Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма


 
·  
История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма
 
·  
Еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии
 
·  
Еврейские земледельческие колонии Екатеринославской губернии
 
·  
О названиях еврейских земледельческих колоний Юга Украины
 
·  
Частновладельческие еврейские земледельческие колонии Херсонской губернии
 
·  
Религия и еврейские земледельческие колонии
 
·  
Просвещение в еврейских земледельческих колониях (XIX - начало XX веков)
 
·  
Здравоохранение в еврейских земледельческих колониях (XIX - начало XX веков)
 
·  
Быт евреев-земледельцев (XIX - начало XX веков)
 
·  
Юденплан
 
·  
Погромы в годы Гражданской войны
 
·  
Еврейские национальные административные единицы Юга Украины (1930 г.)
 
·  
Калининдорфский еврейский национальный район
 
·  
Сталиндорфский еврейский национальный район
 
·  
Новозлатопольский еврейский национальный район
 
·  
Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
 
·  
Еврейские поселения в Крыму (1922-1926)
 
·  
Еврейские населенные пункты в Крыму до 1941 г.
 
·  
Еврейские колхозы в Крыму
 
·  
Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы
 
·  
Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма
 
·  
Отдельные статьи по теме
 
·  
Приложения:
 
·  
Воспоминания, статьи, очерки, ...
 
·  
Данные о колониях Херсонской губернии
 
·  
Данные о колониях Екатеринославской губернии
 
·  
Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии
 
·  
Списки евреев-земледельцев Екатеринославской губернии
 
·  
Воины-уроженцы еврейских колоний, погибшие, умершие от ран и пропавшие без вести в годы войны
 
·  
Уроженцы еврейских колоний - жертвы политических репрессий
 
·  
Контакт

 
·  
Colonies of Kherson guberniya
 
·  
Colonies of Ekaterinoslav guberniya
 
·  
The Jewish national administrative units of South Ukraine (1930)
 
·  
Kalinindorf jewish national rayon
 
·  
Stalindorf jewish national rayon
 
·  
Novozlatopol jewish national rayon
 
·  
Separate Jewish agricultural settlements of the South of Ukraine founded in 1920-1930
 
·  
The Jewish settlements in Crimea (1922-1926)
 
·  
The Jewish settlements in Crimea till 1941
 
·  
Fraydorf and Larindorf Jewish national rayons



Яков Пасик      

Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма

1. Начало войны. Еврейские колонии и поселения накануне Катастрофы

     22 июня 1941 г. фашистская Германия и ее союзники напали на Советский Союз. Началась война, которая принесла стране неисчислимые потери и разрушения. Десятки миллионов советских людей погибли. Но особенно страшные и невосполнимые потери понесли советские евреи. Еврейский народ был объявлен нацистами главным врагом Германии. Полное уничтожение еврейского народа было одной из приоритетных задач нацизма. На решение этой задачи были направлены все ресурсы гитлеровской Германии на всех оккупированных ею территориях.

     С первых дней войны враг поставил под угрозу районы, где проживало 40% всего населения страны и размещалась ее основная экономическая база. Проанализировав ситуацию, уже на второй день войны советское руководство пришло к выводу о необходимости развернуть эвакуацию. "Для руководства эвакуацией населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей" 24 июня 1941 г. был создан Совет по эвакуации - государственный орган, ответственный за эвакуацию из угрожаемых регионов. [1] В постановлении ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР "О порядке вывоза и размещения людских контингентов" от 27 июня 1941 г. были определены главные задачи и первоочередные объекты эвакуации. Перемещению на Восток в первую очередь подлежали квалифицированные кадры рабочих и служащих, старики, женщины и молодежь, промышленное оборудование, станки и машины, цветные металлы, горючее, хлеб и другие ценности, имеющие государственное значение. На самом же деле в соответствии с постановлением политбюро ЦК ВКП(б) от 5 июля 1941 г. предпочтение при эвакуации отдавалось семьям руководящих партийных, советских работников и начальствующего состава Красной армии, флота и НКВД. [2]

     С началом войны эвакуация приняла огромные масштабы. Перемещение на восток миллионных масс населения и материальных ценностей осуществлялось зачастую под огнем врага, в условиях дефицита времени, острой нехватки транспортных и погрузочных средств, отсутствия опыта в таком сложном деле. Однако, несмотря на исключительные сложности, по своим масштабам, срокам и результатам, процесс эвакуации не имел аналога за всю историю человечества.

     Летом 1941 г. высшие партийные и советские руководители были осведомлены о массовых преследованиях и расстрелах евреев. Эта информация поступала к руководству страны от партийных и советских органов западных областей и республик СССР, через сводки НКВД о положении на оккупированных территориях, по линии военной разведки из Генштаба и т.п. В сообщении о положении в оккупированных областях Белоруссии от 19 августа 1941 г. первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии П.К. Пономаренко приводил многочисленные примеры расправ над евреями и делал вывод: "Еврейское население подвергается беспощадному уничтожению". [3] Однако ни один официальный документ высших партийных и государственных органов не ставил задачу обеспечить эвакуацию евреев как самой уязвимой части советских граждан. Такая политика советских властей имела свою логику. Высшее советское руководство опасалось, что специальные мероприятия по спасению еврейского населения подтвердят тезис нацистской пропаганды о еврейском господстве в Советском Союзе, уменьшат поддержку советского руководства со стороны других народов страны, снизят боеспособность Красной армии, породят межнациональные конфликты в тылу. Но такая политика делала советское правительство ответственным за трагическую судьбу брошенных на произвол судьбы сотни тысяч евреев.

Карта
Карта еврейских национальных районов и отдельных поселений на Юга Украины и Крыму. 1937 г.
(1 - Калининдорфский, 2 - Новозлатопольский, 3 - Сталиндорфский, 4 - Фрайдорфский, 5 - Лариндорфский районы)

     Еврейское население Юга Украины (территории Днепропетровской, Запорожской, Кировоградской, Николаевской, Одесской и Сталинской областей в границах 1939 г.) и Крыма (до 1954 г. входил в состав РСФСР) отличалось наличием значительного крестьянского еврейского населения. Это население проживало в основном в старых еврейских колониях, основанных в XIX веке, и в новых сельскохозяйственных поселениях (поселках), образованных в 1920-1930 гг. На их базе в 1927-1935 гг. были созданы пять еврейских национальных районов: Калининдорфский, Сталиндорфский, Новозлатопольский на Юге Украины и Фрайдорфский и Лариндорфский в Крыму, а также отдельные еврейские национальные сельские советы. [4], [5], [6], [7] По данным на 1936-1937 гг. на Украине и в Крыму и насчитывалось 11 093 еврейских крестьянских колхозных дворов. Еврейские колхозы и колхозники занимались сельским хозяйством на площади до 300 тыс. га земель, закрепленных за ними. [8] В 1939 г. национальные районы и сельские советы в СССР были упразднены, но указанные административные единицы оставались в качестве обычных. Несмотря на снижение количества евреев, проживавших в сельской местности во второй половине 1930-х гг., особенностью этих районов и сельских советов было все еще значительная доля евреев в местном населении и компактность их проживания на начало войны.

     Кроме приведенной группы сельских населенных пунктов, евреи проживали также в обычных селах и в ставших ими бывших местечках. До революции большинство евреев в России проживала в так называемых местечках — поселениях полугородского типа, находящихся в пределах черты оседлости. За свою короткую жизнь под властью большевиков, до прихода нацистов, местечко и его жители испытали на себе все эксперименты большевиков и повороты их политики, индустриализацию и коллективизацию, сталинскую национальную политику. Переход к сельскохозяйственному труду стал одним из решений проблем деклассированных в местечках. Приместечковое земледелие, как правило, коллективное, возникло еще с 1918 г. В приместечковые колхозы шли, чтобы прокормить себя, пока не найдут лучшую работу. Тем, кто шел работать в сельскохозяйственные коллективы, также прощалось их "буржуазное прошлое", бывшие "лишенцы" восстанавливались в правах. Часть местечек имела швейные, пищевые, кожевенные, обувные и деревообрабатывающие артели, которые в основном обслуживали местное колхозное население. Заработки в этих артелях были низкими. Многие кустари, как и рабочие, дополняли его занятием сельским хозяйством: держали огороды, коров, свиней и птицу. [9] Больше всего бывших местечек на рассматриваемой территории было в Одесской и Кировоградской областях, в других же областях их было значительно меньше или они вовсе отсутствовали.

