Им очень часто приходилось буквально голодать. Между ними развились повальные болезни, но медицинская помощь им не оказывалась. Жители колонии Доброй рассказывали, что в дороге они подхватили холеру. Больные целыми десятками валялись на сырой земле. Невозможно было достать воды, чтобы утолить мучившую их жажду. Без ухода и присмотра люди мерли как мухи. Из большой семьи иногда оставался один человек, а некоторые семьи совсем вымерли. На месте назначения их встретила глухая степь, по которой еще бродили табуны диких лошадей. Казенные дома еще не были готовы. Это были низенькие мазанки из саманного кирпича, без крыш, с едва заметными оконцами. Дверей не было, и в избу вползали ядовитые змеи, кишавшие в высокой траве. [4]

     Правительство России, проводившее политику приобщения евреев к земледелию, отвело образовавшейся колонии 5170 десятин надельной земли и 1723 десятины запасной. [5] Всем переселенцам предоставили статус колонистов, который обычно получали занимавшиеся земледелием иностранные поселенцы. Они получили землю в потомственное владение (но не в собственность) и были освобождены от налогов и рекрутской повинности на ряд лет. Несмотря на полученные льготы, первые годы существования колонии были очень тяжелыми. Хозяйства развивались медленно: сказывались бедность, болезни и отсутствие земледельческого опыта. Ведь до переселения евреи столетиями занимались преимущественно ремеслом и мелкой торговлей. [6]

     В 1859 г. в Доброй в 162 дворах проживал 481 человек (243 мужчин и 238 женщин). К этому времени колонисты построили еврейский молитвенный дом. [7] Тяжелые условия жизни колонистов приводили к массовым заболеваниям и высокой смертности.

     Развитие колонии сдерживало отсутствие доброкачественной воды для поселян и их скота. Только в 1859 г. колония получила питьевую воду в общественном колодце (устройство его обошлось в 1200 руб.), но и она не всегда была годной. В том же году из-за страшной засухи в колонии народ "крайне бедствовал". Из двух прудов в одном "стояло несколько тинистой, никуда не годной воды; другой высох до того, что дно покрыто было сухой грязью". Несколько колодцев при домах и один большой общественный были уже "совершенно сухи". Посетившего колонию А.И. Гамма - председателя Попечительного комитета об иностранных поселенцах Южного края России, в ведении которого находились еврейские колонии, - колонисты встретили "точно Моисея" воплями, "требуя воды для себя и скота". Над ними сжалились крестьяне соседних деревень, которые "из сострадания" позволили жителям колонии пользоваться своей водой. В 1869 г. общество колонии вырыло еще один колодец, но и в нем вода оказалась негодной к употреблению, и поэтому недостаток в воде по мере роста населения из года в год усиливался. Хорошая вода сделалась предметом торговли: соседние крестьяне привозили ее в колонию, обыкновенно накануне праздников, и продавали поселянам ведрами. [8]

     Для преодоления отставания и налаживания хозяйства власти использовали особые меры. С момента основания колонии в нее поселили первых немецких колонистов, чтобы они служили образцовыми хозяевами и передавали свои сельскохозяйственные знания и опыт евреям-переселенцам. Из немцев-колонистов был назначен первый смотритель (сельский начальник) колонии Генрих Эдеке (Heinrich Edeke). Количество немцев-колонистов в дальнейшем заметно выросло. Они жили на отдельной улице, построили лютеранский молитвенный дом и свою школу. Однако число немцев всегда значительно уступало численности евреев. Так, в 1886 г. в Доброй было 19 немецких хозяйств, за которыми числилось 760 десятин земли (40 десятин на одно хозяйство). [9], [10]

     Постепенно, после многих лет голода, холода, болезней и страданий, дела еврейских поселенцев начали налаживаться. Их экономическое положение укрепилось, болезни и смертность пошли на убыль, выросло новое поколение колонистов, привычных к сельскохозяйственному труду.

     Основным занятием жителей колонии было земледелие. Первые успехи в этой области пришли к еврейским колонистам в 1860-е гг. Крестьяне колонии Б. Сеплярский и Ц. Цыбулькин получили в 1863 г. денежную премию в размере 200 руб. от Министерства государственных имуществ за высокие урожаи. [11]

     В колонии появились первые зажиточные и влиятельные евреи-земледельцы.
     Мордух (Марк) Боград пожертвовал посуду и одежду, купленную им после Крымской кампании у военного ведомства, а затем 400 руб. на содержание Нагартавской окружной лечебницы. Она была открыта в Нагартаве в 1853 г. еврейскими колонистами Херсонской губернии и была первым стационарным лечебным заведением в сельской местности огромной губернии. За полезную деятельность М. Боград был награжден в 1863 г. Похвальным листом Министерства государственных имуществ. [12]
     Земледелец колонии Пинкус Вольков Прусяников в 1866 г. был избран от сельских общин гласным (депутатом) Херсонского уездного земского собрания. [13]

     Помимо внутренних успехов, на судьбу колонии сильно повлияли внешние перемены в регионе. В 1869-1873 гг. вблизи нее велось строительство Харьковско-Николаевской железной дороги, под которую была отчуждена часть земли колонии. В двух верстах северо-восточнее от нее была построена железнодорожная станция, получившая по имени колонии название Добрая. Ввод станции в действие способствовал ускорению экономического развития колонии Добрая. В 1910 г. станция грузила более одного млн пудов хлеба, преимущественно ячменя, пшеницы и ржи. [14] У колонистов появилась дополнительная возможность заработков, связанная с перевозками товаров между станцией и ближайшими селами и деревнями. Кроме того, относительно благоустроенная станция превратилась, особенно в тихие летние вечера, в одно из мест прогулок колонистов.

     Экономический подъем способствовал укреплению местной зажиточной прослойки. К концу века в колонии образовалось некоторое количество больших процветающих хозяйств, использовавших наемный труд. Максим Горький в 1891 г. "ходил по Украине" и остановился на несколько месяцев в Доброй, где он работал у одного из колонистов. [15] Горький с острым любопытством присматривался к жизни, быту и труду евреев-земледельцев. Вспоминая о том, как в молодости некоторое время жил в еврейской семье, он рассказывал: "Евреи совсем не являются мне чужими, ибо еще в бытность свою простым работником я работал батраком у евреев-колонистов в Херсонской и Екатеринославской губерниях. Я был иногда "шабес-гоем", гасил свечи по субботам, а также уносил и приносил что-нибудь. Скажу вам правду, я никогда не забуду приятную и естественную святость их образа семейной жизни. Даже сегодня, когда я вспоминаю об этом, я ощущаю нечто вроде воодушевления, которое я испытывал тогда, получая ломоть пшеничного хлеба или несколько оладий за работу. Мне нравилась та оригинальная естественность, которую я находил у них". [16]

