Яков Пасик
Уникальная история спасения евреев в селе Благодатное
Впервые информация о спасении 32 евреев в оккупированном украинском селе Благодатное Щорского (впоследствии
Криничанского, ныне Каменского) района Днепропетровской области появилась в "Черной книге", составленной и литературно обработанной коллективом
советских журналистов под руководством Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана в 1940-х гг. Однако советское руководство запретило публикацию этой
книги в СССР. Она была напечатана в Иерусалиме в 1980 г. [1] В ней был помещен небольшой рассказ Ф.М. Гонтовой, в котором очень коротко описывалась
история группы евреев из г. Енакиево Донецкой области, выживших в с. Благодатное. [2] После падения советской власти, проводившей политику
замалчивания Холокоста, в России и Украине появились более подробные публикации о спасении евреев в Благодатном. [3], [4], [5], [6], [7], [8], [9]
Анализ этих публикаций и новых материалов [10], [11], [12], [13], [14], [15] позволяет детально описать историю спасения и установить поименно всех
участников тех событий.
Большинство взрослых участников событий родились и жили в еврейской земледельческой колонии Излучистая. Она была
основана в 1824 г. в Херсонской губернии евреями-переселенцами Могилевской и Витебской губерний. В 1930 гг. село (так стали официально называть
еврейские колонии в советские годы) Излучистое входило в состав Сталиндорфского еврейского национального района, ныне оно входит в Софиевский район
Днепропетровской области Украины. [16]
Привычное течение жизни еврейских хлеборобов Излучистой кардинально изменилось, после того как 22 июня 1941 г. началась
самая страшная и кровопролитная война в мировой истории. Быстро продвигаясь по территории СССР, нацистские войска уже к середине июля приблизились к
центральной части Украины. Днепропетровской области угрожала германская оккупация. В первых числах августа 1941 г. началась эвакуация в Сталиндорфском
районе.
Часть еврейского населения Излучистого, понимавшая необходимость эвакуации, покинула село и на подводах
двинулась на восток. Среди беженцев были семьи Кусковских.
Семья Григория Самойловича Кусковского 1902 г.р. - он, его жена Соня Кусковская (Центнер) 1909 г.р. и четверо детей:
Мария 1929 г.р., Михаил 1931 г.р. (по документам 1932 г.), Дина 1938 г.р. и Евгения 1941 г.р.
Семья Риты Иосифовны Кусковской (Кадушевич) 1912 г.р. - она и двое детей: Леонид 1934 г.р. и Мила 1940 г.р. Муж Риты
и отец ее детей Кусковский Арон Самойлович, 1909 г.р., был призван по мобилизации в 1941 г. Старший лейтенант, командир роты А.С. Кусковский пропал
без вести в сентябре 1941 г. [17]
Семья Фени Самойловны Нахимович (Кусковской) - она и четверо детей: Митя 1928 г.р., Роман 1932 г.р., Александр 1939 г.р.
и Людмила 1941 г.р. Муж Фени и отец ее детей Нахимович Лев Григорьевич, 1906 г.р., уроженец г. Прилуки Черниговской области, был призван
Сталиндорфским РВК 24 июля 1941 г. и вскоре пропал без вести. [18]
Вместе с перечисенными тремя семьями в эвакуацию также отправились Хая Кусковская (мать Григория и Фени) и ее дочь
Лея (Елена) Самойловна Бабская (Кусковская). Муж Хаи Самуил Кусковский, отец Фени и Леи, пропал без вести в годы Голодомора и, по всей вероятности,
стал жертвой каннибалов из соседних деревень. Муж Леи Зейлик Бабский находился в действующей армии, а ее взрослые дети Сара и Михаил жили в других
местах.
В то время как эти семьи двигались на восток, участь оставшихся в колонии жителей оказалась трагической. В середине
августа 1941 г. с. Излучистое было захвачено немецкими войсками. В период оккупации села евреи размещались в гетто и использовались на тяжелых
работах. 30 мая 1942 г. узники гетто были расстреляны у с. Златоустовка. [19]
В отличие от оставшихся в оккупации односельчан, уехавшим Кусковским сопутствовала удача. Им удалось переправиться
через Днепр и оторваться от наступающих немецких войск. Они направились в г. Енакиево, где жили их родственники и земляки. Преодолев примерно 400 км,
они прибыли в Енакиево (в 1937-1943 гг. - г. Орджоникидзе) - крупный промышленный центр в Донбассе, ставший в 1930-х гг. одной из важнейших
промышленных баз страны. До войны г. Енакиево привлек к себе крестьян, в том числе евреев-земледельцев Излучистого, возможностью трудоустройства
и учебы.