     С первых дней войны в Красную армию были мобилизованы тысячи военнообязанных евреев, проживавших в сельской местности. Одновременно с продвижением врага по всему фронту советские власти объявили о мобилизации добровольцев в народное ополчение. Оно формировалось из тех, кто не подлежал первоочередному призыву по мобилизации.
     В Калининдорфском районе в народное ополчение записались 973 человека, в том числе 546 женщин. В Новозлатопольском районе был создан полк народного ополчения, который состоял из четырех батальонов, имевших 12 стрелковых рот и один санитарный взвод. Командиром, комиссаром и начальником штаба полка были соответственно М.Б. Бердышев, И.А. Гутман и М.А. Немировский. [10]

     Евреи-земледельцы мужественно сражались с фашизмом на фронте, а крымские евреи, кроме того, боролись против оккупантов в партизанских отрядах. Пятеро из евреев-колхозников стали Героями Советского Союза: Николай (Нохем) Израилевич Брозголь, Ефим Анатольевич Дыскин, Владимир Константинович (Вульф Калманович) Коновалов, Давид Абрамович Кудрявицкий, Александр Яковлевич Летучий. Подвиг Е. Дыскина маршал К.К. Рокоссовский назвал "самым выдающимся подвигом одиночного солдата в Великой Отечественной войне". 18-летний Е. Дыскин, ушедший в армию добровольцем со студенческой скамьи, 17 ноября 1941 г. в составе батареи принял под Москвой бой с танками противника. После того как все три расчета батареи были убиты или тяжело ранены, подбил 3 немецких танка. Отважный наводчик был несколько раз ранен, но не покинул поля боя. Всего с его участием уничтожено семь вражеских танков. Дыскина считали погибшим. Звание Героя он получил якобы посмертно. Однако отважный солдат выжил, стал впоследствии военным хирургом, генералом медицинской службы. [11]

     Еврейским колхозникам, как и всем труженикам советской деревни, с первых дней войны пришлось работать в исключительно сложных, неблагоприятных условиях. Война оторвала от мирного труда наиболее трудоспособную и квалифицированную часть сельского населения. Число трудоспособных в сельском хозяйстве резко сократилось. Фронту было передано большое количество тракторов, автомашин, лошадей, повозок и конной упряжи, что, естественно, значительно ослабило материально-техническую базу еврейских колхозов. Резко упало и снабжение горючим, запасными частями, смазочными материалами, минеральными удобрениями. В связи со сложившейся обстановкой на колхозных полях работали практически все, кто мог двигаться: старики, старухи, дети и инвалиды. Вместе с тем начался процесс мобилизации населения на проведение оборонных работ. Сотни евреев-колхозников брали участие в сооружении оборонных рубежей на подступах к своим населенным пунктам. Днем и ночью, часто под бомбежкой, они копали противотанковые рвы и окопы.

     Однако, несмотря на прилагаемые усилия, из-за быстрого продвижения врага убрать урожай удалось лишь в некоторых хозяйствах Крыма и юго-восточной Украины.
     Крымский колхоз-миллионер "Соцдорф" (Социалистическая Деревня) осенью 1941 г. выполнил два плана по сдаче хлеба, в других хозяйствах уборка хлеба шла полным ходом. [12]
     Оставшиеся в Затишье Сталинской (ныне Донецкой) области старики, женщины и малолетние дети под руководством председателя сельсовета Л.А. Роскина и 67-летнего заместителя председателя колхоза Г.Е. Когана завершили уборку урожая, обеспечили сельхозпоставки государству, эвакуировали в Ростовскую область общественный скот, приняли ряд мер по устройству заградительных участков обороны села: мобилизовали трудоспособное население на рытье окопов, противотанковых рвов в районе Зачатьевки и Равнополья. [13]

     В отличие от других театров военных действий советско-германского фронта сражение на юге страны первоначально проходило не в столь драматичных условиях. Южный фронт, несмотря на натиск противника, отходил на восток медленно и организованно. Однако ситуация резко изменилась в конце июля - начале августа, когда германская армия окружила советские войска в районе Умани. В "Уманский котел" попали и были разгромлены 20 советских дивизий. После чего практически ничто не мешало немцам продвигаться на восток в направлении Криворожского железорудного бассейна и на юг к портам Черного моря (Одесса и Николаев). Под угрозой оккупации оказались Калининдорфский и Сталиндорфский районы, а также отдельные еврейские колонии и поселения Днепропетровской, Кировоградской, Николаевской и Одесской областей. Такая же участь чуть позже ждала Новозлатопольский, Лариндорфский и Фрайдорфский районы и отдельные колонии и поселения Крыма и Сталинской области.

2. Приближение фронта. Судьбоносное решение

     В сложившейся ситуации часть евреев, проживавших в сельской местности, отлично понимала, что для сохранения жизни необходимо бежать любой ценой. К этой части относились руководители районных организаций, колхозов, совхозов, машинно-тракторных станций (МТС) и сельских советов; коммунисты, комсомольцы и беспартийные активисты, публично поддерживающие советскую власть. Большая же часть еврейского сельского населения при приближении фронта должна была решить для себя: "оставить все и бежать или рискнуть и остаться"?

     Принятие того или иного решения зависело от многих факторов, важнейшим из которых являлся фактор осведомленности и понимания опасности нацистской оккупации для евреев.

     В середине 1930-х гг. советская пресса много писала о преследовании евреев в Германии. Однако с осени 1939 г., с момента заключения пакта Риббентроп-Молотов, не только критика гитлеровской политики, но и какая бы то ни было информация о преследовании евреев в захваченных Германией странах Европы, прежде всего о жестоком подавлении евреев в гетто Польши, полностью исчезла из советской печати. Это замалчивание в решающий период перед войной с гитлеровской Германией имело для советского еврейства роковое последствие: советские евреи перестали ощущать нацистскую угрозу во всей ее остроте.

     С первых дней войны советские средства массовой информации предупреждали о смертельной опасности немецкого вторжения для страны и всего советского народа. Сообщалось о фашистских планах ограбления страны, истребления значительной части советского населения, онемечения остального населения и включения огромной части территории СССР в состав Германии. Особое внимание советская пропаганда уделяла отношению нацистов к славянам. Советская пропаганда подчеркивала, что наиболее враждебно нацисты относятся к славянским народам. В этом нет ничего удивительного. Русские, украинцы и белорусы были наиболее многочисленной частью советского населения. От их мобилизации на борьбу с врагом зависел исход войны. Но то, что еврейский народ в отличие от других подлежит полному физическому уничтожению, не сообщалось, несмотря на известность этого факта руководству страны с первых дней войны.