     Параллельно с укреплением местной зажиточной прослойки росло число тех, кто не смог преодолеть трудности и покидал колонию. Кроме того, "за нерадение по хозяйству" в 1875 г. было исключено из земледельческого звания 483 жителя колонии. [17] Наделы уехавших и исключенных были изъяты, из-за чего общая площадь надельных земель значительно сократилась. Несмотря на это, в конце века население колонии по сравнению с 1859 г. выросло более чем в 5,4 раза. По данным переписи 1897 г., в колонии проживал 2593 человека, из них 2277 евреев (87,8%). Она была одной из крупнейших еврейских колоний Херсонской губернии. В конце XIX века начался период расцвета колонии. В 1898–1899 гг., по данным Еврейского колонизационного общества, в колонии имелось 293 наличные семьи с 3600 десятинами надельной земли, из которых только 2760 находилось в действительном пользовании земледельцев. Земледелием занимались 270 дворов. Эти хозяйства, кроме своей, обрабатывали еще и 2503 десятины арендной земли. [18] Основной сельскохозяйственной культурой была озимая и яровая пшеница. В меньших количествах выращивали рожь, ячмень, кукурузу и подсолнечник. В это время в колонии действовали три еврейских молитвенных дома, аптечная лавка, баня, три лесных склада, общественный хлебный амбар, оптовый склад вина и спирта, 13 лавок, два трактира и проводился базар 50 дней в году. [19] Общественные расходы колонии, включая все налоги и повинности, содержание сельской полиции, почтового отделения, больницы, школы и расходы на религиозный культ, достигли в 1898–1899 гг. 8590 руб. [20]

     В общественных прудах, находящихся в границах колонии, разводили и ловили рыбу разных видов (сазан, карп, карась). В начале ХХ столетия началось развитие садоводства, виноградарства и бахчеводства. Колонию окружали обширные ухоженные виноградники. Вино охотно раскупали жители соседних городов Николаева и Херсона. Обычно фруктовый сад и огород, на котором выращивали лук, картофель, арбузы и тому подобное, находились возле дома. Кроме земледелия жители колонии занимались кустарным промыслом и мелкой торговлей. Колония славилась своими базарами, которые были открыты в 1872 г. В начале XX столетия годовая прибыль лавок в колонии превышала 400 тыс. руб. [21], [22]

     В это же время в колонии стали создаваться мелкие предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции и сопутствующих сельскому хозяйству отраслей промышленности.

     В 1912 г. в колонии работала фабрика шипучих фруктовых вод М.А. Когана. [23]
     В 1913 г. в колонии размещался склад Елисаветградского завода земледельческих машин и сельскохозяйственных мельниц А.С. Шкловского, который занимался производством жаток-лобогреек, сеялок, молотилок, а также машин для оборудования сельскохозяйственных мельниц и маслобоен. Все перечисленные машины постоянно имелись в большом количестве на складе. Спрос на эти машины начал расти, так как они находили все большее применение в сельском хозяйстве, как среди колонистов, так и среди крестьян соседних сел и деревень. [24]

     Одновременно с развитием производства развивалась и социальная сфера колонии. Практически с момента основания колонии ее жители пользовались услугами Нагартавской окружной лечебницы. В 1888 г. в колонии открылась первая сельская аптека аптекарского помощника Исаака Абрамовича Бери. [25] В колонии стали служить сначала фельдшеры, а затем и врачи. В 1912 г. колонистов обслуживали общественный врач Гессель-Аарон Янкелевич Хентов [26] и зубной врач Элька Ицковна Зельцер. [27]

     Наряду с медициной важной частью общественной жизни оставалось воспитание и просвещение детей. По традиции все без исключения мальчики ходили в хедеры (начальные религиозные школы), где обучались основам еврейской грамоты и религии. Помещением хедера обычно служила жилая комната семьи меламеда (учителя). Обучение в хедере оплачивали родители учеников. Большинство меламедов были пожилыми людьми, не имевшими специального образования. Первая школа для начального обучения русскому языку, арифметике, еврейскому языку и Закону Божьему в колонии открылась в 1868 г. Действительный статский советник К.А. Петерсон, проводя в 1869 г. инспекцию еврейских колоний, сообщал, что школа в Доброй помещалась "плохо"; учил в ней еврей Барман, окончивший три класса ровенской гимназии. Он "говорил по-русски хотя и хорошо, но ошибался в падежах". В школе находились 22 ученика и 7 учениц; все они читали и писали по-русски "довольно сносно". По просьбе колонистов Министерство государственных имуществ разрешило использование 1500 руб. из мирского капитала Доброй на постройку новой школы. В 1880 г. в этой школе учились 33 мальчика и 47 девочек [28], тогда как детей школьного возраста в колонии было много больше. Ситуация не улучшалась многие годы. В 1907 г. процент детей, обучавшихся в школе, по отношению к общей численности детей школьного возраста в колонии Добрая был равен 26,8. [29]

Карта
Здание бывшей еврейской школы. с. Доброе. 2009 г.

     Помещение старой школы не соответствовало существовавшим тогда нормам. Здание было настолько ветхим, что грозило развалиться. С большим опозданием в колонии приступили к строительству новой школы. Наконец в 1911 г. было открыто новое одноклассное начальное училище со сроком обучения три года. Однако училище посещал только каждый четвертый ребенок школьного возраста. Все мальчики продолжали учиться в хедерах. Практически все мужское население колонии владело еврейской грамотой. Грамотных по-русски было 515 человек. [30] В колонии работала русско-еврейская библиотека-читальня, которая содержалась на членские взносы и частные пожертвования.

     Важнейшей же чертой быта колонистов, определявшей их сознание, была глубокая религиозностьВсе жители колонии были верующими, строго соблюдавшими религиозные предписания и традиции. Высок был авторитет раввинов. Первым раввином колонии был Ицхак Пушниц, прадед седьмого любавичского ребе Менахема-Мендла Шнеерсона. Он исполнял свои обязанности 50 лет. После смерти Ицхака Пушница, в 1904 г., его сменил сын Менахем-Мендель. [31]
     Главная, самая большая синагога колонии была примерно на 600-700 посадочных мест. [32]
     Вот что вспоминает о синагоге в колонии знаменитый раввин Моше Кнапов: "Добринка была большой колонией, но бывали дни, когда мы были вынуждены ждать, когда соберется миньян для молитвы. Не дай Б-г подумать, что евреи там не хотели молиться. Причина была в том, что синагога была расположена на краю колонии и часто отрезалась от остальной части "цивилизованного мира" водой, в дождливый сезон. В такое время добраться до синагоги можно было только на лодке". [33]

   В колонии работали ремесленники: портные, сапожники, столяры, кузнецы, строители, печники и другие специалисты. Они обслуживали жителей колонии, а также крестьян близлежащих деревень. Достойное место занимала сельская интеллигенция: врачи, фельдшеры, акушеры, аптекари, учителя, а также служители культа (раввины, резники, хазаны и меламеды).