В период индустриализации, в 1933 г., сюда из Излучистого переехала семья Гонтовых. Глава семьи - Матвей Григорьевич
(Мотл Гершович) Гонтов 1897 г.р. Его жена - Лиза Марковна Гонтова (Трайбер) 1900 г.р. Их дети: Роза 1921 г.р., Абрам 1924 г.р., Екатерина 1930 г.р.
и Раиса 1933 г.р. В Енакиево Матвей возил на подводе уголь от шахты до железнодорожной станции. Однажды подводу перегрузили, колесо слетело с оси,
подвода завалилась набок и придавила ногу Матвея. С тех пор он заметно хромал и выглядел старше своих лет. "Старик Гонтов" - так его все называли,
а ему было чуть больше сорока лет. Матвея из-за инвалидности на фронт не призвали. С первых дней войны был призван в действующую армию муж Розы,
вышедшей замуж в предвоенном году. Недолго пришлось воевать ее мужу - Натан Яковлевич Шабес 1914 г.р., уроженец г. Енакиево, погиб в бою 9 августа
1941 г. в Псковской области. [20] 11 сентября 1941 г. Роза родила девочку. Похоронка к тому времени была уже получена. Девочку по имени отца
назвали Натой (Наташей).
Осознание грозящей опасности пришло к жителям Донбасса довольно быстро. В конце лета в Енакиево стали поступать
беженцы из западных и центральных областей Украины. Они рассказывали страшные истории об уничтожении евреев на оккупированных территориях. Эти
рассказы произвели сильное впечатление на Гонтовых и их родственников. Они осознали, что если город будет захвачен врагом, все оставшиеся в нем
евреи будут уничтожены.
К концу сентября 1941 г. фронт приблизился к Енакиево настолько, что уже не оставалось сомнений в необходимости
эвакуации. На восток пошли эшелоны с оборудованием и специалистами промышленных предприятий. Но из-за острого дефицита железнодорожных вагонов
государство было не в состоянии осуществить полную эвакуацию предприятий и граждан, не желавших оставаться на оккупированной территории. В этой
ситуации еврейское население могло рассчитывать только на собственные силы.
Семья Матвея Гонтова и жившие в Енакиево их родственники решили уходить вместе с Кусковскими на повозках,
запряженных лошадьми. Вместе с семьями Матвея Гонтова и Розы Шабес (Гонтовой) на восток отправились:
Семья Фиры (Эсфирь) Моисеевны Гонтовой (Трайбер, однофамилица Лизы Гонтовой) 1909 г.р. - она с двумя дочерьми:
Катей 1935 г.р. и Раей 1937 г.р. Муж Фиры (брат Матвея) Хаим Гершович Гонтов 1907 г.р., уроженец колонии Излучистая, в начале войны был призван
Енакиевским военкоматом в действующую армию и пропал без вести в сентябре 1941 г. [21]
Семья Григория (Герш-Лейб) Марковича Трайбера (Брат Лизы Гонтовой) 1901 г.р. - он, его жена Раиса Абрамовна с тремя
детьми: Алексеем (Абрамом), 1928 г.р., Анной и Басей.
Семья Григория Моисеевича Пересецкого, 1903 г.р., уроженца с. Излучистое - он, его жена Бетя Григорьевна
(родственница Матвея) с сыном Ефимом.
Всего их было восемь семей и две одинокие женщины.
Обоз беженцев в конце сентября 1941 г. двинулся из Енакиево на восток, в направлении Сталинграда. Преодолев примерно
370 км, они прибыли в станицу Милютинскую Ростовской области, расположенную почти на прямой, соединяющей Енакиево и Сталинград. К этому времени
темпы продвижения германской армии стали замедляться, и в начале декабря 1941 г. фронт в Донбассе стабилизировался. В этой ситуации беженцы из
Енакиево решили остановиться в станице.
С оставшимися же в оккупированном Енакиево евреями произошло следующее. 28 февраля 1942 г. все евреи (свыше 500
человек) были согнаны в четыре барака. 5 мая началась ликвидация еврейского лагеря, евреев на грузовиках увозили в соседнюю Горловку. В течение этого
и следующего дня нацисты расстреляли и сбросили в шахту примерно 500 евреев Енакиево. [22]
Судьба бежавших из Енакиево в станицу Милютинскую сложилась иначе. В действующую армию были призваны Григорий
Пересецкий, пропавший без вести на фронте в декабре 1943 г., [23] Григорий Трайбер, погибший в бою 8 февраля 1945 г. [24] и Григорий Кусковский,
демобилизовавшийся в 1946 г. [25] Таким образом, в группе остался единственный мужчина - Матвей Гонтов. Здесь группа пополнилась еще одним
человеком - в марте 1942 г. Рита Кусковская родила дочь Соню.