     Вместе с тем информация о жестоком отношении немцев к евреям на оккупированных территориях поступала через неофициальные источники в виде слухов. Из так называемого "базарного радио" люди узнавали больше, чем сообщали официальные органы. Исключительно важными были рассказы еврейских беженцев из Польши, уже испытавших на себе немецкую оккупацию.
     Страшные рассказы о злодеяниях немцев слышали многие, в том числе и евреи крымского села Майфельд. Зимой 1940 г. в Майфельде появились несколько молодых парней, выбравшихся из захваченной Варшавы. "Те, кто покинул деревню в годы войны и уцелел, должны быть им благодарны: эти простые ребята были первыми, кто предупредил односельчан, приютивших беженцев, давших им работу и кров, о зверствах фашистских головорезов". [14]
     Осенью 1939 г. через еврейское село Новый Кременчуг на Криворожье "на телегах проехали еврейские беженцы из Польши. Они рассказывали о преследованиях и убийствах евреев, которые творились на оккупированной немцами территории Польши... Именно полученная тогда от беженцев страшная информация подтолкнула в 1941 г. многих евреев поселка к эвакуации и спасла их от смерти". [15]

     Информация об опасности поступала и через немецкую пропаганду, краеугольным камнем которой был антисемитизм. Немцы разбрасывали с самолетов на фронте и в тылу миллионы листовок. Они использовали различные приемы и средства идеологического воздействия – от самых знаменитых примитивных немецких лозунгов типа "Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!" до пламенных воззваний начать новую, на этот раз - антибольшевистскую-антиеврейскую революцию: "Бойцы, командиры и политработники! Ваш святой долг начать вторую революцию за счастье Родины, Ваших семей. Знайте, что победа за Вами, так как оружие в Ваших руках. Спасайте Отечество от жидовского хама! Долой предателей России – жидовских пособников! Смерть жидовскому большевизму! Вперед, за свободу, за счастье и жизнь!". [16] Не все евреи видели такие листовки своими глазами, но их содержание широко распространялось в устной форме.

     О грозящей евреям опасности можно было судить по настроению части местного нееврейского населения. Еще до оккупации многие местные жители предчувствовали грозящую евреям опасность. Это чувство стимулировало антисемитизм, который они достаточно часто проявляли в поведении и высказываниях. Так, уже в июле 1941 г. отделом НКВД Николаевской области зафиксированы следующие высказывания: В колхозе "Авангард" Фрося Коломийцева сказала своей соседке: "Раньше били евреев, а теперь еще больше будут бить". В колхозе "Ройтер Херц" (Красное сердце), где бок о бок жили евреи и немцы-колонисты, 11–12-летние дети немцев Вильгельма Альдингера и Александра Фурмана говорили между собой: "Ничего, скоро заживем, придет Гитлер и выгонит этих". В Александровском районе, село Высокополье, после митинга немец Иоганн Манн собрал возле себя немцев и заявил: "Надо точить топор, скоро придет Гитлер, будет для нас работа". [17]

     Об опасности часто предупреждали авторитетные на селе люди - представители сельской интеллигенции. Так, в крымском колхозе "Соцдорф" учитель Гофман организовал в школе родительское собрание. По его указанию дети ходили по домам и просили взрослых обязательно присутствовать на собрании. На собрании Гофман доходчиво рассказал об опасности для евреев немецкой оккупации и призвал всех эвакуироваться. [18]
     С другой стороны, были люди агитирующие оставаться. В крымском колхозе "Икор" Яков Гинсбург, который всю жизнь прожил в немецком колхозе, ходил из дома в дом и агитировал не верить, что пишут советские газеты, что все, оставшиеся будут хозяевами, разделят лошадей, сельхозинвентарь и будут прекрасно жить. Гирш Каданер, в прошлом шойхет, надел талес и ходил из дома в дом, агитируя не уезжать: "Гот из мит унз!" ("С нами Бог!", идиш). [19]

     К сожалению, значительная часть евреев не верила распространявшимся слухам о том, что именно их немцы будут уничтожать в первую очередь, уничтожать беспощадно и поголовно. Старшее поколение евреев воспринимало эти слухи как дешевую и беспочвенную пропаганду. Многие жили в мире иллюзий, в окружении собственных заблуждений. Поэтому далеко не все были убеждены в необходимости эвакуации.

     Самое распространенное заблуждение было связано с памятью о "хороших немцами". Старики вспоминали немецкую оккупацию 1918 г. "Тогда, - говорили они, - немецкие войска в еврейских колониях грабили население, забирали зерно, продукты, лошадей, коров и свиней, но людей не убивали". "Что поделаешь? - рассуждали колонисты - потерпим, ведь немцы - культурная, цивилизованная нация, нас, хлеборобов, поймут и не станут притеснять". [20]
     Аналогичное мнение о немцах было у участников Первой Мировой войны, побывавших в плену в Германии или в Австро-Венгрии. Когда нависла угроза оккупации, колхозный шорник Шапс-Меер Резников (колхоз им. Клары Цеткин Сталиндорфского района) рассказывал односельчанам о культуре немцев того времени, об их гуманном отношении к пленным. Старшие сыновья Резникова воевали на фронте, а он надеялся благополучно пережить с малыми детьми тяготы оккупации. [21]
     К сожалению, эти люди жестоко ошибались. Это были уже другие немцы, которые за двадцать лет, прошедших между войнами, переродились в зверей, ставивших своей целью уничтожение всего еврейского населения.

     Имели место заблуждения при оценке ситуации на фронтах. Против бегства возражали как "оптимисты", так и "пессимисты". "Оптимисты" утверждали, что германская армия будет остановлена и в их колонию или поселение немцы не войдут. В плену такой иллюзии, например, была часть евреев Бобрового Кута. Там остановилась воинская часть Красной армии, очевидно саперная, которая вырыла противотанковые рвы между восточным берегом Ингульца и расположенными вдоль реки садами. Это послужило основанием полагать, что на Ингульце немцы будут остановлены, и в их "стратегическое" село немцы не придут, их не пустят. [22]
     Еврейские поселения Лениндорфского сельсовета Николаевской области находились в 40 км восточнее левого берега Днепра. Через 6—7 недель после начала войны численность их населения значительно возросла, т.к. многие евреи, жившие западнее и имевшие в поселениях родственников или знакомых, ринулись туда, будучи уверенными, что немцы обязательно будут остановлены на Днепре. [23]

     "Пессимисты", оценивая результаты военных действий, полагали, что война проиграна и лучше остаться дома, чем отправиться в неизвестность. Следует отметить, что пессимистов было значительно больше, чем оптимистов. Паника и беспорядочное отступление Красной армии в первые месяцы войны способствовали росту в обывательской среде убеждения, что наши войска не в силах противостоять немцам. В то время неверие в победу и антисоветские настроения получили самое широкое распространение среди жителей Украины.

     Было и немало фаталистов, которые отказывались принимать какое-либо решение: "Что станет с людьми‚ то и с нами".

     Существовали и другие заблуждения.
     Часть пострадавших от советской власти евреев полагала, что этот факт учтется новыми властями. Так, в крымском селении "Войо Нова" отказалась от эвакуации колхозница, бывшая коммунарка Мина Сегал, у которой муж был репрессирован. У нее были дочь и сын, а также на попечении еще трое детей, родители которых тоже были репрессированы. Мина была уверена, что немцы не тронут жену и детей "врагов народа". [24]
     Некоторые евреи-колхозники не знали за собой никакой вины: "Мы простые крестьяне, политикой не занимались. Работали и будем работать. Нам нечего бояться!".
     Другие считали, "немцы – культурная нация, стариков, женщин и детей трогать не будут", так как эта категория еврейского населения не представляет угрозы для оккупантов.
     Рядовые колхозники и колхозницы не могли поверить, что немцы уничтожают всех евреев поголовно без различия пола и возраста, социального положения, политических взглядов и т.п.

     Серьезным аргументом против бегства на восток было нежелание людей, особенно пожилых, покидать дома‚ где они родились и жили, бросать свое нажитое тяжелым трудом имущество. Многие просто не понимали, как можно оставить дом, скотину, все свои вещи и скитаться на чужбине.