     С момента основания колонии между евреями-колонистами и жителями ближайших деревень сохранялись добрососедские отношения. Первая беда пришла в конце века, 5 мая (22 апреля по старому стилю) 1899 г. Трехдневный погром в Николаеве спровоцировал на подобные действия и жителей сел, расположенных вблизи колонии Доброй. Однако колонисты оказали решительное сопротивление атаковавшим их погромщикам и спасли колонию. [34] События развивались следующим образом: "Извещенный о намерениях крестьян, становой пристав распорядился составить пешую и конную стражу из самих же колонистов-евреев, человек в 150, которые до приезда на место казаков и губернатора успели стойко выдержать и опрокинуть напор бунтарей в числе свыше 100 человек". [35] Это было одно из первых в истории Российской империи активных коллективных действий евреев по защите своих жизней и имущества.

     27 октября 1905 г. попытка осуществить погром в колонии Добрая повторилась. В тот день из колонии выезжал становой пристав Николай Емельянович Капитанов. Навстречу ему попалось немало подвод с крестьянами окрестных деревень, которые на вопрос пристава о цели их поездки откровенно заявили, что едут бить и грабить евреев. Крестьяне были удивлены встречей с авторитетным приставом, который разъяснил им преступный характер их намерений. Выслушав его, они развернулись и разъехались по домам. Это был один из немногих случаев успешной деятельности полиции по предотвращению возможного погрома. [36]

     Несмотря на достигнутые успехи в хозяйственной деятельности, положение евреев не было стабильным. Еврейские погромы проносились по Российской империи с 1881 г. Страх перед ними побудил сотни жителей колонии эмигрировать. Одним из основных мест, куда направлялись евреи-земледельцы, была Аргентина. Там бывшие колонисты либо продолжали заниматься земледелием в созданных еврейских земледельческих колониях, либо выбирали другой вид деятельности.

     В 1891 г. в Россию прибыл представитель барона Гирша - британский писатель и журналист Арнольд Уайт (Arnold White), чтобы вступить в переговоры с правительством относительно эмиграции евреев и ознакомиться на месте с их положением. Он посетил несколько еврейских земледельческих колоний Херсонской губернии, в том числе Добрую. Воспоминания об этом визите он оставил в одной из своих книг: "Я прибыл в колонию Добрая на закате 16 июня... Многие дома разбросанного на большой территории селения были аккуратны и значительных размеров. Другие были в запущенном состоянии, и от них исходил неприятный запах. Я узнал, что в этих ветхих домиках жили первые колонисты, а теперь они пустуют. Нынешние колонисты переросли свои более чем скромные жилища. Став состоятельными, они построили себе более солидное жилье... В тот же вечер я беседовал с пятнадцатью серьезными, рослыми, загорелыми мужчинами, одетыми в длинные сюртуки. Среди них был кузнец Висноват, отец троих детей. Из своих сорока двух лет 37 он прожил в Доброй. Он делал плуги и телеги, включая колеса. У него были сильные руки. Он... создавал полезные, надежные и хорошие вещи. Его доход в хорошие годы составлял 800 руб. Сорокалетний Цодек Пасик жил со своей женой и шестерыми детьми на своей земле в 30 десятин. В полевых работах он использовал упряжку из четырех-шести лошадей, которые были его собственностью. Кроме вечного сюртука, весь его вид соответствовал успешному мелкому фермеру. 26-летний Зусь Циплярский холост. Он с тремя братьями и родителями, зарабатывал себе на жизнь на 30 десятинах, арендованных у соседнего владельца... Небольшая община управляется десятью стариками и председателем, назначаемым правительством. Они пользуются властью накладывать на своих земляков штраф до 30 руб. В деревне практически нет криминальных преступлений. Полицейский был немощным физически и умственно, однако это не снижало нравственных качеств населения. На мое замечание об отсутствии деревьев или цветов вокруг домов они признали этот недостаток, но добавили, что многие годы они боялись внесения улучшений, которые в любое время могли быть обложены налогом. Но в реальной действительности некоторые из них начали высаживать деревья. Одной превосходной особенностью в Доброй было существование взаимного страхового общества, которое покрывало потери, не превышающие 400 руб... На следующий день я посетил немало колонистов в их собственных домах. Я нанес неожиданные визиты наугад, и нашел их жилища в чистоте, а хозяев с универсальным чувством собственного достоинства. Большое влияние в колонии имел раввин, я видел как религия практически осуществляется в повседневной жизни серьезных и трезвых еврейских крестьян. Трехкорпусные плуги, жатки для уборки и другие сельскохозяйственные орудия делались на месте. Кузнецы и пахари, мельники и косари - все отличались мастерством и силой". [37] Увиденное в колонии произвело на Уайта благоприятное впечатление и позволило сделать вывод о желательности привлечения для эмиграции в страны Северной и Южной Америки в первую очередь евреев-земледельцев. [38]

     Подавляющее большинство эмигрировавших из колонии прижилось на новом месте, но были и те, кто по разным причинам вернулся. Одним из них был Лейб Израилевич Юрканский. В 1903 г. 33-летний Лейб оставил на попечение своего тестя жену Гитель с тремя детьми и отправился в Аргентину в надежде найти там Землю обетованную. Он уехал в Одессу, где сел на торговое судно. За соответствующую мзду его тайно закрыли в наглухо заколоченный контейнер, откуда выпустили только в нейтральных водах. Добравшись до Аргентины, Лейб устроился помощником мясника и развозил колбасную продукцию по адресам заказчиков. В Аргентине он пробыл четыре года, но страна не показалась ему перспективной, и в 1907 г. Юрканский вернулся домой. За время его отсутствия разразилась Русско-японская война. Лейб был военнообязанным, а так как он не явился на призывной пункт, находясь в Аргентине, его посчитали уклонившимся от призыва. О его возвращении стало известно властям. Как дезертир Юрканский был осужден на полтора года тюремного заключения и этапирован в каторжную тюрьму г. Николаева. Освободившись, он окончательно возвратился к семье, и у них с женой родилось еще пятеро детей. [39]

     Значительная часть евреев колонии Добрая в начале XX века изъявила желание совершить коллективную эмиграцию в Канаду и основать там своим коллективом новую еврейскую земледельческую колонию. Для реализации этого плана колонисты выбрали ходоков и послали их в Канаду. По возвращении они выступили перед обществом колонии с отчетом о поездке. Мнение ходоков о жизни в Канаде, климатических условиях, качестве почвы и других особенностях в целом было отрицательным. Это похоронило идею о коллективной эмиграции. [40]

     Разразившаяся в 1914 г. Первая мировая война значительно ухудшила положение колонистов. Из-за мобилизации мужчин в армию колония испытывала острую нехватку рабочих рук, из-за чего сократились посевы. Хозяйства, оставшиеся без кормильцев, приходили в упадок. Поднялись цены на товары первой необходимости. Уменьшилось население колонии. Росло недовольство действиями государственных властей. В это тяжелое время колония получила пополнение за счет беженцев и депортированных евреев из прифронтовой полосы. Так, в 1915 г. в Доброй было размещено 38 семей (175 человек). Жители колонии оказали пострадавшим евреям разнообразную помощь: жилищную, продовольственную, вещевую и другую. Тридцать восемь детей из этих семей стали учиться в добринских школах. Большую помощь в обустройстве переселенцев оказали еврейские благотворительные организации г. Николаева, выделившие колонии в 1915 г. 5931 руб. и в первой половине 1916 г. 16 129 руб. [41]