Относительно мирный период пребывания беженцев в Ростовской области прервался в связи с радикальным изменением
стратегической обстановки на фронте. Летом 1942 г. немецкие войска начали широкомасштабное наступление на юг и юго-восток, по направлению к
Сталинграду и нефтяным месторождениям Кавказа. В связи с приближением фронта (оккупация Милютинского района шла с 5 по 12 июля 1942 г.) группа
из 32 беженцев под руководством Матвея Гонтова в конце июня вновь попыталась уйти на восток. Однако путь преградили боевые действия, десант
противника у Дона и бомбежки, из-за чего группе пришлось прятаться в камышах. Поняв, что дорога отрезана, беженцы уничтожили документы,
содержавшие сведения об их еврейском происхождении. Утром обнаруженные немецкими военными люди получили приказ возвращаться домой. Чтобы добыть
хоть какую-то бумагу для спасения, Матвей отправил к офицеру Бетю Пересецкую, которая в совершенстве знала немецкий язык благодаря жизни среди
немецких колонистов в Излучистом.
Перед тем как отправить женщин на переговоры, Матвей обговорил с ней и со своей старшей дочерью Розой план действий.
Бетя и Роза с ребенком на руках направились к офицеру. В соответствии с выработанной легендой, Бетя Григорьевна превратилась в немку Берту
Генриховну, Роза - в Риму, а Наташа, белокурая с голубыми глазами дочка Розы, выглядевшая "идеальным арийским ребенком", стала дочерью
репрессированного советского немца. Берта со слезами на глазах рассказала офицеру, что она и Наташа - немки, из-за своего этнического происхождения
преследовавшиеся советской властью. Согласно ее словам, остальные члены группы - украинцы, которые также притеснялись властями как бывшие "кулаки",
скрывали ее от репрессий и не раз спасали ей жизнь. Все они якобы вынуждены были бежать от местных властей, а теперь, после освобождения, хотят
вернуться домой. Случилось чудо - Бетя говорила так уверенно и так чисто, что у немецкого офицера эта легенда не вызвала сомнений. Офицер дал
Наташе большой кулек конфет и приступил к составлению документа. В нем сообщалось, что его обладатели прошли проверку, возвращаются домой на трех
подводах, имея при себе корову, и нуждаются в содействии оккупационных властей. Документ на армейском бланке был заверен подписью и печатью.
Полученный охранный лист сыграл впоследствии важную роль в судьбе группы Матвея Гонтова.
Обоз Гонтова развернулся и двинулся в обратную сторону, на запад. Перед беженцами встал вопрос о конечном пункте
маршрута. Возвращаться в станицу Милютинскую и Енакиево было невозможно, поскольку приближение к местам, где их могли опознать, представляло
смертельную опасность. Поэтому было решено направиться в сторону Ворошиловградской (ныне Луганская) области. По дороге беженцы пытались найти в
глубинке полузаброшенное маленькое село, чтобы прибиться к местному колхозу, найти там жилье и работу.
Передвижение обоза подчинялось строгим правилам конспирации. Чтобы свести к минимуму встречи с людьми, стремились
обходить большие населенные пункты и использовать глухие проселочные дороги, шли в основном ночью. Днем, чтобы никому не попасть на глаза,
отсиживались в балках, оврагах, посадках... Питались тем, что находили по пути: на полях, в огородах и садах. Очень помогала корова, спасая детей
от голода своим молоком. Если встреча с людьми или тем более с полицаями становилась неизбежной, прятали явно похожих на евреев членов группы,
уложив их на подводы и укрыв тряпками. Еврейские кудри стригли либо повязывали платки на головы. Необрезанных мальчиков держали нагишом. Хая
Кусковская, практически не говорившая по-русски, а также лица, которые картавили или говорили с еврейским акцентом, становились "глухонемыми"
и все время молчали. Еврейские имена заменили на русские. Матвей выдавал себя за татарина, потому что им так же, как и евреям, делали
обрезание.
Несмотря на предпринимаемые меры предосторожности, встречи с полицаями всегда были очень опасны. Обычно такая
встреча происходила следующим образом. Они подозрительно осматривали людей, а потом со злорадством спрашивали: "Це що жиди, а ми вже всіх
перестріляли, звідки ви взялися?" После этого вперед выходила Берта, доставала документ, показывала его полицаям, затем громко переводила его
содержание. Если это было недостаточно, она требовала встречи с немецким офицером. Как правило, после этого полицаи, схватив что-то с подвод,
уходили.
В ряде случаев уйти от полицаев не удавалось - тогда, как ни странно, приходилось искать помощи у немцев. Вот один
из таких эпизодов. Группа была остановлена невдалеке от города Краснодона Ворошиловградской области. На этот раз немецкий документ не помог.
