Яков Пасик
Жизнь и подвиг Ефима (Хаима) Дыскина
1. Довоенные годы. 1923-1941
Характеризуя массовый героизм советских воинов в оборонительных боях под Москвой осенью-зимой
1941 г., Маршал Советского Союза Г.К. Жуков отмечал: "Всем известны имена панфиловцев, Зои Космодемьянской и других
бесстрашных воинов, ставших легендарными, гордостью народа; однако в один ряд с ними я бы поставил и подвиг рядового,
наводчика орудия 694-го артиллерийского противотанкового полка Ефима Дыскина". [1]
Обращаясь к истокам биографии будущего героя, необходимо отметить расхождения в архивных
документах относительно его имени и даты рождения. При рождении родители-евреи Нафтула и Мириам Дыскины назвали сына Хаимом.
Однако в "Книге актовых записей о рождении" по деревне Короткие Алексеевской волости Почепского уезда Гомельской губернии под
номером 15 он значится как Ефим Дыскин, родившийся 12 января 1923 г. (в большинстве биографических публикаций указывается 10
января). В графе "Сведения об отце и о матери" указано**: "Дыскин Анатолий - 27 лет; Дыскина Мария - 20". В графе "Род
занятий" зафиксировано "Крестьянство". Запись о рождении Ефима Дыскина была сделана 15 января 1923 г. [2]
Подобная практика была обусловлена социокультурными факторами того периода. Руководствуясь
ими, родители, не желая, чтобы их сын выделялся среди окружающего населения, использовали для него и для себя русские
имена-заменители. После этого Хаим Нафтульевич фактически стал Ефимом Анатольевичем. С этим именем и отчеством Е.А. Дыскин
вошел в историю и прожил всю свою дальнейшую жизнь.
Обращаясь к географии происхождения Ефима Дыскина, отметим, что деревня Короткие, в которой он
родился, с 1944 г. относилась к Почепскому району Брянской области. К настоящему времени этот населенный пункт прекратил свое
существование..Почепский уезд до 1917 г. был включен в территорию черты оседлости, в пределах которой законодательством
Российской империи было разрешено проживать евреям. [3] В 1897 г. в местечке Почеп еврейское население составляло треть общего
числа жителей.Здесь на протяжении более века проживали семьи известных евреев, внесших значительный вклад в историю и культуру
города.[4]
Отец мальчика Нафтула (Анатолий) был крестьянином. Не только он, но и его отец Нохем, дед
Ефима, родились и жили в этой деревне, занимаясь земледелием. В 1929 г., в период массовой коллективизации, Дыскины вступили
в еврейские колхозы. Дед стал членом колхоза "Лениндорф" (идиш, деревня Ленина), а отец - колхоза им. М.В. Фрунзе,
находившегося на окраине Брянска. Стремление Нафтулы и его жены Мириам (Марии) жить в крупном городе было продиктовано
желанием дать единственному ребенку хорошее образование. В колхозе состояло около 100 семей, которые занимались земледелием,
овощеводством и птицеводством. На колхозных улицах звучал идиш, функционировал Дом культуры, где пели еврейские песни. При
этом связь с родными местами не прерывалась. Каждый год Ефим проводил каникулы у деда Нохема в деревне. [5], [6]
Второй дед Ефима, отец матери, Зуся Якубович, был парикмахером и отличался глубокой
увлеченностью чтением. В приподнятом настроении дед садился за стол и читал вслух произведения Шолэм-Алейхема. Это чтение
неизменно сопровождалось всеобщим смехом, в котором сам Зуся Якубович принимал самое живое участие. От него Ефим унаследовал
любовь к литературе, игре на музыкальных инструментах и пению. Впоследствии музыка и песни занимали видное место в его
жизни. [7]
В 1930 г. Ефим пошел в школу. Это была новая, только построенная средняя школа №3 Брянска. Она
стала для Ефима вторым домом. Он с особой теплотой вспоминал директора школы Лидию Могилевцеву и особенно учителя географии,
своего классного руководителя Анатолия Степановича Погнерыбко. [8] Дыскин считал его педагогом "типа Макаренко и воспитателем
в полном смысле этого слова". В процессе освоения школьной программы Ефим переходил из класса в класс с отличными оценками.
[9]
В 1934 г. в жизни семьи Дыскиных произошли существенные изменения. Вместе со всем колхозом они
переехали в Крым, который в 1920-1930-е гг. являлся важнейшим регионом аграризации евреев. Они поселились в еврейском
земледельческом поселении Кадима (иврит, Вперед, ныне - с. Победное) Джанкойского района. Там Ефим посещал еврейскую школу, в
которой преподавание велось на языке идиш. Однако Дыскины пробыли в Кадиме недолго. Отец получил серьезную травму и больше не
мог работать в поле. Семья покинула крымское еврейское поселение и возвратилась в Брянск. Там отец нашел работу, а Ефим с
радостью вернулся в ту же школу №3. [10] Пребывание Дыскиных в еврейском земледельческом поселении в Крыму дало основание
знаменитому писателю Илье Эренбургу называть Ефима "сыном крымских колхозников". [11]
Параллельно со школьными занятиями Ефим поступил в музыкальную школу, где обучался игре на
скрипке. Его отец был счастлив: он, простой еврей, имел возможность не только обучать своего ребенка в средней школе, но и
учить его музыке. Ефим хорошо успевал по всем предметам, являясь одним из лучших учеников в классе. Особенно его привлекали
русский язык и литература. Также юноша увлекался литературным сочинительством, активно занимался спортом (лыжным бегом и
плаванием), одним из первых получил значок "Ворошиловский стрелок" и был лучшим шахматистом в классе. В 1938 г. Ефим вступил
в ВЛКСМ, активно участвовал в работе комсомольской организации школы, а некоторое время был ее секретарем. Отсутствие в стране
до конца 1930-х гг. государственного антисемитизма способствовало воспитанию еврейской молодежи в духе интернационализма и
патриотизма. Летом 1940 г. он с отличием окончил школу, что давало право поступать в высшие учебные заведения (ВУЗы) без
экзаменов. [12], [13]
Подобно многим представителям еврейской молодежи, Ефим стремился получить высшее образование.
Перед ним были открыты двери многочисленных вузов. Он выбрал Московский институт философии, литературы и истории им. Н.Г.
Чернышевского (МИФЛИ). Отправил документы, получил вызов. Собеседование в институте он прошел успешно и был зачислен на
экономический факультет. Данный факультет был создан в 1938 г., но это не повлекло за собой изменения названия всего
института. Задачей факультета была подготовка преподавателей политической экономии и экономистов широкого профиля,
"вооруженных марксистско-ленинской методологией". Институт был высоко востребован. Как утверждали, число гениев здесь на
квадратный метр было больше, чем в любом другом вузе. Здесь учились Твардовский, Симонов, Левитанский и др. [14], [15], [16]
Ефим был типичным представителем еврейской интеллигенции: писал стихи и с увлечением читал книги, посещал театры, играл в
шахматы и на скрипке, которую привез с собой из Брянска. Внешне в нем не было ничего героического.