     Еще одним аргументом для того, чтобы не двигаться с места, были трудности с передвижением стариков, маленьких детей и больных. Сплошь и рядом молодые евреи оставались вместе с родителями и младшими братьями и сестрами. Нежелание оставлять семью не позволило им бежать. Сотни жителей еврейских колоний и поселений думали о бегстве, имели возможность бежать – и отказались от бегства только по этой причине. К тому же многие мужчины уже были мобилизованы на фронт, а их семьи без мужчин не могли или не рисковали сняться с места.

     Все вышеперечисленные основные факторы, влиявшие на решение об эвакуации, были характерны как для сельского, так и городского еврейского населения. Однако традиционно присущий крестьянству консерватизм, низкий по сравнению с городским население уровень образованности, информированности, активности (образованная и активная еврейская молодежь в предвоенный период выехала в индустриальные центры на работу и на учебу) и мобильности (еврейское сельское население редко покидало насиженные места) были основной причиной того, что доля эвакуировавшегося еврейского крестьянского население была значительно ниже доли эвакуировавшегося еврейского городского населения.
     "Над колонистами, - отмечает исследователь И. Шайкин, - довлели сомнения и нерешительность, истоками которых была их крестьянская привязанность к своей земле, хозяйству, дому, устоявшемуся укладу сельской размеренной жизни". [25]

3. Эвакуация и бегство евреев-колхозников

     Успех эвакуации или бегства евреев-колхозников, которые решили не оставаться на оккупированной территории, в большой степени зависел от компетентности, энергии и распорядительности руководства всех уровней, но прежде всего областей, районов и колхозов.

     В общем, власти проводили большую работу по обеспечению эвакуации из угрожаемых районов. Только в июле 1941 г. для нужд эвакуации выделялось по 10 тыс. вагонов в сутки. Начиная с 5 июля 1941 г., на основных железнодорожных узлах, станциях и пристанях были открыты эвакуационные пункты. Уже к 18 июля их было сто двадцать. Эти пункты принимали эшелоны, организовывали питание и медицинское обслуживание людей. Старшие вагонов выдавали хлеб и другие продукты, работали столовые, душевые, санпропускники, стояли титаны с кипятком. К этому моменту в дороге находились уже миллионы людей. [26]

     Но с другой стороны к властям было много претензий. К одному из серьезных недостатков деятельности властей, отрицательно сказавшемуся на эвакуации населения, можно отнести замалчивание неудач на фронте. Только 14 августа, то есть через 10-11 (!) суток, Совинформбюро сообщило, что "на южном направлении наши войска оставили города Кировоград и Первомайск". [27] Тогда как находящиеся в непосредственной близости от еврейских колоний Первомайск и Кировоград были оккупированы 3 и 4 августа соответственно. Такая "информация" создавала извращенное представление об обстановке, дезориентировало население и задерживала начало эвакуации.

     Часто стремительное продвижение немцев вызывало шок власти, в первую очередь местной, и парализовало волю тех, кто должен был принимать решение во имя спасения тысяч людей. Существует множество примеров, когда сами представители властей уезжали в спешке, если не в панике, что исключало возможность массовой эвакуации простого народа. Так, 6 августа 1941 г. начальник политуправления Южного фронта, в зоне боевых действий которого находилась еврейские колонии и поселения, констатировал: "Как правило, местные советские и партийные органы, находящиеся от линии фронта за 70-100 км, бездействуют... Руководители панически эвакуируют свои семьи, оставляют на произвол судьбы население, подлежащее эвакуации... Среди большинства местных гражданских советских и партийных организаций царит полная растерянность. Руководители районов сидят "на чемоданах", прекращают свою деятельность и первыми бегут еще до того, как появляется противник в их районах". [28]

     Однако следует отметить, что, несмотря на всю сложность ситуации и недостатки в своей деятельности, власти в сельской местности уделяли первоочередное внимание эвакуации скота и техники колхозов, совхозов и МТС.

     Для эвакуации скота и техники транспортные средства, как правило, не предоставлялись. Стада скота и техника из сел и деревень двигались на восток своим ходом. Общественный скот каждого колхоза и совхоза перегоняла группа погонщиков и доярок во главе с бригадиром. Они должны были обеспечивать движение животных, кормить и поить скот, выдаивать, обслуживать в зоотехническом отношении, обеспечивать его сохранение на долгом пути. Животных приходилось гнать сотни километров. Согласно директивным указаниям, категорически запрещалось перегонять скот теми дорогами, которыми передвигались войска. Зато рекомендовалось все поголовье перегонять на восточный берег Днепра, полями, уничтожая таким образом урожай зерновых и технических культур, чтобы не достался врагу. [29] Аналогичные директивы действовали в Крыму, где скот перегоняли на восточный берег Керченского пролива, а затем на Кубань и Кавказ.

     Участники эвакуации скота из еврейских колхозов рассказывают.

     "5 августа 1941 г. мы простились с родственниками и друзьями и вышли из Ефингара. С нами было примерно 20 погонщиков и доярок. Мы должны были перегнать стадо в 200 голов к Днепру, переправить через реку и сдать его районному уполномоченному. В эти тяжелые дни никто не обратил внимания на то, что среди погонщиков не было ни одного еврея. В основном это были немцы из нашей колонии. Почему нам дали такое сопровождение не могу понять по сегодняшний день. Может потому, что ферма находилась в немецкой части колонии и там преимущественно работали немцы. Может, потому что евреи-мужчины находились на фронте, а немцев не мобилизовывали. Может, были другие причины, о которых я не знаю. Но ясно одно, что была упущена возможность спасения еще некоторого количества еврейских семей. Путь наш, несмотря на относительно небольшое расстояние до Днепра, был долог. По дорогам шли беженцы вперемежку с отступающими воинскими частями. Люди, техника, телеги, скот медленно двигались на восток. Немецкая авиация бомбила и обстреливала дороги из пулеметов. Обезумевшие животные разбегались. Требовались большие усилия, чтобы собрать распуганных коров и идти дальше. Иногда удавалось послушать радио. Передавали плохие новости: о сдаче городов и населенных пунктов. Настроение у всех было тревожным. С каждым днем погонщиков становилось все меньше. Они бросали стадо и возвращались домой. Наш ветеринар Яхник говорил отцу: "Посмотри вокруг. Война проиграна. Надо все бросить и возвращаться". На следующий день исчез и Яхник (после войны он был осужден за пособничество оккупантам на 10 лет). По дороге встречали наших соседей - новополтавских и добринских евреев. Они возвращались домой, потеряв надежду переправиться через Днепр. Мы продолжали двигаться к Днепру и наконец прибыли к переправе у Берислава. Отец бросился искать районное начальство. В это время исчезли последние погонщики. Отцу повезло, он нашел ответственных за эвакуацию районного скота Исаева и Матвеева. Стали ждать очереди на переправу. Паника усиливалась. Говорили, что вот-вот откроют шлюзы и все затопят. После долгого ожидания пришла наша очередь. Переправлялись на пароме, лодках и вплавь. Потом опять возвращались и переправляли следующую партию. Наконец переправили все стадо. Только теперь отец получил справку о сдаче скота и мы были свободны". [30]

     "Вскоре пришел приказ Комитета Обороны об обязательной эвакуации колхозного скота. В нашем колхозе "Войо Нова" эта задача была поручена семьям, состоящим к тому времени в основном из женщин и детей. Мой дедушка в свои 64 года был еще достаточно крепким кряжистым мужчиной, поэтому уход за лошадьми, сбруей и средствами передвижения легли на его плечи... В конце сентября 1941 г. ранним осенним утром необычный обоз, за которым следовали стадо коров, отара овец и небольшой табун лошадей, покидали родное село. Прошло много лет, но я отчетливо помню понурые лица провожающих односельчан, их слезы и горькие рыдания отъезжающих... Лошадьми, запряженными в подводы, управляли женщины и подростки. На подводах ехали дети, старики и попеременно погонщики скота. Пункт следования - г. Керчь. Расстояние около 300 км. Двигаться можно было только проселочными дорогами, чтобы организовывать выпас скота и водопой. На привалах доярки доили коров. Часть молока шла на питание, остальное сдавали колхозам. С каждым днем ночи становились более прохладными, дожди сковывали движение. Погонщики скота от усталости валились с ног". [31]