Полицаи заставили обоз въехать во двор полицейского участка на окраине города. Двор был огорожен высоким забором. Задержанным стало понятно, что
вскоре их расстреляют. Оставалась надежда только на немцев. Во дворе находилось много полицаев, но немецких солдат или офицеров среди них не было.
К счастью, когда стемнело, Гонтов и Берта смогли найти щель в дощатом заборе и незаметно выбрались наружу. На проходившей рядом дороге, где часто
ездили машины, они остановили легковой автомобиль. В нем оказался немецкий офицер. Берта передала ему документ и со слезами рассказала, что она
немка, а полицаи загнали ее родных во двор и собираются расстрелять. Офицер усадил Гонтова и Берту в автомобиль, и они въехали обратно во двор.
Офицер приказал немедленно освободить арестованных. Беженцы благополучно выехали со двора, а немецкий офицер еще несколько километров сопровождал
их на своей машине. Таких случаев, когда все находились на волосок от гибели, было немало.
Пройдя с огромным трудом и риском для жизни с востока на запад по территориям Сталинградской (ныне Волгоградской),
Ростовской, Ворошиловградской (ныне Луганской), Сталинской (ныне Донецкой) и Днепропетровской областей и не найдя убежища, группа Гонтова вышла к
Днепру. Приближалась зима. Погода стояла холодная, и нужно было срочно искать место для зимовки. По ту сторону реки оставалась слабая надежда укрыться
в небольшом селе Благодатном, где у одной из женщин жил знакомый ветеринарный фельдшер Г.И. Волкозуб. Однако для переправы через Днепр требовался
пропуск. Беженцы очень боялись, что именно здесь, при проверке документов, их разоблачат. Положение казалось безнадежным. Взрослые решились на
отчаянный шаг: старшие дети должны были взять младших и парами разойтись в разные стороны - в надежде, что хоть кто-то останется в живых. Но когда
это решение объявили детям, старшие категорически отказались подчиниться. Они плакали и кричали, что если и погибать, то только всем вместе. Тогда
Берта отправилась на контрольно-пропускной пункт, предъявила документ и объяснила, что группа направляется на родину, в Одесскую область. Ее долго
допрашивали, тщательно изучали бумаги, но в конце концов пропуск все же выдали. Беженцы горячо благодарили Б-га за то, что и этот смертельно опасный
рубеж остался позади.
После трех месяцев пути, преодолев от Дона на запад по прямой около 700 км (часто шли вслепую, с большими остановками),
группа в середине октября 1942 года добралась до села Благодатное. К моменту их прихода эта территория была уже практически "юденфрай" (свободной
от евреев). В Кривом Роге еврейское население было истреблено 14-15 октября 1941 г., последние евреи Днепропетровска погибли в декабре 1941 г.,
Никополя - 25 марта 1942 г., а в бывшем Сталиндорфском еврейском национальном районе массовые убийства завершились в конце мая 1942 г. В живых тогда
оставались лишь узники трудового лагеря в селе Любимовка Софиевского района, находившиеся под усиленной охраной; их расстреляют чуть позже, зимой
1942-1943 гг. [26], [27] Тот факт, что регион уже считался "очищенным", вероятно, несколько притуплял бдительность оккупантов и их пособников, из-за
чего они меньше ожидали встретить здесь уцелевших евреев.
Уже начались заморозки, стояла слякоть, шли дожди. Люди были на грани полного физического и морального истощения.
Собрав последние силы, две женщины отправились в село на разведку. Немцев там не оказалось. Они нашли Георгия Ивановича Волкозуба, который встретил
их очень приветливо. Затем он повел Матвея и Берту в управу. Там они встретились со старостой Афанасием Григорьевичем Колинько и бухгалтером местного
колхоза Павлом Сергеевичем Зирченко (1903-1977). Несмотря на догадки об истинном происхождении беженцев, староста разрешил им перезимовать в селе,
а Зирченко помог расселить прибывших. Семья Гонтова из семи человек разместилась в крохотной комнатке площадью около десяти квадратных метров.
Примерно в таких же условиях устроились и остальные. Многие местные жители оказывали всяческую помощь своим квартирантам. Одной из них была женщина,
которую все звали просто Мартыновна, - у нее нашла приют семья Фени Нахимович.