2. Война. 1941-1945
2.1. Начало
Для молодого студента первый учебный год прошел очень быстро, поскольку он занимался с
увлечением и большим интересом. Даже выходные дни Ефим нередко проводил за книгами, вследствие чего со столицей должным
образом не успел познакомиться. Ему тогда казалось, что именно по профессии, полученной в институте, он сможет
по-настоящему проявить себя. Но война в одночасье изменила его судьбу. Дыскин вспоминал: "Последний перед переводом на
второй курс экзамен я должен был сдавать 23 июня, в понедельник. Накануне купил билет на поезд в Брянск, чтобы ехать на
каникулы к родителям. 22 июня рано утром приготовил нехитрые вещички к отъезду и отправился в библиотеку. Только-только
обложился книгами и стал готовиться к экзаменам, как в читальный зал вошел высокий юноша (я как сейчас помню его
растерянное лицо с блестящими черными глазами) и сказал, обращаясь ко всем: "Ребята, закрывайте книжки - началась
война!". Помню, машинально посмотрел на часы - было начало первого. С этого момента все как бы ушло в прошлое, стало
неважным, ничего не значащим. Я с горечью посмотрел на железнодорожный билет и понял, что он мне больше не понадобится -
себе я больше не принадлежал". [17]
Внезапное нападение Германии обусловило подъем патриотических настроений среди студенчества.
В тот же день студенты и преподаватели собрались в институте на митинг. Общий тон выступлений был достаточно оптимистичный:
предполагалось, что война скоро закончится, а Красная армия быстро разобьет врага, и страна вернется к мирной жизни. Именно
на такой исход нацеливали граждан страны руководители государства. Однако события развивались по иному сценарию. Красная
армия несла катастрофические потери и отступала на восток, к Москве. Через полторы недели вместе с другими студентами Ефим
Дыскин, не дожидаясь призыва, "по искреннему желанию стать бойцом Красной армии уже был в Сокольническом райвоенкомате
Москвы". [18] Но его первоначальный порыв сразу не увенчался успехом. Лишь 8 августа 1941 г. Сокольнический райвоенкомат
призвал Е. Дыскина в ряды Красной армии. [19]
После призыва Дыскин и ряд других студентов МИФЛИ были отправлены в подмосковный г. Бронницы
(в 52 км юго-восточнее Москвы) в 139-й запасной зенитный артиллерийский полк. Данный полк, как и другие запасные воинские
части, занимался ускоренным обучением и отправкой на фронт подготовленных бойцов.
Описывая период обучения в запасном полку, Ефим Анатольевич вспоминал: "Занятия были очень
напряженными, и учились мы все с большим прилежанием: изучали материальную часть - 37- и 85-миллиметровые зенитные орудия,
тренировались в практической стрельбе из них по воздушным и наземным целям. У меня дело спорилось: довольно хорошо овладел
этим вооружением, командиры нередко отмечали меня с лучшей стороны. Да и никого из моих сослуживцев подгонять не приходилось
– все понимали, что скоро от степени усвоения всей этой науки будет зависеть жизнь на передовой. Но долго учиться не
пришлось - немцы приближались к Москве. Получив начальную подготовку, позволяющую более или менее уверенно чувствовать себя
возле орудий, мы были направлены в действующую армию". [20]
С обретением базовых военных навыков начался фронтовой этап биографии Е.А. Дыскина. В начале
октября 1941 г. он в соответствии с полученной военной специальностью попал в формируемый в Москве 694-й артиллерийский
полк Московской зоны противовоздушной обороны (ПВО), вооруженный 37-миллиметровыми зенитными орудиями. Дыскин стал
наводчиком 3-го зенитного орудия 3-й батареи этого полка.
Данное подразделение имело свою специфику формирования: полк был организован по инициативе
Московского городского комитета партии и штаба Московского военного округа и укомплектован студентами столичных вузов и
комсомольцами московских предприятий. По существу это было ополченское формирование, хотя оно и носило номер регулярной
части Красной армии. Перед отправкой на фронт в полку состоялся митинг, на котором выступил секретарь ЦК ВКП(б) и секретарь
Московского городского комитета партии А.С. Щербаков. [21]
Перед личным составом полка была поставлена боевая задача не допустить прорыва фашистских
бомбардировщиков к Москве, отражать атаки вражеской авиации и уничтожать в воздухе десанты немецких парашютистов. Находясь
в непосредственной близости от передовой, артиллеристы успешно отражали многочисленные налеты фашистской авиации.
Общая атмосфера тех напряженных октябрьских боев нашла отражение в воспоминаниях самого
Е.А. Дыскина: "Наша батарея вела огонь по прорывавшимся к столице самолетам, но и сама подвергалась интенсивному
артиллерийскому и минометному обстрелу - до передовой было рукой подать. Мы понесли первые потери - были убитые и раненые.
Но никто из нас, находившихся под непрерывным артиллерийским обстрелом, не покинул свое орудие и ни на минуту не прекращал
огонь по самолетам и особенно по парашютистам. Последние представляли особую опасность, и немцы рассматривали их как
наиболее эффективную живую силу". [22]
Запоминающимся моментом в прифронтовых буднях Е.А. Дыскина стал допрос трех пленных немецких
парашютистов, который состоялся в середине октября 1941 г. при его участии в качестве переводчика. Командование полка
знало, что лучше всех немецким языком владел Дыскин. Он еще в школе читал книги на немецком языке. [23] Высокий уровень
владения этим языком объяснялся не только тем, что он усердно учил его и в школе, и в институте, но и тем обстоятельством,
что с раннего детства Ефим знал еврейский язык идиш, который является языком германской группы. Немецкий и идиш - очень
близкие родственники.
Допрос в большой избе вел командир полка. В момент допроса один из парашютистов, который
был ранен, попросил воды. Командир приказал: "Принесите ему воды". Дыскин вышел в горницу, где стояли ведра с водой,
зачерпнул кружку и подал ее раненому немцу. Тот взял ее дрожащими руками, но не успел поднести ко рту, как неожиданно
другой немец выбил её из рук и закричал: "Найн!" (нем., нет). Он утверждал, что они победители и не будут ничего брать
из рук побежденных, а Москва уже пала и уже назначен в честь победы парад германских войск на Красной площади. Командир
показал отобранный у немцев пригласительный билет в ресторан по случаю победы за подписью генерал-фельдмаршала фон Бока,
командующего группой армий "Центр", наступавшей на Москву осенью 1941 г. В ответ на это фашистского военнослужащего
пришлось призвать к порядку и сказать, что им не придется торжествовать победу. [24]
Этот эпизод запомнился Е. Дыскину прежде всего тем, что он красноречиво демонстрировал
степень уверенности гитлеровцев в своей победе. Вернувшись в батарею, он рассказал боевым товарищам обо всем, чему был
свидетелем, и это еще более ясно показало им страшное, звериное лицо нацизма. [25]
В результате начавшегося 30 сентября 1941 г. наступления немецких войск на Москву
сложилось положение, при котором вероятность быстрого захвата Москвы танковыми и моторизованными частями противника на
Малоярославецком и Можайском направлениях была весьма высока.
Массированное применение танков противником потребовало от советского командования принятия
срочных мер по организации борьбы с ними, а также пересмотра взглядов на организацию противотанковой обороны. Возникла
острая необходимость усиления армии противотанковыми средствами. Промышленность СССР в начале войны не могла полностью
удовлетворить возросшие потребности фронта в противотанковой артиллерии. С целью выхода из создавшегося положения для
формирования артиллерийских противотанковых частей стали применять 37-, 76- и 85-мм зенитные пушки. Таким образом, в
1941 г. советские войска были вынуждены ценой ослабления прикрытия от ударов с воздуха увеличивать количество
противотанковых артиллерийских частей.