     "На восток мы шли через Днепропетровск, обходными путями. Идти было непросто – это ж скот, ему надо пастись, а у нас с собой не было никаких кормов. А еще нас по дороге бомбили и обстреливали немецкие самолеты. На дорогах было много беженцев, поэтому часто кого-то убивало или ранило. Я видел, как бомбы попадали прямо в возы... В Днепропетровске перешли мост через Днепр. Помню, что во время переправы немецкие самолеты стреляли по мосту из пулеметов. Гнали стадо километров триста. Когда надо было что-то кушать, то продавали корову – 50 рублей корова стоила. Иногда резали какого-нибудь теленка, варили мясо... Так дошли аж до Донбасса. В Енакиево к нам подходит какой-то начальник с мясокомбината, Смоляк показывает ему свое удостоверение, документы на скот. Какие там документы?! Отдали им скот, сколько-то штук не хватало, а никто даже не спрашивал". [32]

     "Стали переоборудовать мажары, строить вагоны. Работали день и ночь. Погрузили скарб и на волах, даже не на лошадях, стали двигаться... Руководителем был назначен Лерман - бригадир полеводческой бригады... Еврейская честность скрупулезная - шла война, бомбежки, а ни одно животное у него не пропало. Все, что можно было сдавать армии - сдавали. Помню, как он активировал это все. Бумажки, расписки брал у командиров на все, что он им сдавал - овец, лошадей. И, когда пригнали в Керчь, там уже все горело, были пожары, он тоже сумел как-то организовать это документально, все погрузить. И, когда уже перебрались на Тамань, тех животных, которых надо было дорезать, везли в трюмах, тоже сдали в армию, ничего не пропало". [33]

     "Две тысячи голов крупного рогатого скота, 3 тыс. овец и 400 штук молодняка лошадей. Лошадей мы по пути объездили и запрягли, там все трехлетки были. И гнали до Керчи. Мы простояли под Керчью недели две, потом за одну ночь мы перегнали весь скот через Керчь на переправу и стояли на переправе дня четыре. Затем нас стали переправлять". [34]

     Трудности по эвакуации скота были огромные, однако следует отметить, что масштабная эвакуация скота, так же как эвакуация промышленных предприятий в городах, безусловно положительно сказалась на эвакуации евреев из сельской местности, так как позволила евреям, сопровождавшим скот, покинуть угрожаемые территории.

     В отличие от скота и техники эвакуации крестьянского населения уделялось мало внимания. Крестьяне не относились к той категории населения, которая подлежала первоочередной эвакуации. Поэтому, за редким исключением, эвакуация крестьян фактически не проводилась. Нееврейские крестьяне вообще не проявляли желания уезжать, бросать свое хозяйство, скот. Более того, они иногда противодействовали претворению в жизнь сталинского приказа о применении тактики "выжженной земли": не давали уничтожать колхозное имущество, помещения, продовольствие и т.п. [35] С приближением немцев подавляющее число колхозов было разгромлено, а зерно, свиней, мелкий скот и птицу разобрали крестьяне. Заводилами всех этих разгромов чаще были женщины. Местная власть была бессильна прекратить произвол. [36]

     В условиях усиливавшегося хаоса евреи-крестьяне, решившие не оставаться на оккупированной территории, могли надеяться только на свои еврейские колхозы и собственные силы. Однако на их пути было много препятствий. Главным из них было необходимость разрешения на эвакуацию.

     Власти, опасаясь распространения паники и неразберихи, пресекали самовольную эвакуацию населения. Гражданам запрещалось покидать места работы и жительства без разрешения. Документом, удостоверяющим полученное разрешение, служило эвакуационное удостоверение (эвакуационный лист, эвакуационный билет). Кроме того, без наличия эвакуационного удостоверения было невозможно получить продовольственную и иную помощь в дороге и прописаться по новому месту жительства. Когда простые колхозники, чувствуя приближающуюся опасность, обращались к местным властям за разрешением на эвакуацию, то в ответ их обвиняли в создании паники. А за распространение паники можно было попасть в разряд прямых пособников врага со всеми вытекающими в условиях военного времени последствиями. Эвакуация без разрешения рассматривалась властями как дезертирство с трудового фронта, за что предусматривалась уголовная ответственность. Поэтому большинство потенциальных беженцев дисциплинированно ждало официального разрешения на выезд из прифронтовой полосы. Но как правило власти, в отличие от скота и техники, не спешили с разрешением массовой эвакуации, а разрешали в первую очередь лишь "частичную эвакуацию", касавшуюся семей партактива и работников НКВД.

     В одном из воспоминаний рассказывается: "Семьи членов партии исчезли ночью, даже не предупредив самых близких родственников. Очевидно, таков был приказ сверху. Соседи, проснувшись, обнаружили, что хаты этих людей стоят пустые... А оставшимся жителям власти не только ничем не помогли, а долгое время не разрешали выехать, чтобы "не поднимать панику среди местного населения". Получили мы разрешение на выезд совершенно случайно: машина с районным начальством застряла, проезжая нашу деревню, и наши сельчане отказались вытаскивать ее из грязи до тех пор, пока не получат разрешение на выезд". [37]

     Для борьбы с дезертирами и распространением паники в прифронтовых районах военное командование устанавливало заградительные посты не только на основных путях движения, но и на второстепенных дорогах. Эти посты порой силой заворачивали домой беженцев, что, естественно, уменьшало их шансы на спасение.

     Вот как происходила эвакуация из Новожитомира Сталиндорфского района: "Через деревню двинулись бесконечным потоком отступающие войска – без оружия, без командиров. Жара была свыше 30 градусов. Солдаты скапливались у колодца, пили, набирали воду и шли дальше к Днепру. Разрешений на эвакуацию военные власти не давали. Через Днепр – всего один мост. Он должен был пропускать только военных. Готовые к эвакуации люди ждали разрешение. Однажды ночью попытались без разрешения уехать на телегах с лошадьми. Военные стреляли в воздух, чтоб остановить колонну и вернуть обратно в деревню. Время шло... В какой-то момент военные исчезли. Тронулись в путь. Через 50-60 км от деревни нас уже обогнали немецкие войска". [38]

     Леонид Гольдин описывает бегство из поселка Новый Кременчуг Днепропетровской области: "Заканчивался июль, и немцы были уже близко. Люди заволновались, хотели уезжать, но Христофоровский сельсовет, в состав которого входил Новый Кременчуг, не давал разрешение на эвакуацию. Начальство требовало прекратить панику и убирать урожай. Но вот наступило 8 августа. Пронесся слух, что фронт уже возле Казанки, это в 60 км от нас. В этот день в поселок вошла воинская часть. Военные расположились в школе, вскрыли магазин, забрали водку и вино, напились, бродили по поселку и пугали людей. Тут уж наши колхозники не выдержали, бросились в конюшню и запрягли лошадей. Начали грузить подводы и уезжать... За селом нас встретил подвыпивший часовой с винтовкой наперевес и не разрешил нам ехать дальше. Мы вернулись и провели тревожную ночь в поселке. Были слышны выстрелы и пьяные песни. К утру солдаты наконец угомонились и уснули. А мы чуть свет выехали". [39]