Историко-географическая картосхема. Полный маршрут эвакуации и возвращения группы М. Гонтова:
Излучистое - Евнакиево - Милютинская - Разворот на Дону - Краснодон - Благодатное
После поселения перед беженцами сразу встали две сложнейшие проблемы - безопасность и голод. Немцы и полицаи могли
нагрянуть в село в любой момент, поэтому первым делом требовалось раздобыть надежные документы, ведь прежней немецкой справки для постоянного
проживания было явно недостаточно. Второй, не менее острой проблемой стало пропитание. Матвей с первого же дня взялся за любую работу: на своих
лошадях и телеге он помогал сельчанам свозить с полей и огородов собранный урожай. Крестьяне щедро расплачивались с ним частью продуктов, но
прокормить всю большую группу в одиночку Матвей просто не мог. Он уже знал, что самым порядочным и надежным человеком в селе был бухгалтер
П.С. Зирченко. Именно к нему Матвей и решил обратиться. Несмотря на смертельный риск, он открыл Зирченко всю правду о еврейском происхождении
беженцев и умолял помочь им выжить. Павел Сергеевич выслушал его и ответил, что все сказанное останется тайной, а сам он сделает все, что в его
силах. И это обещание он с честью сдержал.
В условиях постоянной опасности ключевым фактором выживания группы Гонтова стала фабрикация фиктивных удостоверений
личности, которую полностью взяли на себя П.С. Зирченко и его шестнадцатилетний сын Михаил, ставший вторым посвященным в тайну происхождения
беженцев. Процесс легализации носил ювелирный характер: Павел Сергеевич составлял тексты официальных справок, заменяя личные имена и сведения о
национальности (в частности, еврейское имя Авраам заменялось славянским Алексей, а в графе “национальность” указывались “русский”, “украинец”
или “татарин”).
Михаил Зирченко, опираясь на свои способности и довоенный опыт обучения изобразительному искусству, выполнял
техническую часть по фальсификации оттисков гербовых советских и оккупационных печатей. В качестве клише он использовал сырой картофель; для
достижения максимальной аутентичности оттиски обрабатывались яичным белком или водой. Чтобы минимизировать риски разоблачения, подросток делал
до трех пробных оттисков на черновиках, которые незамедлительно уничтожались после сверки. Документы были сделаны настолько качественно и
убедительно, что у оккупационных властей и коллаборационистов они не вызывали никаких подозрений. Это позволило официально устроить членов группы
на работу в местный колхоз.
Что же касается остальных жителей Благодатного, то они не имели прямых доказательств, но неизбежно догадывались об
истинном происхождении новоприбывших. В маленьком сельском социуме невозможно было утаить специфические черты внешности или внезапное появление
32 незнакомцев, пришедших с востока. Однако вслух об этом никто не распространялся. Риск был колоссальным: за укрывательство и помощь евреям
оккупанты безжалостно карали смертью.
Вскоре, однако, оккупационным властям стало известно, что в Благодатном появились подозрительные люди, некоторые
из которых похожи на евреев. В село прибыли немцы и полицаи. Началась повальная проверка документов, а самого Зирченко и его подопечных вызвали
на допрос. Павел Сергеевич смело и решительно отстаивал каждого человека, твердо доказывая, что перед ними - русские, татары и украинцы. Когда
нацистский офицер сурово спросил, на каком основании этих людей вообще приняли в колхоз, Зирченко не растерялся. Он ответил, что в хозяйстве
катастрофически не хватает рабочих рук, а немецкой армии на фронте бесперебойно нужны продукты. Железная логика бухгалтера и безупречно
выполненные фальшивые справки подействовали на оккупантов. Снова произошло настоящее чудо: спустя время каратели покинули село. Когда враги
уехали, на Зирченко и людей Гонтова было страшно смотреть - их лица стали белыми, как стена. Лишь в этот момент они осознали, что только что
буквально вырвались из лап смерти.
В течение всей зимы Зирченко помогал евреям продовольствием. Изнуренных холодом и голодом евреев жители
Благодатного разместили в своих домах. Павел Сергеевич часто приходил к беженцам и приносил все, что только мог; в частности, он тайно ночами
выдавал Гонтову с колхозного склада зерно, картофель, свеклу, несколько мешков муки и овощей. Благодаря Павлу той зимой никто из евреев не умер
от голода. А весной вся группа евреев уже смогла присоединиться к колхозным полевым работам, каждая из женщин старалась трудиться в меру своих
сил. Когда же на поле работал Матвей Гонтов, имевший большой опыт сельскохозяйственного труда и обладавший недюжинной силой, местные мужики
говорили: "Це не жиди. Жиди так працювати не можуть". Однако в селе оставалось достаточно людей, подозревавших пришельцев в еврейском
происхождении. Некоторые из соседей говорили: "Я все знаю, тільки мовчу". Существовало опасение, что рано или поздно кто-то их погубит. Но
соседи молчали до конца.