20 октября 1941 г. 694-й зенитный полк был официально преобразован в 694-й
истребительно-противотанковый артиллерийский полк (ИПТАП) (он же артиллерийский полк противотанковой обороны) Резерва
Главного Командования (РГК). Служба в подобных противотанковых подразделениях, которые, как правило, вели бои прямой
наводкой, была сопряжена с крайней опасностью и колоссальными безвозвратными потерями.
В течение первой декады после реорганизации полк по-прежнему действовал как зенитный,
отражая налеты немецкой авиации на Москву. Однако с 1 ноября 1941 г. 694-й ИПТАП был придан 16-й армии Западного фронта
и срочно передислоцирован под г. Волоколамск. К этому времени наступление немецких войск на Западном фронте было
остановлено примерно в 100 км от Москвы. Гитлеровское командование спешно перебрасывало сюда большое количество
артиллерии и танков. Соответственно, советским командованием на Волоколамском направлении срочно создавались новые
оборонительные рубежи.
В рамках подготовки к предстоящим оборонительным боям в течение нескольких дней личный
состав полка осваивал дополнительную квалификацию: метание тяжелых противотанковых гранат (кусок тола в жестяном корпусе,
куда вставлялся запал) и бутылок с горючей смесью, которые назывались "коктейлем Молотова". [26]
В соответствии с планом советского командования, к середине ноября 1941 г. 694-й ИПТАП
занимал позицию в общей системе противотанковой обороны 16-й армии на Волоколамском направлении. 3-я батарея полка
разместилась на позициях 18-й стрелковой дивизии [27] в районе Скирмановских высот, на небольшой Безымянной высотке на
западной окраине деревни Горки Новопетровского (ныне Рузского) района Московской области. Эта деревня исчезла в 1960-х
гг., но остались река и поле, где все еще сохраняются материальные свидетельства прошедшей войны. [28]
Бои 694-го ИПТАП 18-19 ноября 1941 г. в районе деревень Горки, Скирманово и Мамошино Московской области
Второе немецкое наступление на столицу началось 15-16 ноября 1941 г. Германские соединения
к середине ноября смогли привести себя в порядок и несколько пополниться. Погода благоприятствовала гитлеровцам. Почва
уже достаточно промерзла, чтобы по ней могли свободно передвигаться тяжелые бронированные машины. [29]
В канун решающего столкновения командованием полка были предприняты меры по укреплению
морально-психологического состояния личного состава. 16 ноября на 3-ю батарею, в которой имелось четыре 37-мм зенитки,
прибыл комиссар полка старший политрук Федор Хрисанфович Бочаров (1910-1991), имевший солидный боевой опыт. Он собрал
всех бойцов и сообщил, что батарея расположена на самом танкоопасном направлении. Недалеко от позиций батареи находилось
шоссе Волоколамск-Москва. Командование 16-й армии предполагало, что в ближайшее время именно здесь противник попытается
прорваться на шоссе и двинуться на Москву. Перед 3-й батареей стояла задача сделать все возможное и невозможное, чтобы
не пропустить врага. Все поняли, что бой неизбежен, а потому деятельно готовили свои позиции. 17 ноября батарея едва
успела отрыть окопы и укрыть орудия. [30]
2.2. Главный день
Утром 18 ноября 1941 г. противник вклинился в оборону 18-й стрелковой дивизии. Первой
удар танков приняла 3-я батарея, судьба которой сложилась трагически. [31] В результате артиллерийского обстрела
наблюдательного пункта был выведен из строя почти весь находившийся на нем командный состав батареи. Прибывший для
руководства боем комиссар полка Ф.Х. Бочаров столкнулся с критической ситуацией: 4-е и 1-е орудия уже были уничтожены
прямыми попаданиями, а их личный состав был выведен из строя. 2-е орудие было повреждено. Комиссар приказал
артиллеристам сковать прорвавшихся на окраину села автоматчиков противника с помощью гранат и горючей смеси, а сам
направился к единственному уцелевшему 3-му орудию. [32]
Из такой пушки Ефим Дыскин с товарищами громили вражеские танки
Расчет 3-го орудия на тот момент насчитывал четыре человека:
Плохих Семен Евстратович (1912-1943), командир орудия, сержант. [33]
Гусев Петр Федорович (1913-1941), заместитель командира орудия, сержант [34], главный,
правый (по горизонтали) наводчик, ведущий огонь.
Дыскин Ефим Анатольевич (1923-2012), красноармеец [35], левый (по вертикали)
наводчик.
Пленицин Георгий Михайлович (1902-?), красноармеец, подносчик снарядов и заряжающий.
[36]
Противник, видимо, считал, что 3-я батарея полностью уничтожена, но все же для разведки
направил вперед два танка. Они двигались непосредственно на хорошо замаскированное орудие сержанта Плохих, который
накануне приказал расчету тщательно подготовить и углубить огневую позицию. [37], [38] Дождавшись, когда бронетехника
противника приблизится на дистанцию в 250–300 метров, командир орудия дал команду открыть огонь. Наводчики Гусев и
Дыскин оперативно навели орудие на головную машину. Вспоминая этот момент, Е.А. Дыскин писал: "Трудно передать словами
те чувства, которые в тот момент овладевают тобой. Это и страх, и ненависть к врагу, а главное - стремление успеть
опередить врага, собрать все силы, чтобы точно, быстро и метко поразить его. Наступил момент действовать. Последовала
команда - огонь!". Первым же выстрелом танк был подбит, но по приказу Плохих орудие выстрелило еще раз, чтобы
наверняка добить цель. Вражеская машина загорелась. [39]
Уничтожение головного танка вынудило вторую машину противника предпринять маневр обхода,
однако она сразу же была поражена метким выстрелом советских артиллеристов. Теперь весь огонь противника
сосредоточился на единственном действующем орудии батареи. В результате близкого разрыва мины сержант Петр Гусев
погиб, а Ефим Дыскин получил ранение в левое плечо. Несмотря на кровопотерю, красноармеец не оставил огневую позицию.
В этот момент к орудию прибыл полковой комиссар Ф.Х. Бочаров. Благодаря отработанной взаимозаменяемости внутри расчета,
сержант Плохих занял место погибшего Гусева, а комиссар принял на себя командование орудием. Бочаров узнал в левом
наводчике тихого, застенчивого паренька, самого тщедушного на батарее. Он даже вспомнил его фамилию: Дыскин... Снаряды
и мины продолжали рваться рядом. Однако "теперь, как и прежде, главным оставалось опередить врага, быстрее и точнее
выстрелить, оказаться проворнее, тверже, хладнокровнее". [40], [41], [42]
Обнаружив, что советское орудие продолжает вести огонь, противник направил в обход
фланговую группу из трех танков. По команде комиссара Бочарова расчет оперативно перенес огонь на новую угрозу.