     В предреволюционную эпоху еврейская земледельческая колония Добрая переживала свой наивысший расцвет, достигнув демографического максимума. Согласно сведениям Всероссийской сельскохозяйственной переписи 1916 г., здесь проживало 3139 человек, что делало Добрую крупнейшей по численности населения еврейской колонией во всей стране. [42]

     Накануне Октябрьской революции, в 1917 г., экономический уклад колонии отличался стабильностью и преобладанием прочных середняцких хозяйств при практически полном отсутствии безземельного крестьянства. Из 425 зарегистрированных дворов подавляющее большинство - 310 хозяйств - имели в своем пользовании от 5 до 10 десятин земли, тогда как 95 дворов - от 10 до 35 десятин. Основу местной тягловой силы составляло конское поголовье, насчитывавшее в колонии примерно тысячу лошадей. Техническая оснащенность колонистов также была высокой для своего времени: на общее число хозяев приходилось 150 буккеров, 30 плугов, 7 паровых молотилок, а также 110 веялок и сеялок. [43]

     Гражданская война, вспыхнувшая вслед за Октябрьской революцией, разрушила мирный уклад колонии. В условиях непрекращающейся борьбы за власть, когда контроль над регионом постоянно переходил из рук в руки, военные действия обернулись для ее населения чередой неисчислимых бедствий и потрясений.

     Колония Добрая оказалась одной из наиболее пострадавших от погромов еврейских колоний во всей Херсонской губернии. Роковую роль в ее судьбе сыграла географическая близость к железной дороге: помимо налетов банд из окрестных деревень, колония постоянно подвергалась атакам всевозможные войска, которые следовали по железной дороге и останавливались на станции Явкино (бывшая станция Добрая).

     Первый масштабный кровавый погром разразился в Доброй 25-26 мая 1919 г., когда на станцию Явкино прибыл отряд атамана Григорьева. Узнав о соседстве с еврейской колонией, григорьевцы немедля бросились туда. Малочисленный и плохо вооруженный местный отряд самообороны попытался оказать сопротивление, но большая часть его бойцов героически погибла. Ворвавшись в колонию, бандиты устроили массовую резню, насилие и тотальный грабеж. Спасаясь, колонисты бежали в степь. Часть из них укрылась в еврейской колонии Ефингар, расположенной примерно в 15 верстах от железной дороги и часто служившей для жителей Доброй надежным убежищем. Всего в результате этого погрома в Доброй было убито 60 человек, из них 8 женщин. Символом трагедии стала гибель 37-летней Асны (Оснат), супруги земледельца Мордко Цодиковича Пасика. Бандит на коне снес ей голову в момент, когда она стоя кормила грудью свою дочь Дору, которой едва исполнился год. Малышка еще долго пыталась сосать грудь убитой матери. Колония Добрая опустела. Некому было подобрать трупы, они долго лежали в домах и на улицах. Ограблены были все евреи-колонисты поголовно. Наиболее ценное имущество бандиты погрузили в свой эшелон, стоявший на станции Явкино, и направились в сторону станции Долинская. Оставшуюся часть бандитов выбил из колонии красноармейский отряд В.В. Алейникова. Погром на этом не закончился. Его продолжили крестьяне соседних деревень Явкино и Новоегоровки. Они разграбили все, что не успели вывезти за шесть часов григорьевцы. На улицах остались лишь тела погибших и разбросанные вещи. Начался массовый исход. Евреи больше не могли оставаться в колонии, где были так свежи следы пролитой крови. [44], [45], [46]

     В августе 1919 г. район был захвачен деникинскими войсками. В это же время здесь действовали повстанцы Н.И. Махно. Порой столкновения между этими силами происходили прямо на улицах колонии. Грабежи и убийства продолжались вплоть до января 1920 г., когда Добрая была освобождена частями Красной армии и здесь окончательно установилась советская власть. [47]

     Второй большой погром колонии произошел во время восстания крестьян села Явкино против советской власти. Это случилось летом 1920 г., когда крестьянские выступления, вызванные недовольством продразверсткой, охватили 15 волостей в Херсонском и Николаевском уездах. На подавление бунта в Явкино был направлен отряд Красной армии. Однако разбить восставших не удалось, так как на помощь им пришла действовавшая в районе большая банда. Красные потерпели поражение. Часть красноармейцев бежала в колонию. Они побросали оружие и стали прятаться среди колонистов. В считанные минуты многие жители Доброй бросились в соседний Ефингар. Преследуя отступающий отряд красноармейцев, бандиты ворвались в колонию и учинили погром. Количество погибших евреев-колонистов осталось неизвестным. [48]

     После установления советской власти в колонии были созданы партийная и комсомольская ячейки. Как и на всей территории страны, здесь была введена продразверстка, заключавшаяся в обязательной сдаче крестьянами государству всех излишков хлеба и других продуктов (сверх установленных норм на личные и хозяйственные нужды). Применяемые Советским государством в период Гражданской войны хлебозаготовки сопровождались массовыми злоупотреблениями со стороны его представителей. Ценой неимоверных усилий и человеческих жертв в 1920 г. колония "успешно" выполнила продразверстку. За это "достижение" Добринский сельский совет "в качестве поощрения" был занесен на Красную Доску почета. [49]

     В 1921-1923 гг. южные степные районы Украины охватил катастрофический массовый голод. Его причинами стали жестокая засуха и тотальный неурожай 1921 г., усугубленные резким сокращением посевных площадей после семи лет непрерывных боевых действий. Разрушительный эффект довершили радикальные социально-экономические эксперименты большевиков и чрезмерные реквизиции продовольствия. В колонии Добрая в конце октября 1921 г. голодало 25% населения, остальные кормились в основном макухой и другими суррогатами. В декабре 1921 г. из-за отсутствия продуктов число голодающих достигло 50%, резко возросла заболеваемость, а смертность дошла до 6–8 случаев в неделю. Открытый за счет местных средств пункт питания обеспечивал лишь 20% нуждающихся. В конце января 1922 г. резко сократилось число получавших питание, а стремительно возросшая смертность достигла к марту 1922 г. 3-5 случаев в день. Быстрое нарастание в конце марта количества голодающих, достигшее почти 90% населения, и распространение эпидемий холеры, тифа, оспы и других болезней довели смертность до 10 и более случаев в день. [50] Для борьбы с эпидемией холеры в колонии был создан холерный барак, снабженный дезинфицирующими средствами и медикаментами. Десятки детей остались сиротами. Для их спасения от голодной смерти в колонии открыли детский дом. Ему направлялась значительная помощь в виде одежды, продовольствия и угля. Занятия на первом этапе в нем не проводились из-за отсутствия учителей. [51]

     В результате Гражданской войны, разразившегося в 1921-1923 гг. голода и распространения эпидемий, колония и ее хозяйство были разрушены. Сотни ее жителей погибли от рук погромщиков, умерли от голода и болезней. Другие, спасаясь от погромов, ушли в большие города или покинули страну. Оставшиеся были покалечены и разорены. На помощь колонии по согласованию с властями пришли зарубежные еврейские благотворительные организации, прежде всего Джойнт (Американский еврейский объединенный распределительный комитет) и Еврейское колонизационное общество (ЕКО). Разбежавшееся население понемногу начало возвращаться в Добрую. Вскоре колония была восстановлена.