     Часто власти разрешение на эвакуацию давали слишком поздно или вовсе не давали, что обернулось трагедией для многих евреев-колхозников. Так, например, было в колониях Нововитебске и Каменке. Об этом вспоминал один из участников тех событий: "...едем домой из Днепропетровска в к. Каменка Сталиндорфского района. Добрались туда 11 августа. По дороге узнаем, что жители Сталиндорфа и начальство района выехали еще 8 августа... Приходим в к. Нововитебск. Там еще все на местах, Приходим в Каменку - то же самое. Возле каждого дома - подвода, запряженная лошадьми и нагруженная отобранными необходимыми в дороге вещами. Бегу в сельсовет. "Почему не уезжаете?" - спрашиваю у председателя сельсовета. "Жду распоряжения", - отвечает он. "От кого? Ведь в Сталиндорфе уже никого нет, кругом все горит - немцы приближаются!" Выезжаем только 14 августа, но было уже поздно..." [40]

     Ситуацию в селе Лысая Гора Одесской (теперь Николаевской) области очевидец описывает так: "Фронт, приближался. Семьи партийцев, а так же евреи, стали собираться в дорогу. Сельсовет объявил порядок и очередность эвакуации. Запрещался выезд без разрешения т.е. без эвакуационных листов, а паникеров было обещано немедленно арестовывать. Для борьбы с паникерами и шпионами создали отряд из оставшихся пожарников и охотников, вооруженных охотничьими ружьями. Отряд перекрыл все дороги и никого не выпускали без эвакуационных листов, которых оказалось так мало, что всем не хватило, евреи сутками дежурили у сельсовета в ожидании эвакуационных документов. Немцы приближались. Красноармейцы покинули село. Председатель сельсовета с семьей бежал на пожарной машине, забрав с собой все незадолго до этого полученные им эвакуационные листы. В селе среди евреев началась паника: что делать, куда бежать. В Лысой Горе не осталось никакого транспорта: лошади, машины, трактора, были мобилизованы для армии, а отступающие части забрали подводы..." [41]

     В этих чрезвычайно сложных условиях нашлись руководители еврейских колхозов, взявшие ответственность на себя, и, не дожидаясь указаний свыше, сумели организовать эвакуацию. Благодаря их смелости прозорливости и организаторским способностям были спасены тысячи евреев-колхозников.

     Успешно эвакуация была проведена в Новоковно, одном из лучших сел Сталиндорфского района. Председатель местного колхоза-миллионера "Ротармеер" (Красноармеец) Ф.И. Каршенбаум, не дожидаясь указания районного начальства, поднял своих колхозников, успел вместе с ними перебраться через Днепр и спас большинство своих земляков. [42] На высоте оказался в сентябре 1941 г. председатель новозлатопольского колхоза Лейб Йорш. Указаний сверху об эвакуации не поступало. Председатель взял ответственность на себя. Колхозникам раздали лошадей, повозки, и погрузив самые необходимые вещи, люди отправились в неизвестный и полный опасностей путь, да еще при этом гнали колхозный скот, чтобы он не достался фашистам. [43] Настойчиво и энергично действовал председатель нагартавского колхоза КИМ Г.Я. Бибе. Преодолев многочисленные трудности, он привел своих колхозников в Ростовскую область, в колхоз им. Буденного вблизи Сальска. Там эвакуированные сразу же приступили к полевым работам. Скот был сдан в колхоз. По рекомендации райкома партии Бибе стал председателем колхоза им. Буденного. Когда немцы летом 1942 г. подошли и к Сальску, нагартавцам пришлось срочно эвакуироваться дальше. [44]

     Кроме организованно эвакуированных с колхозами были и просто беженцы, двинувшиеся на восток самостоятельно. Для них первым условием бегства была возможность воспользоваться транспортным средством.

     Наиболее эффективным транспортом, учитывая большие расстояния, был поезд. Однако колонии и поселения находились вдали от крупных железнодорожных узлов, поэтому воспользовались этим видом транспорта лишь незначительная часть населения. Группа евреев из колонии Сладководной Новозлатопольского района до железнодорожной станции Магедово ехала на подводах. "По дороге украинцы успели у кое-кого силой забрать лошадей. А чтобы сесть в вагон, пришлось подкупить начальника станции продуктами и нашими теперь уже не нужными лошадками". [45]

     Подавляющая часть евреев-колхозников об использовании железнодорожного и автомобильного транспорта могла только мечтать. В лучшем случае крестьяне могли рассчитывать на подводы, телеги, фургоны и т.п. В большинстве случаев, еврейские колхозы снабжали беженцев лошадьми и повозками. Это подтверждается воспоминаниями. "Моя будущая теща работала в колхозе Херсонской области. Хорошо, колхоз был еврейский, ей на пару еще с одной семьей дали телегу с двумя лошадьми. Так через всю степь с двумя крохотными детьми и третьим (моей женой) во чреве добралась до Волги, потеряв в пути (от дифтерита и отсутствия медицинской помощи) одного ребенка". [46]
     Тем же, кому не удалось заполучить повозку с лошадью, оставался последний шанс - уйти пешком. К сожалению, последним шансом воспользовались немногие. Уходить пешком могли лишь люди молодые, а старые и больные, семьи с маленьким детьми этого сделать не могли.
     Рая Боград, муж и старший сын которой были на фронте, взяв младшего десятилетнего сына и уговорив еще нескольких солдаток с детьми, пешком ушли из колонии Добрая за несколько дней до прихода немцев. Три женщины и шестеро детей день за днем шли по степи на восток, колонну беженцев постоянно атаковали немецкие самолеты. Чудом все остались живы и добрались до Бухары. [47]

     В пути на восток беженцев ждали многочисленные трудности и опасности. Непрерывный людской поток двигался на восток. Дороги были забиты отступавшими советскими войсками и беженцами, техникой и транспортом. Двигаться было трудно и опасно. Вражеские самолеты непрерывно бомбили и обстреливали дороги, чтобы задержать отступающие части Красной армии. При этом немцы не щадили беженцев, их самолеты обстреливали всех, без разбора. Бомбежки и обстрелы приводили к многочисленным жертвам. После налетов вражеской авиации в братских могилах на обочинах дорог хоронили множество погибших. Большинство беженцев страдало от недостатка питания, питьевой воды и лекарств. Гибель в дороге была частым явлением.

     Любая водная преграда, как правило, служила серьезным препятствием на пути беженцев.

     Не смогли преодолеть относительно небольшую водную преграду евреи 16 участка Калининдорфского района. Они собрали скот, посадили детей и стариков на подводы и отправились в путь до ближайшей железнодорожной станции Снигиревка Николаевской области. Подошли к реке Ингулец, но не смогли преодолеть ее. Посоветовались и решили вернуться в поселок. Что случилось с евреями 16 участка после возвращения, нетрудно догадаться. [48]

     Наиболее серьезной естественной водной преградой на пути эвакуируемых и беженцев был Днепр, ширина которого в районе Берислава достигала 750 метров. Как правило, мосты через Днепр уже были уничтожены. Оставались переправы. К ним устремились отступающие воинские части и военная техника, тысячи подвод, переполненных беженцами и их скарбом. Переправочных средств не хватало. Море людей, скота и всевозможного транспорта скопилось у переправ. Образовались многокилометровые пробки. Немецкие самолеты безнаказанно и безжалостно бомбила переправы, скопления войск и мирных граждан. Вой сирен, взрывы бомб, крики раненых и людей, обезумевших от страха, создавали ужасную картину.

     О трудностях и опасностях переправы через Днепр рассказали очевидцы тех событий.

     "... для эвакуации выделили двух лошадей, запряженных в арбу, на которой разместились 10 членов семьи и три раненых красноармейца для отправки на лечение в тыловой госпиталь. Вместе с группой других семей на подводах они приехали к Днепру у с. Михайловки. Берег был заполнен воинскими частями с боевой техникой и тысячами подвод с мирным эвакуирующимся населением. Мизерные переправочные средства, беспрерывные налеты немецкой авиации, бомбившей переправу, и скопления войск даже ночью, при осветительных ракетах, сильно затрудняли переправу. Тем не менее евреям с большим трудом удалось перебраться на левый берег Днепра, поместить раненых красноармейцев в госпиталь и проследовать в Ростовскую область..." [49]

     "Пока получили предписание и собрались, немцы подошли уже близко. Переправлялись через реку Днепр в районе Запорожья. Сначала перегнали скот, а потом поехали подводы с людьми. Успело переправиться 70% людей, а одна подвода застряла... в этот момент мост был взорван, часть людей ушла под воду. Те, кто не успел переправиться, вернулись в село Малокалиновка Сталиндорфского района, где были расстреляны..." [50]

     Чтобы воспользоваться услугами лодочника или взобраться на какое-либо другое переправочное средство, беженцы отдавали все самое ценное, что удалось взять с собой в дорогу: деньги, ценные вещи, скот и т.д.