Многие опасности подстерегали пришельцев в Благодатном, но А.Г. Колинько и П.С. Зирченко успевали заранее
предупреждать их, прежде всего - о предстоящих приездах в Благодатное немцев и полицаев. В такие моменты дети Зирченко, Михаил и Галина,уводили
кого могли из села и прятали в заброшенной силосной яме или других укрытиях. Когда пришельцы направлялись на работу в поле, дети Зирченко
сопровождали их. При возникновении опасности они в первую очередь сообщали об этом отцу, который всегда находил выход из сложившейся
ситуации.
Предпринимаемые меры борьбы за выживание позволили евреям продержаться в Благодатном в течение года. К этому времени
ход войны изменился в пользу Советского Союза. Чем ближе подходила Красная армия, тем больше свирепствовали фашисты. Они грабили, насиловали и
убивали. Каждый день жители села прятались, где только можно: в ямах, в погребах, в сараях и в специально вырытых укрытиях. Наконец, 22 ноября
1943 г. Благодатное было освобождено. Радости местного населения не было конца, однако вскоре она омрачилась арестом А.Г. Колинько и П.С. Зирченко.
В освобожденных населенных пунктах советские спецслужбы вылавливали пособников оккупантов: старост, полицаев и других коллаборационистов. Их
расстреливали или приговаривали к большим срокам заключения. Такая же участь ждала и арестованных. На следующий день после ареста на ступеньках
комендатуры в районном центре Софиевка, куда доставили задержанных, уже стоял Матвей Гонтов. И вновь беженцам и их спасителям улыбнулась удача.
Офицер-комендант Софиевки оказался евреем. То, что он услышал от Гонтова, показалось ему совершенно невероятным, и он дал команду проверить
полученные сведения. Когда все подтвердилось, он лично выпустил арестованных на свободу, пожав им на прощание руки.
Матвей Григорьевич (Мотл Гершович) Гонтов (послевоенное фото)
Вскоре после освобождения от оккупации Николай (Абрам) Гонтов, а также отец и сын Зирченко были призваны в
действующую армию. Они сражались на фронтах Второй мировой войны против гитлеровской Германии и милитаристской Японии.
Спасшиеся евреи из Благодатного переехали в Днепропетровск и Кривой Рог. Они были среди первых евреев, вернувшихся в
эти города после их освобождения. У них не было паспортов и прописки. Они вынуждены были жить в подвалах и разрушенных домах. Вследствие нацистской
пропаганды в годы немецкой оккупации проявления антисемитизма среди населения стали значительно сильнее, чем в довоенные годы. Евреи, возвратившиеся
после войны на свои прежние места жительства, столкнулись с враждебным отношением со стороны руководства и местных жителей. В их спасение многие не
верили, руководствуясь логикой, что всех евреев убивали, а их - нет. По этой причине спасшиеся решили никому ничего не рассказывать. Исключение
было сделано только для помощника писателя Ильи Эренбурга, который тогда собирал материалы для "Черной книги". Долгие годы спасшиеся поддерживали
близкие отношения с Колинько, Зирченко и другими жителями Благодатного. К слову, в этот же послевоенный период раскрылся творческий потенциал одного
из их юных спасителей: впоследствии Михаил Зирченко стал профессиональным художником.
Долгое вынужденное молчание о чуде в Благодатном прервалось после крушения советской власти. В прессе появились
публикации на эту тему, которые стали известны международной общественности. На основании свидетельств спасенных и публикаций в прессе 16 ноября
2004 г. израильский Национальный институт памяти жертв Катастрофы и героизма еврейского народа Яд ва-Шем за спасение евреев в годы войны удостоил
Павла Сергеевича Зирченко (посмертно) и его сына Михаила Павловича почетного звания "Праведник народов мира".
Михаил Павлович Зирченко
Несмотря на то, что их дочери и сестре, Галине Павловне Зирченко (Хорунжей) (1929–2005), это звание не было
присвоено, ее заслуги в укрывательстве беженцев получили официальное признание историков.
Важным вкладом в увековечивание памяти о подвиге жителей Благодатного стала последующая деятельность Михаила
Павловича Зирченко. Проживая в Ростове-на-Дону (где он скончался в 2019 г. в возрасте 92 лет), профессиональный художник активно передавал
историю этих событий посредством изобразительного искусства. Он сотрудничал с научно-просветительным центром "Холокост", передавая свои картины
и рисунки-реконструкции на выставки "Спасители", что стало значимой вехой в сохранении памяти о героизме жителей села.
В нынешнем селе Благодатное осталась очень весомая и официальная память об этих событиях. В селе одна из улиц была
официально названа именем семьи Зирченко. Жители села каждый день видят это название, напоминающее о триумфе человечности и героизма не только
семьи Зирченко, но и всего села.
Признание заслуг семьи Зирченко стало закономерным итогом глубокого анализа беспрецедентных событий военных лет.