     Быстрыми темпами стала развиваться кооперация. В колонии были созданы:
- в 1920 г. первая сельскохозяйственная артель "Труд";
- в феврале 1921 г. артель "Добринская", в которую входило 10 хозяйств (63 человека), а также 13 коров, 6 коней и 4 плуга;
- в декабре 1921 г. полеводческая сельхозартель "Возрождение", объединявшая 7 хозяйств с 123 десятинами земли;
- в январе 1922 г. сельхозартель "Объединение", состоявшая из 8 хозяйств, владевших 7 лошадьми, 6 коровами, 2 плугами, 7 боронами и 2 жатками;
- в 1923 г. коммуна "Новый быт". [52]

     В последующие годы действовали также:
- коммуна "Хлебороб"; - сельское кооперативное общество "Най Вег" (Новый путь), которое занималось заготовкой хлеба, продажей промтоваров и насчитывало 598 членов; - садово-виноградное общество "Фрай Вег" (Свободный Путь) - 164 человека, 80 десятин винограда и 20 десятин сада;
- промышленная кооперативная артель "Маслобой" (переработка подсолнечника мощностью до 450 пудов в сутки);
- кредитно-сберегательное кооперативно-промышленное общество (кредиты и изготовление промышленных изделий в цехах фургонщиков, сапожников, мебельщиков, швей);
- сырзавод Е. Винокурова, производивший сыр "Бакштейн". [53]

     Гордостью Доброй стали ее виноградники, которые образцово обрабатывались и строго охранялись. За них в 1924 г. на Всеукраинском конкурсе сельского хозяйства колония была удостоена III премии и денежной награды в размере 250 руб. [54] Местным сторожем служил колоритный Ареле Сеплярский: "Маленького роста, всегда заросший, обвешанный множеством свистков разной тональности. Никто не знал, когда он спит, когда ест. Днем и ночью раздавались трели его свистков, что значило - Ареле не спит, охрана на месте". Урожаи винограда были очень велики. В жаркую погоду, если просили напиться воды, в колонии "предлагали медную кружку с виноградным вином". Вода в колонии ценилась на вес золота. [55]

     Настоящим прорывом в модернизации хозяйства стало появление в 1926 г. первого колесного трактора, присланного организацией Агро-Джойнт. Для колонистов это стало грандиозным событием, и они с удивлением и восторгом собирались смотреть на его работу. [56]

     В начале 1920-х гг. в колонии была возобновлена работа школы. В 1924 г. в ней обучалось 323 учащихся и работали шесть педагогов. В детском доме воспитывались 24 ребенка, с которыми работали два педагога. Помощь в содержании детского дома оказывал Джойнт. В 1926 г. Добринский детский дом объединили с Ефингарским, дети были переведены в соседний Ефингар. Освободившееся здание и оборудование передали школе. В колонии работал ликбез, в котором грамоте обучалось 28 человек. Местная библиотека насчитывала 350 книг. [57], [58]

     Учитывая компактное проживание евреев, в Доброй в 1925 г. был образован еврейский национальный сельский совет.
     В соответствии с "линией партии" по привлечению евреев к сельскохозяйственному труду в колонии был отведен для новых переселенцев участок целинной земли в 1200 га. В колонию переехали 93 семьи в основном из местечек центральной Украины. [59]
     К концу 1926 г. численность населения колонии практически достигла предреволюционного уровня. В это время в Доброй проживало 3083 человека (1392 мужчин и 1691 женщин). [60]

     Наряду с советскими органами в колонии действовали сионистские организации. Их деятельность в Доброй началась в предреволюционные годы.
     Колония Добрая была одной из первых, которая приняла членов молодежного сионистского движения Гехалуц (иврит - первопроходец, пионер) для их подготовки к работе в сельскохозяйственных колониях Палестины. Первые группы сионистской молодежи из Харькова и Полтавы прибыли в колонию в 1916 г. После Октябрьской революции в Доброй Гехалуц создал сельскохозяйственный кооператив для обучения прибывавших в колонию евреев-жителей Харькова, Полтавы, Минска и Екатеринослава. В кооперативе было свое хозяйство (пасека, огород и др.). Часть членов кооператива работала по найму у местных колонистов. [61]
     Примерно в это время в колонии была создана первая сионистская организация. Осенью 1918 г. в Доброй состоялась районная конференция колонистов-сионистов. В ней, кроме представителей Доброй, приняли участие сионисты Ефингара, Израилевки, Малой Сейдеменухи, Нагартава и Сагайдака. Конференция прошла в сокращенном формате, так как в районе Доброй появилась крупная банда. На конференции были избраны два представителя для поездки в Палестину, чтобы изучить местные условия и подготовить почву для репатриации. Одним из них был Шломо Цвик из Доброй. Однако из-за войны и погромов их командировка не состоялась. [62]
     После победы советской власти деятельность сионистских организаций была запрещена. Карательные органы активно действовали против сионистов. Несмотря на это сионисты продолжали действовать в колонии. На 1925 г. приходился пик их деятельности. [63]
     В 1928 г. в Доброй завершился разгром организованного сионистского движения. Карательные органы начали вылавливать последних сионистов-подпольщиков.

     Начавшаяся в 1929 г. коллективизация, как и по всей стране, в Доброй шла принудительно, без подготовительной работы, высокими темпами и сопровождалась раскулачиванием части крестьян и репрессиями. Все крестьянские хозяйства были объединены в два колхоза: "Вперед" - 197 хозяйств, 317 человек, 2319 га земли и "Новый быт" (затем им. Кирова), созданный на базе коммуны, - 211 хозяйств, 329 человек, 2110 га земли. Колхозы занимались зерновым хозяйством и животноводством. [64]

     В результате коллективизации население колонии в 1931 г. уменьшилось до 2153 человек [65], что составляло примерно 70% от численности 1926 г. Кроме того, в это же время начался отток евреев, в основном молодежи, в Николаев, Херсон и другие города. На место уехавших приходили украинские крестьяне. Доля еврейского населения в колонии стала быстро сокращаться.