     С такими же трудностями и опасностями евреи-колхозники столкнулись в Крыму. Передовые части вермахта к исходу 12 сентября прорвались к Перекопскому перешейку, затем вышли к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке, блокировав Крым с суши. Крым стал "островом" и сражался практически в окружении. Оккупация Крыма стала абсолютной реальностью. Эвакуация с моря из крымских портов затруднялась из-за того, что число пароходов было крайне мизерным. Связь с "большой землей", практически осуществлялась только через Керченский пролив. В Керчи у переправы столпились тысячи людей. Царил беспорядок. Переправу круглосуточно бомбили фашисты. Переправочных средств не хватало. Люди пытались использовать любое плавучее средство. Некоторые смельчаки пытались переправиться на восточный берег на автомобильных покрышках и просто вплавь. Не всем однако это удалось. Сильное течение уносило в море.

     Переправившиеся оставили о керченской переправе следующие воспоминания.

     "...в конце октября мы прибыли в Керчь, где предстояло вместе со скотом переправиться через Керченский пролив на Таманский полуостров. Отчетливо помню, как нас погрузили на огромные баржи: людей, подводы с лошадьми и скот. Караван барж буксировал один катер. Предстояло преодолеть четырехкилометровый пролив... Когда до берега оставалось, возможно, менее километра, на военных и буксирных катерах вдруг истошно завыли сирены. В небе появились самолеты, на крыльях которых я впервые увидел свастику. В одно мгновенье дедушка, падая на палубу, увлек меня за собой и накрыл своим телом. Вой сирен смешался со зловещим свистом падающих бомб и рокотом вражеских самолетов, слышны были залпы зениток. Несколько раз резко качнуло баржу, всех окатило прохладной соленой водой. Странно, но, как по команде, завыли коровы, заржали лошади и заблеяли овцы. Несколько овец взрывной волной выбросило за борт баржи, а остальные, подчиняясь стадному инстинкту, начали сами выпрыгивать в море, и в итоге их осталось менее половины..." [51]

     "Остановился обоз на окраине Керчи. Город был заполнен военными и беженцами. Копали противотанковые рвы, на некоторых улицах появились баррикады. На железнодорожных путях стояли десятки паровозов. На дорогах затихли сотни тракторов. Майфельдские скотогоны были не одни: рядом расположились такие же печальные обозы из других еврейских деревень степного Крыма. Тоже на ветхих мажарах, на измученных волах, с женщинами и стариками, с детьми, уже успевшими осиротеть. Переправа была неожиданной. Никто только не знал, что делать, куда податься. Наконец всех погрузили на баржу и ночью переправили на Кубань. Людей было не узнать: старики заросли, женщины сразу постарели, дети притихли. А стадо сразу потеряло товарный вид. Встречные казачки, глядя на голодное стадо, тихо приговаривали: "Бидна скотына"... Да, бидна скотына, а люди?" [52]

     Значительному числу евреев-колхозников, отправившихся в дорогу на Восток, уйти от наступающего врага не далось. Эвакуация из ряда еврейских колоний и поселений производилась с большим опозданием. Враг был близок настолько, что зачастую эвакуация шла буквально под огнем. Люди не могли далеко уйти из-за стремительного наступления немецкой армии. Передовые немецкие части перехватывали колонны бегущих на восток советских беженцев. Дороги преграждали немецкие десанты. Загруженность дорог и отсутствие достаточных количества переправочных средств затрудняло, а порой делало невозможным отрыв от быстро наступающих немецких частей. Попавшие в такую ситуацию беженцы возвращались домой по собственной инициативе либо были настигнуты в пути немецкими воинскими частями, которые, как правило, отправляли их назад к покинутому месту жительства.

     Однако случалось, когда настигшие евреев передовые части вермахта творили расправу на месте. Так, в районе села Чумаки Томаковского района Днепропетровской области немецкие изверги открыли стрельбу из автоматов по движущемуся обозу евреев-колхозников. Они расстреляли сотни людей и сбросили их в ямы. Большей частью погибших были члены колхоза "Фрайлебен" Сталиндорфского района, которые 15 августа 1941 г. с отходом частей Красной армии покинули свой поселок и эвакуировались в направлении г. Запорожья. [53]

     Среди тех, кто вернулся, оказались колхозники колхоза им. Кирова из Нагартава. Кировцы в организованном порядке добрались к месту переправы недалеко от станции Кочкаревка Бериславского района, где когда-то действовал паром, но оказалось, что в первые же дни войны паром был разбит. Пришлось расположиться табором в пяти км от Берислава. Председатель колхоза Лейб Иосифович Барендорф и завхоз Зяма Рускол поехали со скотом на переправу в сторону Херсона на разведку в поисках пригодных переправочных средств. Простояв под Бериславом под палящим солнцем трое суток, потеряв руководителя и лишившись надежды на благополучный исход, люди были в панике. В лидеры выдвинулись пессимистически настроенные колхозники Мося Берхман, Яков Пульсон, Нисон Воскин и другие. Они не только не мобилизовывали людей, в основном женщин, а наоборот, подавляли их надежды. "Чего вы боитесь? - говорили лидеры. - Мы ведь ни активисты, ни коммунисты, нам нечего бояться". Колеблющиеся, а их на тот момент было большинство, послушались и вернулись в Нагартав. Так была допущена самая роковая ошибка. [54] Но, некоторые колхозники отступили от колонны возвращенцев и самостоятельно перебрались, в конечном счете, на левый берег. Если бы возвращенцы знали, что им готовят нацисты, то сделали бы все возможное и невозможное, вплоть до того, что бросились переплывать на досках, на бочках, а то и вплавь через Днепр. Не пришла, однако, к ним такая решимость. Не помогли даже немецкие листовки, сбрасываемые с самолетов, обещавшие им хорошую жизнь, но "без коммунистов и жидов". К сожалению, к антисемитской риторике они привыкли. [55]

     Бежавшая из Нагартава семья Ривы Кальман добрались до Днепра благополучно. Однако переправиться оказалось очень трудно. На правом берегу скопилась масса отступающих воинских частей и эвакуировавшихся. Ночью Днепр все время освещался немецкими ракетами. Переправы подвергались постоянной бомбежке немецкими самолетами. Многие переправочные средства были потоплены. Они решили ехать в Берислав, где были знакомые, которые могли помочь переправиться. Однако нужных людей они не нашли. Переправиться было уже невозможно. Пришлось возвращаться. В Нагартав они не вернулись, а поехали в Штерндорф, где жила Ривина родная сестра. [56]

     Вынуждены были вернуться домой и евреи-беженцы из Каменки Сталиндорфского района. Когда им разрешили выезд, было уже поздно. Все дороги были плотно забиты отступающими войсками и военной техникой. Груженные домашними вещами, детьми и пожилыми людьми, подводы направились в сторону станции Лошкаревка, а затем на село Никольское Солонянского района. Но военный регулировщик их не пропустил, мотивируя тем, что переправа перегружена и направил всю колонну на г. Запорожье. Не доезжая Запорожья, сделали остановку в селе Хортица. Ночью немцы сбросили десант и всем пришлось возвращаться домой. В этот период наступающая германская армия никого не трогала. [57]