Использовав момент остановки головного танка для выстрела, артиллеристы поразили его двумя снарядами, а затем точным
выстрелом в борт уничтожили второй танк. Таким образом, с начала боя расчет ликвидировал четыре танка противника. [43]
Однако потери среди личного состава продолжали расти: командир орудия сержант С. Плохих получил тяжелые осколочные
ранения и потерял сознание, а подносчик снарядов Г. Пленицин был тяжело ранен и вышел из строя. [44] В этих условиях
Ефим Дыскин, проявив исключительную стойкость, совместил функции горизонтального и вертикального наводчиков. Получив
второе ранение в поясницу, он в одиночку подбил последний танк этой группы, ставший пятым с начала боя. Вскоре
красноармеец был ранен в третий раз - в левую голень с повреждением кости. В тяжелейшие минуты боя в нем проявилось
бесстрашие перед лицом надвигавшихся на него вражеских танков и поражающая воображение стойкость. Он, не обращая
внимания на боль, продолжал наводить орудие и стрелять быстрее и точнее вражеских танков. [45], [46]
Вскоре с левого фланга огневую позицию атаковали еще два немецких танка. Комиссар взял на
себя обязанности подносчика снарядов, все остальное делал Дыскин. Расстояние было примерно 50 метров. Дыскин отчетливо
видел, как поворачивается орудие одного из них. У Ефима промелькнула мысль: "Это конец". Силы покидали его. Неимоверным
усилием удалось опередить врага, открыть огонь. Он увидел еще один столб черного дыма. Это был шестой подбитый танк.
[57] После этого комиссар Бочаров был тяжело контужен, однако Е.А. Дыскин, практически теряя сознание от кровопотери,
успел произвести еще один выстрел и поразить седьмой танк. [48] В результате этого беспрецедентного по стойкости боя
натиск противника на данном участке был успешно отражен.
В бою 18 ноября 1941 г. 3-е орудие 3-й батареи 694-го ИПТАП уничтожило семь вражеских
танков, из них три - лично Ефим Дыскин. Этот результат оказался непревзойденным достижением. Впоследствии в ходе
Великой Отечественной войны было зафиксировано всего несколько эпизодов, когда в одном бою одному орудию удалось
подбить семь танков противника, но превзойти рекорд Ефима Дыскина не удалось.
Информация о беспрецедентном подвиге артиллериста оперативно дошла до вышестоящего
командования. Первые сведения о бойце, который вел упорный бой с вражескими танками при одном уцелевшем орудии, принес
в штаб 16-й армии командир соседней воинской части. Об этом также сообщил командир 2-го кавалерийского корпуса
генерал-майор Л.М. Доватор. Заинтересовавшись этим сообщением, командующий 16-й армией генерал-лейтенант
К.К. Рокоссовский поручил командующему артиллерией армии генерал-майору В.И. Казакову выяснить детали. Для этого
Казаков немедленно направил в указанный район двух офицеров. Проведенное ими расследование подтвердило, что бой с
танками противника от начала до конца вел красноармеец 694-го ИПТАП Е.А. Дыскин, уничтоживший совместно с орудийным
расчетом и самостоятельно семь вражеских танков. Командированные офицеры нашли тяжело раненного Дыскина в медсанбате.
[49]
От пришедшего в сознание красноармейца, офицеры узнали самые главные подробности боя.
Все собранные сведения они доложили командованию. Их было достаточно, чтобы оценить беспримерный подвиг наводчика
орудия Дыскина. По приказанию К.К. Рокоссовского было подготовлено представление рядового Е.А. Дыскина к званию
Героя Советского Союза. [50]
Вскоре в окопах под Москвой была распространена фронтовая листовка, посвященная подвигу
героя-артиллериста Ефима Дыскина. [51] В ней отмечалось: "На подступах к Москве на линию нашей обороны наступала
большая группа немецких танков. Наводчик Дыскин знал, что за его спиной родная Москва, в которую нельзя пропустить
фашистов. Знал, что выполнение этой задачи зависело от его личной ловкости, находчивости, смелости. Меткими выстрелами
он поразил четыре фашистских танка, но остальные продолжали надвигаться на него, сея смерть из своих пулеметов и
орудий. Четыре тяжелые раны получил отважный наводчик. Он терял силы, истекал кровью, но, помня, что враг должен быть
остановлен, не покинул своего орудия. Враг не прошел. На поле боя остались пылающие остовы семи вражеских танков".
[52] Эта листовка, наряду с другими, сыграла определенную роль в поддержании боевого духа защитников столицы и
разгроме немецких войск под Москвой.
2.3. Лечение, награждение и учеба
После завершения боя Е.А. Дыскин пришел в себя в медсанбате города Истра (в 35 км
восточнее деревни Горки). Транспортировка раненого осуществлялась в бессознательном состоянии. В медсанбате ему была
оказана первая квалифицированная медицинская помощь, однако состояние артиллериста оставалось очень тяжелым, что
требовало длительного стационарного лечения. Поэтому после соответствующей подготовки Дыскин из медсанбата был
эвакуирован в госпиталь г. Владимир, а впоследствии - в глубокий тыл, в один из эвакогоспиталей (ЭГ-1706) г.
Свердловска (ныне - Екатеринбург). [53]
Выбор данного лечебного учреждения был обусловлен медицинскими показаниями: в госпитали
Свердловска отправляли раненых, сроки лечения которых превышали четыре месяца. Крупный эвакуационный госпиталь ЭГ
1706 до осени 1943 г. возглавлял майор медицинской службы Яков Вениаминович Кауфман. Данное учреждение функционировало
на высоком уровне, в отчетах отмечалось "высокое качество лечения, образцовый уход, хорошее качество питания,
надлежащее гигиеническое содержание" [54], [55]
Несмотря на крайнюю тяжесть множественных ранений, усугубленных значительной кровопотерей и
общим переохлаждением, молодой организм раненого, его воля к жизни в сочетании с высоким профессионализмом врачей
позволили победить смерть и спасли жизнь Дыскину. [56]
Характеризуя тяжесть своего состояния в данный период, Ефим Анатольевич впоследствии писал:
"Выздоравливал я с большим трудом, врачи буквально собирали меня по частям. Мне все старались помочь, поддержать".
[57] Дальнейшая жизнь Е.А. Дыскина сопровождалась постоянной болью в пояснице от оставшихся вражеских осколков.
Превозмогая этот болевой синдром, который он испытывал до конца своей жизни, Ефим Анатольевич иногда шутил на этот
счет: "Осколки в пояснице добавляют мне при необходимости твердости духа и металла в голосе". [58]
Указ о присвоении звания Героя Советского Союза
В период нахождения в Свердловском госпитале в жизни Ефима Дыскина произошло важное и
неожиданное для него событие. Однажды, в середине апреля 1942 г., после поступления почты в палату к красноармейцу
пришли начальник госпиталя, замполит и несколько врачей. Они стали поздравлять его с присвоением звания
Героя Советского Союза. Ему показали газету "Правда" от 13 апреля 1942 г., где был опубликован Указ Президиума
Верховного Совета СССР от 12 апреля 1942 г. В нем звание Героя Советского Союза было присвоено 14 военнослужащим, в
том числе красноармейцу Дыскину Ефиму Анатольевичу. Примечательно, что этим же указом звание Героя было присвоено
легендарному военачальнику, генерал-майору И.В. Панфилову.
Первоначально Дыскин поздравления не принял, поскольку полагал, что речь идет о его
однофамильце. В этой ситуации командование госпиталя приняло решение послать телеграмму подписавшему Указ Председателю
Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинину. В ней были изложены данные о Е.А. Дыскине и о бое, в котором он
участвовал 18 ноября 1941 г. Вскоре от М.И. Калинина пришла ответная правительственная телеграмма, в которой было
подчеркнуто, что звание Героя Советского Союза присвоено именно Е.А. Дыскину, наводчику 37-мм орудия 694-го ИПТАП
противотанкового полка 16-й армии. М.И. Калинин горячо поздравил Дыскина и пожелал ему скорейшего выздоровления.