Действительно, история спасения евреев группы Гонтова является уникальной. Группа из 32 евреев (один мужчина, 10 женщин и 21 несовершеннолетний,
включая нескольких младенцев) преодолела не менее 1000 км по пяти оккупированным областям России и Украины. На своем пути они прошли через
множество населенных пунктов, преодолели десятки водных преград, в том числе такую крупную реку, как Днепр, и нашли убежище в с. Благодатное.
Их спасение стало возможно лишь благодаря помощи жителей села. Здесь, через 13 месяцев пребывания, они дождались освобождения. При этом за 16
месяцев нахождения на оккупированных территориях ни один из них не погиб и не умер от болезней.
Для формирования объективной картины произошедшего необходимо расширить рамки исследования и проанализировать
фронтовую биографию членов семей выживших. В связи с этим особого внимания заслуживают судьбы мужей тех женщин, которые спаслись в селе
Благодатное. Как во время войны, так и в послевоенные годы антисемитская пропаганда распространяла лживый стереотип о том, будто евреи не воевали
на фронте, а отсиживались в глубоком тылу. Однако собранные исторические данные полностью опровергают эти домыслы. Среди десяти спасшихся женщин
одна была пожилой вдовой, а муж другой - инвалидом (именно он и возглавил группу беженцев). Мужья же остальных восьми женщин в первые же дни и
месяцы войны ушли в действующую армию. Шестеро из них пали смертью храбрых в боях с немецко-фашистскими захватчиками.
С тех пор прошло много лет. Дети, пережившие те страшные дни, выросли: мальчики возмужали и завели свои семьи, а
девочки вышли замуж и сменили фамилии. Катя Гонтова стала Спичиневской, Раиса Гонтова - Герховской, Наталья Шабес - Гульман, Екатерина (дочь Хаима
Гонтова) - Шумячкиной, Людмила Нахимович - Духиной, а Соня Кусковская - Вагановой. Рождались новые поколения, и со временем судьба раскидала их
по разным уголкам земли. Сегодня потомки спасенных живут в Израиле, Германии, США, Украине и России. Но где бы они ни находились, все они свято
хранят память о событиях военных лет и о тех благородных людях, которые подарили жизнь им и их предкам.
Заключение
Введенный в научный оборот комплекс документов и устных свидетельств позволяет переосмыслить некоторые устоявшиеся
подходы к изучению микроистории Катастрофы на оккупированных советских территориях. Описанный случай спасения группы Гонтова демонстрирует, что
даже в условиях тотального нацистского контроля существовали пусть и микроскопические, но все же реальные возможности для выживания крупных групп
еврейского населения.
Главный научный итог исследования заключается в фиксации уникального стечения обстоятельства в оккупированном селе
Благодатное и попытке его комплексного объяснения. На большинстве оккупированных советских территорий долговременное спасение больших еврейских
групп оказывалось практически невозможным - как вследствие высокой эффективности нацистского аппарата по поиску евреев, так и из-за антисемитизма
значительной части местных жителей и высокого уровня коллаборационизма. На этом историческом фоне пример села Благодатное демонстрирует
беспрецедентный феномен преодоления враждебного окружения. Данный успех был обусловлен целым рядом взаимосвязанных факторов:
>
Во-первых, наличием выдающегося лидера в лице М. Гонтова, высокой дисциплиной, безусловным подчинением руководству
и готовностью к скоординированным коллективным действиям в критических ситуациях. Сюда же следует отнести умение большинства членов группы
свободно изъясняться на местных украинских и русских диалектах без еврейского акцента, а также присутствие в составе группы человека, прекрасно
владеющего немецким языком, что позволило успешно скрывать происхождение от нацистов и полицаев на протяжении всего перехода.
Во-вторых, позицией руководителей с. Благодатное — А. Г. Колинько и П. С. Зирченко, принявших беженцев и обладавших
безупречным личным авторитетом, который оказал мощное положительное влияние на общину села.
В-третьих, изготовлением П. С. Зирченко и его сыном Михаилом высококачественных фальшивых документов советского
и немецкого образцов, что позволило официально легализовать беженцев и принять их в местный колхоз.
В-четвертых, соблюдением строжайшей конспирации как со стороны самих спасавшихся евреев, так и со стороны местных
жителей, посвященных в их тайну.
В-пятых, незначительной численностью населения самого села Благодатное и его географической удаленностью от
административных центров оккупированной зоны существенно снижали плотность нацистского контроля.
В-шестых, высокой трудовой эффективностью беженцев, включая уникальный сельскохозяйственный опыт М. Гонтова,
сделавшей их экономически полезными для жизнеобеспечения села в условиях жестких оккупационных поставок продовольствия.