     Тяжелейший ущерб евреям-земледельцам Доброй, как и всему крестьянству Украины, нанес голодомор 1932-1933 гг. Люди пухли и умирали от голода. Однако частично припрятанная руководством колхозов кукуруза позволила сохранить жизнь большинству жителей. [66] Спасая детей, председатель колхоза "Новый быт" Яков Геллер организовал кормление всех детей похлебкой утром и в обед. Через день им выдавали по кусочку хлеба. Жителям села (так официально стали называть колонию, однако многие по-прежнему называли и называют этот населенный пункт колонией) понадобилось много лет, чтобы оправиться от ужасов коллективизации и голода. [67]

     В середине 1930-х гг. жизнь в селе стала постепенно налаживаться. Колхоз "Новый быт" неизменно оставался передовым в Баштанском районе. Председатель этого хозяйства Косой был делегатом первого Всесоюзного съезда колхозников-ударников (Москва, 15-19 февраля 1934 г.). На втором съезде (Москва, 11-17 февраля 1935 г.) колхоз и Баштанский район представляла колхозница Циля Ровина. О них писала местная и центральная пресса. [68]

     Большое внимание уделяли в селе развитию культуры и образования. В 1920 г., после установления советской власти, бывшие земская школа и училище были переименованы в Трудовую школу № 1 и № 2. Затем еврейская Трудовая школа № 1 им. Шолом-Алейхема была преобразована в семилетку и стала показательно-исследовательской. В 1928 г. в ней обучалось 299 еврейских детей и работали 9 учителей. Заведовал школой опытный педагог Наум Абрамович Мирович. С 1 по 4 классы обучение было комплексным, а затем - предметным. Все предметы преподавались на еврейском языке. В школе работали хорошие швейная и столярная мастерские. По окончании обучения учащиеся получали удостоверения швей и столяров. В школе была приличная библиотека: 425 учебников (на идише) и 287 книг для чтения, из них две трети - на идише, выписывались газеты и журналы "Штерн", "Эмес", "Пионер", "Юнгвальд" и другие издания. Учебников хватало, а вот наглядных пособий было совсем мало: географических карт - 10, глобусов - 2, компас - 1. Оборудования для занятий физикой и химией не было совсем. В школе работал ряд кружков: юных натуралистов, драматический, корреспондентский и другие. Учащиеся школы получали знания, позволявшие продолжить образование в средних школах и техникумах. [69]

     Школа № 2 была немецкой, в ней обучались 36 учеников. Открылось также третье, украинское учебное заведение. Кроме школ, в селе в 1920-е гг. работали два еврейских ликбеза (ликвидация безграмотности) для взрослых. В 1938 г. функционирование национальных школ было признано нецелесообразным и вредным явлением. В этом же году еврейская и немецкая школы в Доброй были преобразованы в украинско-русские. [70]

     С первых лет советской власти в колонии велась борьба с религией. В 1922 г. из синагог колонии были изъяты предметы из драгоценных металлов и камней. Поводом для конфискации послужил голод 1921-1923 гг. [71] Потом под удар попали хедеры. 8 декабря 1922 г. состоялось общее собрание членов Добринского комитета незаможних селян (крестьянской бедноты), на котором было принято решение о закрытии хедеров в колонии. Вскоре легальные хедеры в колонии были ликвидированы. Однако несколько религиозных школ еще продолжали существовать подпольно. Со временем покончили и с ними. Затем настала очередь синагог и молитвенных домов, которых в 1924 г. насчитывалось пять. [72] В январе 1928 г. общее собрание жителей колонии постановило закрыть главную синагогу, а ее здание передать под еврейский клуб. 2 декабря 1939 г. собрание проголосовало за закрытие последней синагоги в Доброй. Эта "просьба трудящихся" была утверждена вышестоящими органами. Религиозная община практически прекратила свою деятельность. [73]

     В 1920-1930-е гг. в селе были открыты врачебная амбулатория, аптека и детские ясли. Здесь работали мельницы, маслобойни, электростанция, библиотека, маслозавод и радиоузел.

     Несмотря на определенные достижения во второй половине 1930-х гг., жизнь в колхозной деревне оставалась тяжелой. Миллионы крестьян страны переселялись в города. Эта тенденция была значительно усилена коллективизацией сельского хозяйства, голодом в начале 1930-х гг. и индустриализацией страны. Процесс переселения в города в полной мере охватил еврейское население Доброй. В результате этого ее численность значительно сократилась.

     22 июня 1941 г. гитлеровская Германия напала на Советский Союз. В годы войны в борьбе против немецко-фашистских захватчиков приняли участие 179 жителей Доброй, из них 74 - погибли в боях. 105 человек за доблесть и отвагу, проявленные в боях против гитлеровских оккупантов, отмечены правительственными наградами. Однако первые месяцы войны стали крайне неудачными для Красной армии. Фашисты стремительно приближались к селу. 2 августа 1941 г. началась эвакуация колхозного имущества. На восток было отправлено: коней - 199, коров - 164, овец - 98, волов - 14. Примерно половина еврейского населения Доброй успела эвакуироваться. Рая Боград, муж и старший сын которой находились на фронте, взяв младшего десятилетнего сына и уговорив еще нескольких солдаток с детьми, пешком ушла из села за несколько дней до прихода немцев. Три женщины и шестеро детей день за днем шли по степи на восток; колонну беженцев постоянно атаковали немецкие самолеты. Чудом все остались живы и добрались до Бухары. Но не всем, кто пытался уйти от немцев, сопутствовала удача. Некоторые были перехвачены противником и вынуждены вернуться назад. 11 и 12 августа Добрая и Явкино были подвергнуты бомбардировке. В результате разрушена большая часть колхозных сооружений и домов колхозников. После бомбежки в село вошли немцы. [74], [75]

     0 сентября 1941 г. нацисты и их местные прислужники, в основном односельчане-немцы, расстреляли всех оставшихся в оккупации евреев - жителей села. В акте от 8 сентября 1944 г., составленном комиссией Добринского сельсовета, сообщается, что за время оккупации нацистами было расстреляно 560 евреев (примерно 59% довоенной численности). Руководили расстрелом своих земляков шеф (староста) Доброй, уроженец этого села Иосип Николаевич Ридингер и его сын, начальник полиции Баштанского района Расмус Иосипович Ридингер. В этот трагический день закончилась история еврейской земледельческой колонии Добрая.

     Спастись удалось единицам. В ночь перед расстрелом с помощью землячки-сверстницы Маруси Мирошниченко из села бежали мальчики Александр (Шмулик) Перман и Пиня Коган со старшей сестрой Кларой. За ними организовали погоню на лошадях, но найти беглецов палачам не удалось. Долгие месяцы они шли на восток. Клара попала в облаву и погибла. Ребята перешли линию фронта и добрались до Узбекистана. Со временем они добровольно ушли на фронт, вернулись с Победой и наградами. Трагически сложилась судьба родителей Александра. Его мать Хая Перман (Фиш) была расстреляна вместе со всеми евреями. Отцу, Нухем-Мойше Перману, удалось бежать перед расстрелом. Долгое время его укрывали от немцев местные жители. Но за три месяца до освобождения колонии полицай выследил его. Как говорят очевидцы, отец Александра Пермана не расставался с молитвенником. Держа его в руках, он мужественно встретил свою смерть в селе Христофоровка Баштанского района. [76]