[59]
Присвоение высшей степени отличия в девятнадцатилетнем возрасте вызвало у Е.А. Дыскина
глубокое чувство гордости и одновременно осознание высокой ответственности. По воспоминаниям самого героя, ранее он
никогда не рассчитывал на столь высокую оценку своего вклада в победу. Вместе с тем Дыскин понимал, какая сложная
моральная обязанность ложится на него, стремясь, по его собственным словам, "всей последующей жизнью оправдать это
высокое доверие. Нельзя оступиться, оплошать, бросить малейшую тень на столь почетное в стране звание. К тому же в это
время звания Героя Советского Союза удостаивались немногие. Это позднее, когда армия перешла в наступление, отмеченных
высокой наградой стало больше". [60]
Полученное из Москвы извещение предписывало артиллеристу лично прибыть в столицу для
получения наград, однако Дыскин был еще слишком слаб, чтобы отправиться в поездку. В связи с этим Президиум Верховного
Совета СССР решил вручить награды непосредственно в Свердловске. [61] Спустя два с половиной месяца после издания
Указа, 26 июня 1942 г., в торжественной обстановке на сцене Театра оперы и балета (по другим данным - в Доме Красной
армии [62]) уполномоченный Государственного Комитета Обороны СССР С.В. Кафтанов вручил красноармейцу Ефиму Дыскину
грамоту Героя Советского Союза, орден Ленина (№ 8154) и медаль "Золотая Звезда" (№ 989). [63]
За мужество и героизм, проявленные в ходе боя 18 ноября 1941 г., государственными
наградами были также отмечены еще два участника боя 3-го орудия 3-й батареи 694-го ИПТАП. Командир орудия сержант
С.Е. Плохих (под его командованием и при непосредственном участии были подбиты первые четыре танка из семи) был
награжден орденом Ленина [64], а комиссар полка Ф.Х. Бочаров - орденом Красного Знамени. [65]
Впоследствии прошедший всю войну и награжденный семью боевыми орденами полковник в
отставке Ф.Х. Бочаров [66] неизменно считал день 18 ноября 1941 г. главным днем своей жизни. [67]
После официального подтверждения факта награждения, Ефим Дыскин незамедлительно
сообщил об этом своим родителям и однополчанам. [68]
Стоит отметить, что к моменту получения этого известия семья героя находилась в
эвакуации. Еще с приближением нацистов к Брянску родители Ефима эвакуировались в Сталинград (ныне Волгоград),
где его отец работал на местном хлебозаводе. [69] В дальнейшем из Сталинграда Дыскины эвакуировались в г.
Осинники Новосибирской (ныне Кемеровской) области. [70]
Вскоре на имя родителей Е. Дыскина поступило поздравление от командования 694-го
ИПТАП в связи с присвоением их сыну звания Героя Советского Союза: "Мы гордимся Вами, советскими патриотами,
воспитавшими народного героя". [71]
Первое упоминание о подвиге артиллериста в прессе появилось задолго до официального
присвоения ему высокого звания. Вероятно, первой в центральной печати публикацией о подвиге Е.А. Дыскина стала
заметка в газете "Комсомольская правда". Спустя всего 10 дней после совершения подвига, 28 ноября 1941 г.,
издание опубликовало довольно точное его описание. Оценивая масштаб содеянного, авторы материала утверждали, что
подвиг Дыскина "никогда не будет забыт советским народом". [72]
Через 6,5 месяцев после выхода Указа о присвоении Е.А. Дыскину звания Героя
Советского Союза, 1 ноября 1942 г., в газете "Красной звезде" была опубликована знаменитая статья Ильи Эренбурга
"Евреи". В данном материале известный писатель намеренно остановился на примерах героизма тех евреев, которые до
войны соответствовали стереотипу "хилого интеллигента". Одним из них был бывший студент Е.А. Дыскин, подвигу
которого был посвящен один абзац. Рассказывая о Дыскине и других воинах-евреях, Эренбург вспомнил старую легенду
о великане Голиафе и о маленьком Давиде с пращей. Он написал: "Когда-то поэты мечтали об обетованной земле.
Теперь для еврея есть обетованная земля: передний край, там он может отомстить немцам за женщин, за стариков,
за детей". [73], [74] Таким образом, впервые в центральной печати было раскрыто еврейское происхождение Е.А.
Дыскина. Рассказав о подвигах евреев-героев, И. Эренбург фактически опроверг получившие широкое распространение
антисемитские мифы о евреях, якобы "воевавших на ташкентском фронте", имея в виду, что они все эвакуировались в
глубокий тыл.
Подвигу Е.А. Дыскина был посвящен ряд публикаций в еще существовавшей в стране в годы
войны еврейской прессе на языке идиш. В ней делалось все возможное, чтобы рассказать о вкладе еврейского народа
в борьбу с нацистской Германией и о доблести еврейских солдат хотя бы читателям-евреям. Ведь власти проводили
политику замалчивания Холокоста и героизма евреев в годы Второй мировой войны.
25 августа 1942 г. издававшаяся на идише газета Еврейского антифашистского комитета
(ЕАК) "Эйникайт" ("Единство") опубликовала статью Рахмиэля Фиша "Герой Советского Союза Хаим Дискин". Редакция
отправила копию материала вместе с поздравлениями самому Дискину в больницу. В благодарственном ответном письме,
опубликованном на страницах "Эйникайт" 5 декабря 1942 г., Е. Дыскин писал (не исключено, что перед публикацией
текст был подвергнут редакторской правке): "От всей души благодарю Вас за искренние и сердечные поздравления. Я
горжусь тем, что осознаю себя сыном великого еврейского народа, давшего миру таких великих людей, как Маркс и Гейне,
Шолом-Алейхем и Эйнштейн, Свердлов и Каганович, Спиноза и [И.-Л.] Перец. Нет слов, чтобы выразить мою бесконечную
любовь к моему многострадальному народу, к его тысячелетней культуре... Наш народ могуч и талантлив, и фашистские
изверги никогда не уничтожат его и не поставят на колени... Буду очень признателен, если Вы отправите этот номер
газеты моим родителям". [75] В Советском Союзе не было другой газеты, кроме "Эйникайт", которая могла бы
опубликовать подобный ответ 19-летнего Героя Советского Союза Ефима (Хаима) Дыскина.
Были также попытки привлечь Е.А. Дыскина к еврейской общественной деятельности.
Так, для поездки за границу ЕАК предложил сформировать делегацию из шести человек. В список кандидатов под четвертым
номером был включен Герой Советского Союза Ефим Дыскин. Однако руководство страны решило сформировать делегацию из
двух человек: Соломона Михоэлса и Ицика Фефера. [76] Их успешное зарубежное турне состоялось в 1943 г. После войны
большая часть активистов ЕАК подверглась репрессиям [77], однако Е.А. Дыскин избежал данной участи, поскольку в
практической деятельности комитета участия не принимал.
В 1942 г. в жизни Е.А. Дыскина, помимо присвоения звания Героя Советского Союза,
произошел ряд других значимых событий.