Наконец, в обстановке тотального террора сработал фактор круговой поруки: страх коллективного наказания со стороны
карателей за многомесячное укрывательство большой группы связал безопасность каждого жителя Благодатного с безопасность самих беженцев, обеспечив
солидарную конспирацию всей округи до самого конца оккупации.
Кроме того, биографический анализ членов семей выживших имеет важное методологическое значение для опровержения
идеологизированных мифов послевоенного периода. Фронтовая статистика, реконструированная в статье, наглядно деконструирует антисемитские
пропагандистские штампы о массовом уклонении еврейского населения от выполнения воинского долга на передовой.
Таким образом, переход от вынужденной послевоенной конспирации к открытым публикациям и международному признанию
подвига институтом Яд ва-Шем в 2004 году знаменует собой важный этап в восстановлении исторической справедливости. Данная семейная хроника,
географически охватившая сегодня несколько государств, наглядно иллюстрирует, как локальная история спасения в отдельном селе становится частью
глобальной транснациональной памяти о жертвах и героях Второй мировой войны.
Литература:
1. Альтман И.А. История и судьба "Черной книги" // "Черная книга". Вильнюс: Йад, 1993.
2. Черная книга. Под редакцией В. Гроссмана и И. Эренбурга. Иерусалим, 1980. С. 323.
3. Павел Сергеевич и Михаил Павлович Зирченко. Праведники мира // Электронный ресурс: http://djc.com.ua/jewish-press/ssarch/arch2001/arch0401/sh5.htm
4. Шварцман И. Мне выпала такая доля долга и милосердия // Агентство еврейских новостей. Электронный ресурс:
http://aen.ru/index.php?page=article&category=sketches&article_id=383&PHPSESSID=12smbm6m83du4432opnjigm5a1
5. Одна на всех // Ростов-на-Дону: новости, доски объявлений, работа, погода. 21 апреля 2011. Электронный ресурс: http://161.ru/victory/385877-print.html
6. Лейбельман М. Крутые дороги // Каскад, 12 июня 2003 г. Электронный ресурс: http://kackad.com/kackad/крутые-дороги/
7. Аксельрод Э. Необычные судьбы обычных людей. Путешествие по страницам газеты "Шабат шалом". Днепропетровск. 2013. С. 78-85.
8. Праведники народов мира. Зирченко Павел и Зирченко Михаил // Электронный ресурс: http://db.yadvashem.org/righteous/family.html?language=ru&itemId=4072027
9. Кусковский М. А жить так хотелось... // Воспоминания бывших узников концлагерей и гетто. Беэр-Шева. Израиль 2010. С. 142-143.
10. Спичиневская (Гонтова) Е.М. Воспоминания. 22 марта 2004 г. // Архив Яд ва-Шем.
11. Спичиневский И.Н. Воспоминания. Февраль 2016 г. // Личный архив автора.
12. Гонтов Г.М. Воспоминания. Декабрь 2015 г. // Личный архив автора.
13. Кусковская (Полянчикова) Е.М. Воспоминания. Декабрь 2015 г. - январь 2016 г. // Личный архив автора.
14. Духина (Нахимович) Л.Л. Воспоминания. 21 января 2016 г. // Личный архив автора.
15. Ваганова (Кусковская) С.А. Воспоминания. 17 января 2016 г. // Личный архив автора.
16. Пасик Я. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_kherson.htm
17. Кусковский Арон Самойлович // Обобщенный электронный банк данных "Мемориал" (ОБД). Электронный ресурс:
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=74953177
18. Нахимович Лев Григорьевич // Обобщенный электронный банк данных "Мемориал" (ОБД). Электронный ресурс:
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=7492315
19. Пасик Я. Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии.
20. Шабес Натан Яковлевич // Обобщенный электронный банк данных "Мемориал" (ОБД). Электронный ресурс: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=50542986
21. Гонтов Хаим Гершович // Обобщенный электронный банк данных "Мемориал" (ОБД). Электронный ресурс: https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=54826326
22. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. Запорожье, Премьер, 2004. С. 84, 99, 100.
23. Пересецкий Григорий Моисеевич // Книга памяти воинов-евреев, павших в боях с нацизмом. Электронный ресурс: http://jmemory.org/Show_Details1.asp?num=399
24. Трайбер Григорий Маркович // Обобщенный электронный банк данных "Мемориал" (ОБД). Электронный ресурс:
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=69898771
25. Кусковский Григорий Самойлович // Память народа. Электронный ресурс: https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_kartoteka1276092315/
26. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. Запорожье, Премьер, 2004. С. 47, 70, 91.
27. Пасик Я. Сталиндорфский еврейский национальный район // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/stalindorf.htm
Впервые опубликовано 27 декабря 2015 г.
|