     Перед расстрелом удалось бежать и 17-летнему Мойше (Моисею Львовичу) Цодиковичу. Он сумел перейти линию фронта и добраться до Астрахани. В августе 1942 г. его мобилизовали в Красную армию и сразу направили на Донской фронт, в составе которого он принял участие в Сталинградской битве. Цодикович сражался с врагом до конца войны. Его отца Лейбла, маму Соню, 13-летнего брата Люсика и двухлетнюю сестричку Манечку расстреляли нацисты. [77]

     Избежала смерти в день расстрела семилетняя Манечка Кирилловская. Ее мама Элла из последних сил вытолкнула девочку из могилы. Она скиталась по селу более трех месяцев, но никто ее не приютил и не спрятал. Она погибла от рук палачей. [78]

     10 марта 1944 г. село Добрая было освобождено от немецко-фашистских захватчиков. Сюда стали возвращаться из эвакуации еврейские семьи, а затем и демобилизованные фронтовики. Но восстановить еврейский характер поселения было уже невозможно. В 1944-1945 гг. в Добрую были переселены 40 украинских семей из Западной Украины. Село начало восстанавливаться. [79]

     В 1955 г. родственники погибших евреев создали общественную комиссию по увековечиванию памяти жертв. Председателем избрали Льва Резникова, заместителем - Мойше-Хаима Гимпеля, секретарем - Эмилию Резникову. Членами комиссии стали: адвокат Григорий Рейзман, инвалид войны Самуил Голубь и житель села Б. Верхолаз. Огромную работу провели они по составлению списка погибших, получению многочисленных разрешений, сбору средств, перезахоронению останков на кладбище села Доброе, в еврейском секторе, и установке памятника. В Николаевском областном архиве хранится на восьми листах список из 177 лиц, которые внесли средства. Из всех уголков Советского Союза шли деньги на счет в сбербанке на сооружение мемориала. Всего до конца года было собрано 41 922 руб. [80]

     Перезахоронение состоялось 17 апреля 1960 г. При перезахоронении по останкам выяснилось, что здесь, кроме евреев, расстреливали советских военнопленных и цыган.

Перезахоронение останков погибших от рук немецко-фашистских бандитов 10.09.1941 г. с. Доброе, 17 апреля 1960 г.
Фотографию любезно предоставил уроженец с. Доброе Михаил Косой, проживающий в г. Маалот, Израиль

На месте перезахоронения был установлен памятник. На нем была сделана стандартная для советского режима надпись: "Здесь похоронены советские граждане, расстрелянные немецко-фашистскими захватчиками 10 сентября 1941 г. в селе Доброе Баштанского района". На памятнике не было указано ни общего количества расстрелянных, ни одной фамилии погибших, ни их национальной принадлежности. Все это появилось на памятнике через 50 лет после завершения войны.

Монумент.
Памятник жертвам Холокоста. с. Доброе

Прошли годы. Памятник в Доброй стал разрушаться, а средств на его ремонт не было. Рива Гимпель-Косой провела большую и сложную работу по розыску земляков в Израиле и в Германии, благодаря чему ей удалось собрать необходимые средства. Она передала их проживающей в Йокнеаме (Израиль) семье Шмулика Пермана. Из Йокнеама деньги были доставлены в Николаев. Мелким ремонтом руководил Л. Либкинд, а капитальным - покрытием плиткой и установкой Звезды Давида (Маген Давид) - занимались Лариса (дочь Шмулика Пермана) и Лев Трасповы. [81]

Люди хранят в памяти трагические события 1941 г. На мемориал, чтобы почтить память погибших, приезжают целыми семьями из Украины, России, Израиля, Германии, США и других стран. В траурных мероприятиях участвуют местные власти и учащиеся.

Школа.
Мемориальная доска А.Я. Летучему на здании школы в с. Доброе

     В колонии Добрая родились:
     - Плеханова (Боград) Розалия Марковна (1856-1949), доктор медицины, общественный деятель, жена теоретика марксизма Г.В. Плеханова;
     - Шендерай Мойше (1891-1970), журналист и историк, писавший на идише, с 1912 г. жил в Аргентине;
     - Кесе (Косой) Йона (1907-1985), сионист, израильский политик, депутат кнессета первых пяти созывов;
     - Летучий Александр (Израиль) Яковлевич (1908-2002), летчик, участник Советско-финской и Великой Отечественной войн, Герой Советского Союза. Его имя с 2010 г. носит местная школа;
     - Боград Петр Львович (1920-2006), генерал-майор, участник Великой Отечественной войны.

     Литература:

1. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887г., С. Петербург. 1887. С. 16, 456.
2. Государственный архив Херсонской области. Ф. 22. Оп. 1. Д. 95. Л. 1001-1040.
3. Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII-XIX веков. Опыт архивного исследования М., Древлехранилище, 2005. С. 306.
4. Блюменфельд Г. Еврейские колонии Херсонской губернии. (Статистические очерки) // Журнал "Рассвет". 30 декабря 1880 г.
5. Добрая // Еврейская энциклопедия. Том 7. Издательство Брокгауз-Ефрон. С.-Петербург. 1908-1913. Стлб. 260.
6. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма. // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/index.htm
7. Списки населенных мест Херсонской губернии (по сведениям 1859 г.). СПб., 1868. С. 18.
8. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 506, 576.
9. Попечительство над свободными сельскими обывателями. Приложение 11 к с. 205 // Историческое обозрение пятидесятилетней деятельности министерства государственных имуществ 1837-1887. Часть 2. СПб. 1888. С. 197.
10. Guardian Committee for Foreign Settlers in South Russia // State Arcives of Odessa Region/ Fond 6, Inventory 4.
11. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 506, 537.
12. Там же. С. 537, 550.
13. Адрес-Календарь Херсонской губернии на 1866 год.
14. Россия. Полное географическое описание ... Том 14. Новороссия и Крым. С.-Петербург. 1910. С. 597.
15. Colonization Will Destroy Anti-jewish Prejudice, Maxim Gorki Reiterates // JTA. July 12, 1928.
16. Агурский М., Шкловская М. (Авт.- сост.) Из литературного наследия. Горький и еврейский вопрос. Иерусалим, 1986. С. 433–434.
17. Разные известия // Кавказ. Газета политическая и литературная. 11 (23) апреля 1875 г. С. 3.
18. Добрая // Еврейская энциклопедия.
19. Список населенных мест Херсонской губернии и статистические данные о каждом поселении. Херсон, 1896. С. 34.
20. Добрая // Еврейская энциклопедия Еврейская энциклопедия. Том 13. Издательство Брокгауз-Ефрон. С.-Петербург. Кол. 808.
21. Фельдман Д.З. Страницы истории евреев России XVIII-XIX веков. С. 155.
22. Постановления Херсонского уездного земского собрания созыва 1872 года чрезвычайного 12 февраля и очередного 4-8 сентября (с приложениями). Херсон. 1873. С. 54.
23. Адресная и справочная книга всего Николаева на 1912. Николаев. Типография "Трудовой Газеты". 1911. С. II.
24. Ежегодник "Голоса Юга". Елисаветград. 1913.
25. Российский медицинский список, изданный медицинским департаментом министерства внутренних дел на 1888 год. С.-Петербург. 1888. С. 836.
26. Российский медицинский список, изданный управлением главного врачебного инспектора министерства внутренних дел на 1913 год. С.-Петербург. 1913. С. 470.
27. Российский медицинский список, изданный управлением главного врачебного инспектора министерства внутренних дел на 1914 год. С.-Петербург. 1914. С. 170.
28. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 602, 606, 654.
29. Щукин В.В., Павлюк А. Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (ХІХ – начало ХХ вв.). Николаев. Издатель Шамрай П. Н., 2016. С. 306.
30. Добрая // Еврейская энциклопедия.
31. Шайкин И.М. Доброе // Российская еврейская энциклопедия.
32. Боград П.Л. От Заполярья до Венгрии. Записки двадцатичетырехлетнего подполковника. М., ЗАО Центрполиграф, 2009. С. 8.
33. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_knapov.htm
34. American Jewish Year Book, Review of the Year (1899-1900), p. 289. // Электронный ресурс: http://www.ajcarchives.org/AJC_DATA/Files/1899_1900_8_YearReview.pdf
35. Газета "Юг" (Херсон). № 389 от 13 июля 1899 г.
36. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии (XIX-начало XX вв): очерки истории. С. 126.
37. Arnold White. The modern jew. New York. Frederick A. Stokes Company. 1899, p 61-63.
38. Аргентина // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Т.3. Санкт-Петербург. Кол. 67.
39. Севенард Е. Ключи от Синагоги в подарок // Электронный ресурс: https://news.jeps.ru/lichnaya-istoriya/evrei-sssr-evrei-na-vojne-istoriya-semi-yurkanskix.html
40. Пасик Иосиф Хаимович (Алексей Ефимович) Воспоминания о колонии Добрая // Архив автора.
41. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. Очерки истории еврейской общины города Николаева (конец XVIII – начало ХХ вв.). Николаев, Издательство Ирины Гудым, 2009. С. 198-200.
42. Список населенных мест Херсонской губернии. (По данным Всерос. сел.-хоз. переписи 1916 г.). Александрия: Херсонская губ. земск. управа (Тип. Ф.Х. Райхельсона). С. 133.
43. Гриневич Е. Голодомор 1932-1933 гг. и еврейское население Николаевщины // Доля єврейських громад ценmральної та східної Європи в першій половині ХХ сmоліmmя. Маmеріали конференції 6-28 серпня 2003. Київ.
44. Воспоминание очевидца Макушева о еврейском погроме в колонии Доброе // Сб. документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Государственный архив Николаевской области. Т. 2. Николаев: Атолл, 2004. С. 43-54.
45. YIVO archives. Record group 80. Elias Tcherikower archive. Records of the Mizrach Yidisher Historisher Arkhiv. Folder No. 195. Материалы о погромах в еврейских земледельческих колониях на юге России. Доклад уполномоченного Н. К. "ОРТ" М. Серебряного по обследованию, произведенному в феврале-марте 1921 года. Л. 5, приложение В, л. 2.
46. Личный архив автора.
47. Гриневич Е.В. К вопросу о еврейских погромах на Николаевщине (конец ХІХ - начало ХХ вв.) // IV Миколаївська обласна краєзнавча конференція "Історія. Етнографія Культура. Нові дослідження." Миколаїв, 2002. С. 240.
48. Воспоминание очевидца Макушева о еврейском погроме в колонии Доброе.
49. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області // Электронный ресурс: http://bashtanschina.narod.ru/silradi/dobre/history.htm
50. Козырева М.Э. Международная помощь голодающим на Юге Украины в 1921 – 1923 гг.:национальный компонент // Вісник ЛНУ імені Тараса Шевченка № 6 (241), Ч. 1, 2012.
51. Государственный архив Николаевской области (ГАНО), ф.р-2221, оп. 1, д. 24 а, л. 60-62, 105.
52. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області.
53. Котляр Ю. Образование и культура сельского еврейского населения Юга Украины в первой трети ХХ века // Электронный ресурс: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf2002/Conf51-02.htm
54. Мучник А.М. Южные земледельческие колонии: 1916-1922 гг. Мигдаль, 2008.
55. Боград П.Л. От Заполярья до Венгрии. С. 9.
56. Там же. С. 10.
57. Доклад еврейской секции Николаевской окружной инспектуры наробраза о проделанной работе.3 июля 1924 // Сборник документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Т. 2. Николаев, Атолл, 2004. С. 71.
58. Гриневич Е. Деятельность еврейских учебных заведений Николаевщины в 20-30-е годы ХХ столетия // Доля єврейських громад центральної та східної Європи в першій половині ХХ століття. Матеріали конференції 6-28 серпня 2003 р., Київ.
59. Там же.
60. Населенные пункты Николаевского округа по переписи 17 декабря 1926 г. Издание окружного статистического бюро, 1927 г. С. 37.
61. Tzipora Bar–Droma–Gallili. Yefeh–Nahar and Dobroye // Jewish Farmers in Russia Fields. Tel Aviv. 1965, p. 347.
62. Мордехай Симхони. В еврейских колониях. // Сб. воспоминаний "Мы начинали еще в России". Тель-Авив. Библиотека Алия. 1983. С. 91-95.
63. Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Николаевская, Одесская, Херсонская области. Киев. 2014. С. 144.
64. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області.
65. Національні меншини в Україні 1920-1930-ті роки (історико-картографічний атлас). К. Червона хвиля. 1996.
66. Боград П.Л. От Заполярья до Венгрии. С. 12.
67. Гриневич Е. Голодомор 1932-1933 гг. и еврейское население Николаевщины // Доля єврейських громад центральної та східної Європи в першій половині ХХ століття. Матеріали конференції 6- 28 серпня 2003 р., Київ.
68. Ударник - знатнейший человек нашей страны // Трибуна. №3 (186) 15 марта 1935. С. 6.
69. Гриневич Е. Деятельность еврейских учебных заведений Николаевщины в 20-30-е годы ХХ столетия.
70. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області.
71. Николаевский уездный исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, г. Николаев Одесской губ. // Документы по истории и культуре евреев в региональных архивах Украины. Путеводитель. Николаевская, Одесская, Херсонская области. К. 2014. С. 108.
72. ГАНО, Ф.Р-914, оп. 1, д. 4.
73. Шайкин И.М. Доброе // Российская еврейская энциклопедия.
74. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області.
75. Воспоминания Дины Перлюк (Боград).
76. Хаит Л. Этого забыть нельзя. Эхо катастрофы // Газета "Одесские Корни" (Израиль), 21 ноября 2003г. С. 6.
77. Давид Фабрикант. Помогите найти... // ХАЙФАИНФО. Новости Израиля из Хайфы 27.08.2017.
78. Хаит Л. Этого забыть нельзя. Эхо катастрофы.
79. Історія села Добре Баштанського району Миколаївської області.
80. Там же.
81. Хаит Л. Этого забыть нельзя. Эхо катастрофы.

Первая версия опубликована 9 февраля 2007 г.