На базе Свердловского госпиталя, где находился раненый Е.А. Дыскин, размещалось
эвакуированное в июле 1941 г. Киевское военно-медицинское училище. В связи с высокими потребностями фронта в
медицинских кадрах училище перешло на ускоренный годичный курс обучения вместо довоенного трехлетнего. Находясь в
контакте с курсантами, Дыскин привлек внимание командования учреждения. Начальник училища Павел Ильич Гаврось в ходе
личной беседы предложил ему начать посещение занятий. Поначалу Дыскин воспринял это предложение с сомнением,
поскольку он "был очень истощен, болела раненая нога, начался остеомиелит, мучился от бесконечных фурункулов". Кроме
того, Дыскин полагал, что как артиллерист он после выздоровления должен вернуться на фронт в одну из артиллерийских
частей. Однако П.И. Гаврось продолжил убеждать его в необходимости совмещать лечение с учебой, подчеркнув
востребованность военных медиков и малую вероятность возвращения в боевые части из-за серьезности ранения. В конце
концов Е.А. Дыскин принял решение связать свою жизнь с медициной. Данное событие произошло еще до выхода Указа о
присвоении ему высокого звания. Несмотря на перенасыщенную теоретическую и практическую программу, Дыскин серьезно
относился к учебе и постепенно увлекся новой наукой. Большую поддержку в этот период ему оказывал П.И. Гаврось,
связь с которым артиллерист поддерживал в течение многих последующих лет. В итоге доводы начальника училища
подтвердились: вскоре стало известно, что после тяжелых ранений служба в боевых частях Красной армии Дыскину была
противопоказана. [78]
Летом 1942 г., приблизительно в июле, состоялась встреча Е.А. Дыскина с начальником
Главного военно-санитарного управления Красной армии Ефимом Ивановичем Смирновым, прибывшим в свердловский госпиталь
с инспекцией. Ознакомившись с личным делом Героя Советского Союза и курсанта медицинского училища, Е.И. Смирнов
предложил ему продолжить обучение в Военно-медицинской академии (ВМА) им. С.М. Кирова. Данное высшее учебное
заведение отличалось высоким уровнем подготовки кадров и интернациональным составом: в предвоенные и военные годы
среди его курсантов было немало евреев (так, из 473 погибших выпускников ВМА 97 человек, или 20,5%, являлись
евреями). Руководство военно-санитарной службы было заинтересовано в зачислении Дыскина, поскольку на тот момент в
академии не обучались Герои Советского Союза. Дыскин откровенно высказал Смирнову сомнения относительно состояния
своего здоровья. Однако Смирнов, как и Гаврось, заметил: "Что ж, будешь лечиться и учиться. В академии тебя
обязательно вылечат". [79], [80]
Другим препятствием для поступления в академию, куда он должен был прибыть до сентября
1942 г., оставалась неоконченная учеба в военно-медицинском училище. На это Е.И. Смирнов ответил, что необходимо
форсировать учебный процесс для досрочной сдачи выпускных экзаменов, в чем и оказал содействие Дыскину. Успешно сдав
экзамены за весь курс, Ефим Дыскин стал военным фельдшером с присвоением звания лейтенанта медицинской службы.
Получив официальное направление от Е.И. Смирнова, в августе 1942 г. он отправился в Самарканд, где в эвакуации
находилась ВМА. [81]
Получив отпуск, сперва он заехал в г. Осинники повидать родителей. "По инициативе
горкома комсомола 20 августа в клубе им. Сталина состоялась встреча тов. Дыскина с молодежью г. Осинники. Затаив
дыхание, слушали молодые горняки простой и яркий рассказ о фронтовых буднях. Тов. Дыскин призвал всю молодежь города
трудиться еще упорнее, неустанно усиливать помощь фронту, настойчиво овладевать военной техникой". [82] Подобные
публичные выступления перед советскими гражданами стали регулярной практикой для Героя Советского Союза Е.А.
Дыскина.
В сентябре 1942 г. в Самарканде Е.А. Дыскин поступил в ВМА. [83] Вся его последующая
жизнь была неразрывно связана с учебой и службой в этом престижном учебном заведении.
На занятия и лекции он ходил с трудом. Мешали плохо заживающие раны, осложнения,
дополнительные операции. Дыскин старался не обращать внимания на боль. Помогали книги, надежды на выздоровление и
желание учиться. Для него началась новая жизнь. Появилась цель - стать военным врачом. Собранный и целеустремленный,
способный и ответственный, Е.А. Дыскин вызывал у друзей и преподавателей уважение и симпатию. [84]
Важной вехой в личной жизни Е. А. Дыскина в самаркандский период стало знакомство с
Дорой Дубовой. Это произошло в одной из клиник Самарканда, где курсант проходил лечение, а Дора, окончившая школу,
работала лаборанткой. Она эвакуировалась из-под Киева и была на год моложе Ефима. 9 сентября 1943 г. Ефим и Дора
поженились. Через год у них родилась дочь Инна, а через 11 лет - сын Дмитрий. В 1943 г. Д. Дубова поступила в
Самаркандский медицинский институт, что позволило супругам оказывать друг другу взаимную помощь в учебе. При
обострениях болезни жена оказывала Е.А. Дыскину необходимую медицинскую поддержку. Супруги прожили вместе 69 лет.
[85]
В Самарканде Е.А. Дыскин познакомился с эвакуировавшимся туда Моисеем Хащеватским -
еврейским советским поэтом, драматургом, переводчиком и литературным критиком, писавшим на идише. Его очень
заинтересовала судьба молодого Героя Советского Союза. В результате многих бесед с Дыскиным М. Хащеватский написал
брошюру, в которой подробно рассказал о биографии и подвиге Ефима Дыскина. Брошюра "Хаим Дыскин. Дер Хелд фун
Советнфарбанд" ("Хаим Дыскин. Герой Советского Союза") была опубликована в Москве в 1943 г. [86] Она широко
цитируется в данной работе.
Учеба Е. Дыскина в академии была длительной. После завершения Курской битвы все военные
академии были переведены с ускоренных на полные (пяти-шестилетние) курсы обучения. [87]
После полного освобождения Ленинграда от нацистской блокады, в феврале 1944 г.,
курсанты и преподаватели ВМА возвратились из эвакуации в Ленинград. Ситуация в городе в этот период оставалась крайне
тяжелой, поскольку требовалось восстановить практически все компоненты жизнеобеспечения населения. Несмотря на
масштабные материально-бытовые трудности, курсанты и сотрудники академии, среди которых был и Е.А. Дыскин, успешно
справились с возложенными на них задачами.
В 1944 г. Е.А. Дыскин вступил в Коммунистическую партию. [88] Уже тогда это было
необходимым условием, позволяющим рассчитывать на успешное продвижение по службе.
В годы учебы в академии Дыскин периодически на один-два месяца госпитализировался.
Известный хирург и ученый, полковник (впоследствии генерал-майор) медицинской службы, сотрудник ВМА Тувий Арьев
дважды оперировал его. Постепенно состояние здоровья Ефима Анатольевича стабилизировалось, чему способствовали
профессионализм врачей, молодость героя и забота жены. [89]
3. После войны
В 1947 г. Ефим Анатольевич окончил академию, став военным врачом. В этот же году Е.А. Дыскин
прошел по конкурсу в адъюнктуру при ВМА, а в 1951 г., защитив диссертацию, стал кандидатом медицинских наук.
[90]
В данный период в СССР усилились проявления государственного антисемитизма, выражавшиеся в
дискриминационной политике по отношению к еврейскому населению и формировании в общественном дискурсе его негативного
образа. Е.А. Дыскин ощущал на себе влияние этих общественно-политических тенденций, однако статус Героя Советского
Союза в значительной степени нивелировал для него риски прямых преследований.
Начало 1950-х гг. явилось сложным периодом в истории ВМА. Академия, как и вся страна,
подверглась серьезным потрясениям в связи с антисемитским "делом врачей-вредителей", среди которых оказались
выпускники и профессора ВМА. [91]
В связи с "делом врачей" был снят с поста министра здравоохранения СССР Е.И. Смирнов. Он якобы
"не проявил бдительности и принципиальности в деле выявления вредителей и сросся с разоблаченными врачами-вредителями".
В этот период Е.И. Смирнов находился под угрозой ареста, однако после смерти Сталина и закрытия дела его назначили
руководить ВМА в Ленинграде. [92] Таким образом, во главе академии встал человек, который десять лет назад
способствовал поступлению Е.А. Дыскина в ВМА. О нем и П.И. Гавросе Е. Дыскин писал: "Они в полной мере определили и
направили всю мою последующую жизнь, и я навсегда сохранил к ним безграничное уважение и благодарность". [93]
Ефим Анатольевич Дыскин
Научно-преподавательская деятельность Е.А. Дыскина развивалась успешно. В 1961 г. он защитил
докторскую диссертацию, в 1966 г. стал профессором, а в 1968 г. - начальником кафедры нормальной анатомии, которой
руководил в течение 20 лет. В 1981 г. Е.А. Дыскину присвоили воинское звание "генерал-майор медицинской службы". В
общей сложности за годы работы ученый опубликовал более 200 научных трудов и учебно-методических работ. В 1988 г. Ефим
Анатольевич вышел в отставку, однако продолжал трудиться в ВМА на кафедре судебной медицины в должности
профессора-консультанта. Под руководством Е.А. Дыскина была сформирована научная школа: он являлся научным руководителем
15 кандидатских и консультантом семи докторских диссертаций. Таким образом, он стал видным ученым, внесшим большой вклад
в развитие медицины. [94]
Ефим Анатольевич Дыскин умер 14 октября 2012 г., не дожив трех месяцев до своего девяностолетия.
Совершенный им фронтовой подвиг вошел в историю как один из наиболее значимых и ярких символов битвы за Москву и всей
Второй мировой войны.
Литература:
1. Павел Трояновский. Маршал Советского Союза Г.К. Жуков: В ноябре-декабре 1941 года в боях под Москвой... // Литературная
газета. 18 ноября 1981 г. С. 121.
2. Государственный архив Брянской области. Ф. 3083. Оп. 1. Д.365. Лл.110, 110об.
3. Черта оседлости // Краткая еврейская энциклопедия. Том 9. 1999. Кол. 1188–1198.
4. Брянщина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Люди. События. Факты. Брянск, 2020. С. 270.
5. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд (идиш, Хаим Дыскин. Герой Советского Союза). M. Дер Эмес, 1943. С. 2.
6. Петровская О.М. Интерактивное занятие с учителями по выставке "Дорогами памяти".
7. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 2-3.
8. Там же. С. 3.
9. Казаков В. Герой Советского Союза красноармеец Хаим Тевелевич (Ефим Анатольевич). Судьба героя // Евреи и еврейский народ. Еврейский
самиздат. Том 14. Еврейский университет в Иерусалиме. Центр документации восточноеврейского еврейства. Иерусалим. 1978. С. 132.
10. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 4.
11. Илья Эренбург. Евреи // Газета "Красная звезда". № 258 (5322), 1 ноября 1942 г. C. 3.
12. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 5.
13. Колесников Ф.И., Афроимов И.Л. Брянщины слава боевая. М.: ДОСААФ, 1979. С. 16.
14. Московский институт философии, литературы и истории // Большая российская энциклопедия 2004–2017.
15. Студенческий билет Ефима Дыскина, выданный в сентябре 1940 г.
16. Труд и качество жизни населения России (к 100-летию со дня рождения Е.И. Капустина): Сборник. М.: ИЭ РАН, 2021. С. 12.
17. Дыскин Ефим. Солдатский долг // Книга Живых. Воспоминания евреев-фронтовиков, узников гетто и нацистских концлагерей, бойцов
партизанских отрядов, защитников блокадного Ленинграда. Кн. 2. СПб. 2004. С. 8.
18. Там же.
19. Дыскин Ефим Анатольевич // Портал "Память народа".
20. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 8-9.
21. Павел Трояновский. Третья батарея. Из записок фронтового корреспондента // Журнал "Москва". № 12. 1983. С. 153.
22. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 9.
23. И.В. Гайворонский, Д.Е. Дыскин, А.Ю. Емельянов. Герой Советского Союза, генерал-майор медицинской службы, профессор Ефим
Анатольевич Дыскин (1923–2012 гг.) // Медико-биологические и социально-психологические проблемы безопасности в чрезвычайных
ситуациях. 2015. No 2. С. 6.
24. Елена Севенард. Жизнь героя Ефима Дыскина // Газета "Биробиджанер Штерн". 18 декабря 2019 г.
25. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 10.
26. Философский факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова: очерки истории. Современные тетради.
2002. С. 159.
27. Битва за столицу. Т. 1. От обороны к контрнаступлению: Cб. док. М.: Б. и., 1994. С. 235.
28. Роман Липкин. Возвращение истории. Память о боях Великой Отечественной сохранится навсегда // ФСБ: за и против. №6(64). 2019. С. 16-17.
29. Мягков М.Ю. Битва под Москвой. // Вестник МГИМО-Университета. 2010. С. 6.
30. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 11.
31. Гершон Шапиро. Евреи - Герои Советского Союза. Тель-Авив: Б. и. 1982. С. 249.
32. Казаков К.П. Всегда с пехотой, всегда с танками. М. Воениздат, 1969. С. 46-47.
33. Плохих Семен Евстратович // Портал "Память народа".
34. Гусев Петр Федорович // Портал "Память народа".
35. Дыскин Ефим Анатольевич // Портал "Память народа".
36. Пленицин Георгий Михайлович // Портал "Память народа".
37. Гершон Шапиро. Евреи - Герои Советского Союза. Тель-Авив: Б. и. 1982. С. 249-250.
38. Валерий Каджая. Почему не любят евреев? // Сайт "krotov.info".
39. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 12.
40. Там же.
41. Казаков К.П. Всегда с пехотой, всегда с танками. М. Воениздат, 1969. С. 48-50.
42. Евреи и еврейский народ. 1948–1953: Сборник материалов из советской печати. Т. 7. Иерусалим, 1978. С. 151.
43. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 12.
44. Ефим Анатольевич Дыскин // Музей "Скирмановские высоты". 13 июля 2023.
45. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 12.
46. Гершон Шапиро. Евреи-Герои Советского Союза. С. 250.
47. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 13.
48. И.В. Гайворонский, П.С. Пащенко, М.В. Твардовская, Г.И. Ничипорук. Профессор Ефим Анатольевич Дыскин. Военно-медицинская
академия. 2013. С. 7.
49. Казаков В. Герой Советского Союза красноармеец Хаим Тевелевич (Ефим Анатольевич). Судьба героя. С. 130-131.
50. Гершон Шапиро. Евреи - Герои Советского Союза. 1982. С. 251.
51. Спустя полвека. М. Московский рабочий. 1967. С. 223.
52. Колесников Ф.И., Афроимов И.Л. Брянщины слава боевая. М.: ДОСААФ, 1979. С. 16.
53. Архив военно-медицинских документов в СПб. Письмо автору от 11 июля 2024 г. №6/7/4-591.
54. Анатолий Пискунов. Госпиталь 1706 // Сайт "proza.ru".
55. Кауфман Яков Вениаминович // Портал "Память народа".
56. Дорогами Победы. 1945-2020. Международный Союз Писателей им. св. св. Кирилла и Мефодия.
57. А.Я. Фисун, И.В. Гайворонский, М.М. Одинак, И.В. Литвиненко, Г.И. Ничипорук, Д.Е. Дыскин, М.А. Кошкарев. Герой Советского Союза
Дыскин Ефим Анатольевич – человек-легенда (к 75-летию победы в Великой Отечественной войне). С. 248.
58. Бортаковский Т.В. "Наградить... посмертно". Непростые судьбы Героев Советского Союза.
59. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 13.
60. Там же. С. 13-14.
61. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 15.
62. Там же.
63. Т.В. Бортаковский. "Наградить… посмертно". Непростые судьбы Героев Советского Союза.
64. Плохих Семен Евстратович // Портал "Память народа".
65. Бочаров Федор Хрисанфович // Портал "Память народа".
66. Там же.
67. Павел Трояновский. Третья батарея. С. 158.
68. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 13.
69. Герой Советского Союза Е.А. Дыскин // Газета "Сталинградской правды" 09.05.1942.
70. Сообщение Д.Е. Дыскина от 07.08.2024 // Архив автора.
71. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. С. 15.
72. На подступах к Москве за 10 дней уничтожено 330 вражеских танков // Газета "Комсомольская правда". 28 ноября 1941 г.
73. Илья Эренбург. Евреи // Газета "Красная звезда". № 258 (5322), 1 ноября 1942 г. C. 3.
74. Параллельные вселенные Давида Шраера-Петрова. Сборник статей и материалов к 85-летию писателя. Санкт-Петербург : Academic
Studies Press / Библиороссика, 2021.
75. Efim (Chaim) Diskin // The International Institute for Holocaust. Research Research. Projects Jews in the Red Army, 1941–1945.
76. Gennady Estraikh. The Life, Death, and Afterlife of the Jewish Anti-Fascist Committee. P. 139-148.
77. Еврейский антифашистский комитет // Краткая Еврейская Энциклопедий (КЕЭ), том: 1 + Доп. 3. Кол.: 156–159 + 159–165. Издано: 2003.
78. Дыскин Ефим. Солдатский долг. С. 14-15.
79. Петр Николаев. Жуков приказал отметить... // Сайт "armystandard.ru" 25 января 2023.
80. Илья Никберг: Медики-евреи на фронтах Великой Отечественной войны // Журнал-газета "Мастерская". 10.05.2015.
81. Т.В. Бортаковский. "Наградить… посмертно". Непростые судьбы Героев Советского Союза.
82. Встреча с героем // Газета "За уголь". №78 (960). г. Осинники, Новосибирская обл. 22 августа 1942 г. С. 2.
83. Письмо Начальника кафедры нормальной анатомии ВМА профессора И.В Гайворонского от 25 июня 2024 г. автору.
84. И.В. Гайворонский, П.С. Пащенко, М.В. Твардовская, Г.И. Ничипорук. Профессор Ефим Анатольевич Дыскин. Военно-медицинская академия.
2013. С. 13-14.
85. Там же. С. 14-15.
86. Хащеватский М. Хаим Дыскин. Дер Хелд фун Советнфарбанд. 15 с.
87. Давид Гольдштейн. Когда антисемитизм распространился в Советской армии, и отзвук "Дела врачей" в моей жизни // "Заметки по
еврейской истории". №6 (78). Март 2007 г.
88. Т.В. Бортаковский. "Наградить… посмертно". Непростые судьбы Героев Советского Союза.
89. Е.А. Дыскин. Солдатский долг. С. 15.
90. Фазылова М.Х. Вклад Е.А. Дыскина в анатомию // Бюллетень медицинских Интернет-конференций. 2019. Том 9. № 9. С. 391.
91. Лада Кравцова. Непростая математика... // Сайт "vmeda.org". 03.06.2019.
92. Сергей Хрущев. Никита Хрущев реформатор. М. Время, 2010 г.
93. Е.А. Дыскин. Солдатский долг. С. 15.
94. А.Я. Фисун, И.В. Гайворонский, М.М. Одинак, И.В. Литвиненко, Г.И. Ничипорук, Д.Е. Дыскин, М.А. Кошкарев. Герой Советского Союза
Дыскин Ефим Анатольевич – человек-легенда (к 75-летию победы в Великой Отечественной войне). С. 250.
Опубликовано 22-08-2024
Статья Яков Пасик "Жизнь и подвиг Ефима (Хаима) Дыскина" опубликована 20.08.2024 в интернет-журнале
ЧАЙКА SEAGULL MAGAZINE // https://www.chayka.org/node/15488
Отзыв на статью Пасик Я. Жизнь и подвиг Ефима (Хаима) Дыскина
Глубокоуважаемый Яков!
Я внимательно ознакомился с Вашей монографией "Жизнь и подвиг Ефима (Хаима) Дыскина" и должен сказать, что
она мне понравилась. О Дыскине Ефиме Анатольевиче изданы книги и сняты фильмы. Однако они были посвящены отдельным эпизодам жизни этого
великого человека и, большей частью, представляли собой компиляцию ранее изданных публикаций. Ваша монография отличается полнотой
изложения достоверных фактов, полученных из архивных источников. Признаюсь, о некоторых из них я узнал впервые от Вас. Особенно это
касается биографии родителей, цитирования высказываний командиров Советской Армии, подробного описания хода боя на Волоколамском
направлении и этапного лечения раненого красноармейца Ефима Дыскина. Следует признать, что в предшествующих изданиях нередко встречались
разногласия, которые вызывали некоторое недоверие к происходящим событиям. В частности, поднимался вопрос: почему артиллерист Ефим Дыскин,
получив звание Героя Советского Союза, не продолжил участие в боевых действиях, а пошёл учиться в ВМА? С уверенностью можно утверждать,
что Вам удалось убедительно показать причины такого выбора и обосновать это состоянием здоровья героя.
В Вашей работе очень убедительно показано, что в нашей многонациональной стране представители любого народа
готовы совершить героический подвиг за Родину. Что касается еврейского населения, то, как наглядно продемонстрировано в Вашей монографии,
это преданные своей Отчизне, талантливые и многогранные люди.
Что же можно добавить о Ефиме Анатольевиче Дыскине к написанному Вами? Я думаю, только его приверженность и
любовь к военной службе, которой он отдал всю свою жизнь. Всю научную деятельность в период руководства кафедрой нормальной анатомии и в
статусе профессора-консультанта на кафедре судебной медицины Ефим Анатольевич посвятил изучению морфологии огнестрельной раны и
баллистических свойств различных поражающих элементов. Это способствовало разработке нового оригинального научного направления "Анатомия и
военная медицина". Конечно, данное направление формировалось, прежде всего под впечатлениями от войны и соответствовало запросам
Вооруженных Сил по защите нашего государства. Об этом подробно написано в нашей монографии "Профессор Ефим Анатольевич Дыскин", которая
была издана к 90-летию со дня рождения Героя Советского Союза.
.
С уважением,
заведующий кафедрой нормальной анатомии, заслуженный деятель науки РФ, профессор И.В. Гайворонский
Впервые опубликовано 5 сентября 2024 г.
|