     Перехваченными оказались евреи Затишья, которые на 20 возах покинули село и ушли на восток в сторону Таганрога. Но наступление немцев было быстрее беженцев. Поэтому перед Таганрогом беженцев нагнал немецкий передовой пехотный полк и им приказали повернуть назад и возвратиться в свое село. [58]

     Не всем удалось преодолеть Керченский пролив. "Немцы приближались, оставаться было никак нельзя - колхоз-то был еврейским. И потянулись телеги со скарбом и домашней скотиной в Керчь. Оттуда надеялись перебраться дальше. Но куда там! На Керченской переправе в первую очередь переправляли военных. Пришлось всем остаться в Керчи, благо там жила двоюродная сестра матери с тремя маленькими детьми. Она и приютила беженцев. А 14 ноября город заняли немцы". [59]

     Обозы повозок и арб вернулись в свои колонии и поселения, люди - в свои дома. Стали, также прибывать военнослужащие из разбитых окруженных и рассеянных частей Красной армии. Многие из вернувшихся не представляли себе, что их ждет под властью оккупантов.
     Кроме евреев – коренных жителей, к приходу оккупантов в колониях и поселениях оказались не сумевшие уйти их родственники, а также беженцы из соседних городов и областей.

     Те, кому удалось переправиться через Днепр и Керченский пролив, в большинстве случаев спасли свои жизни. Многие воспользовались железнодорожным транспортом. Но были и такие, которые продолжали движение на восток на тех же телегах.

     Но были и исключения. Это касалось прежде всего тех, кто в результате эвакуации 1941 г. оказался на Северном Кавказе. Стабилизация фронта на юге страны в конце декабря 1941 г. способствовало формированию ошибочного мнения, что Северный Кавказ не будет захвачен врагом. Сюда эвакуировалась значительная часть еврейского населения Советского Союза, в том числе евреи-колхозники. Однако стремительное наступление немцев на юге летом 1942 г. не позволило многим евреям уйти из Северного Кавказа в Среднюю Азию или в Закавказье. Среди них оказались колхозники старой еврейской колонии Надежная Новозлатопольского района Запорожской области. Они прибыли на хутор Балабановка Мальчевского района Ростовской области в начале декабря 1941 г. и работали в местном колхозе. Когда немцы подходили к Балабановке, евреи попытались еще раз эвакуироваться вглубь страны, но на пути попали в окружение немецких войск, и им было приказано вернуться. 31 июля 1942 г. в балке, недалеко от хутора, были расстреляны 101 еврей из Надежной. [60] Такая же судьба была уготована на Северном Кавказе части евреев-колхозников, эвакуировавшихся из Крыма. [61]

4. Оккупация еврейских колоний и поселений. Первые дни. Подготовка к тотальному уничтожению.

     Первой, 7 августа 1941 г., на Юге Украины была оккупирована еврейская колония Бердиново (Бердыново) Одесской области. Днем позже - еврейские колонии Сагайдак, Громоклей и Израилевка, входившие в состав Кировоградской области. Затем были оккупированы еврейские поселения Николаевской и Днепропетровской областей. В течение 14-20 августа был полностью оккупирован Сталиндорфский район Днепропетровской области. 18-28 августа гитлеровские оккупанты захватили Калининдорфский район Николаевской области. В течение пяти дней, с 5 по 9 октября 1941 г., немецкие войска оккупировали весь Новозлатопольский район Запорожской области. Последними 11 октября 1941 г. были оккупированы самые восточные еврейские колонии Украины Затишье и Хлебодаровка. 29 октября был оккупирован Лариндорфский, а 30 октября Фрайдорфский район Крымской АССР. 8 ноября был захвачено последнее еврейское поселение Крыма Ротенфельд, расположенное на Керченском полуострове. Таким образом, к началу ноября 1941 г. были оккупированы все пять бывших еврейских районов Советского Союза и все отдельные еврейские сельскохозяйственные поселения Юга Украины и Крыма.

     Фашистские захватчики были поражены, обнаружив евреев, обрабатывающих землю. Это совсем не соответствовало образу советского еврея, которого нацистская пропаганда рисовала как представителя правящей прослойки, а не как простого земледельца. В рапорте айнзацгруппы от 12 ноября 1941 г. упомянуто это уникальное явление – еврейские крестьяне – и предпринята попытка объяснить, приспособить его к нацистскому образу советского еврея: "Как исключительное явление нужно отметить наличие еврейских колхозов. В районе между Кривым Рогом и Днепропетровском находится немало еврейских колхозов, в которых не только директора, но и простые земледельцы тоже евреи. Насколько можно судить, здесь имеет место наличие евреев с низким уровнем интеллекта, и политическое руководство считает их неподходящими для более высоких должностей, поэтому они "сосланы" на работу в сельском хозяйстве". [62] Однако принадлежность к крестьянству не спасло евреев-колхозников от нацистских извергов.

     К началу войны в еврейских колониях и поселениях было уже значительным нееврейское население. Кроме евреев, в них проживали украинцы, русские, татары (в Крыму) и этнические немцы (фольксдойче) - потомки немецких колонистов.
     Украинцы и русские стали селиться в еврейских колониях и поселениях в 1920-1930-х гг.
     Этнические немцы поселились в России в XVIII–XIX веках и зарекомендовали себя прекрасными сельскими хозяевами. "Дополнительными правилами о поселении евреев на казенных землях и об управлении колониями", утвержденными 5 марта 1847 г. императором Николаем I, было признано необходимым привлекать в еврейские колонии различными льготами образцовых немецких колонистов для примера хозяйствования. Ставилась задача о поселении одной немецкой семьи на 10 еврейских дворов в каждую еврейскую колонию. [63] Эта задача была выполнена. В большинстве еврейских сельскохозяйственных колониях появились немцы-колонисты. В результате совместного проживания евреи получили возможность перенять немецкий опыт хозяйствования на земле. Примерно 90 лет в еврейских колониях евреи проживали совместно с немцами-колонистами.
     С началом войны советское руководство рассматривало советских немцев как потенциальных союзников противника. Поэтому советские власти приступили к их массовой депортации в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. Немцы были практически полностью депортированы из Крыма, тогда как на юге Украины из-за быстрого продвижения вермахта большое их количество избежало депортации и, оказавшись на оккупированной территории, стали опорой оккупационного режима.

     Значительная часть сельских соседей евреев приветствовала германские войска как освободителей от коммунистического режима, ведь до оккупации немецкие пропагандисты обещали самому обездоленному и обиженному советской властью сословию ликвидировать колхозы, вернуть крестьянам единоличные хозяйства, освободить от налогов и репрессий. Просоветски настроенная часть населения либо эвакуировалась, либо вынуждена была молчать и маскироваться. Основной тон в настроении населения задавали недовольные и как-либо обиженные советской властью элементы (раскулаченные, судимые, "окруженцы" и т. д.), а также значительная часть рядовых колхозников и сельской интеллигенции. Эти группы людей приветливо встретили немцев и стремились оказать им всевозможную помощь.

     Антисемитские настроения были распространены среди значительной части крестьянства. Начавшаяся в середине 1920-х гг. кампания по переселению евреев и приобщению их к сельскохозяйственному труду, повсеместно циркулировавшие слухи о том, что евреям выделяют лучшие земли (на самом деле — солончаковые) в Крыму и на Юге Украины, лишь усиливали зависть и антисемитизм в крестьянской среде. С начала оккупации эти настроения постоянно разжигали нацистские агитаторы. Выпускалось и распространялось много воззваний, листовок и красочных плакатов. Во всех изданиях во всех бедах обвинялись жидобольшевики. Основная задача этой политики заключалась в том, чтобы доказать: у немцев, русских, украинцев, татар и др. есть общий враг – евреи. Они изображались как отвратительные опустившиеся люди, не заслуживающие жалости и снисхождения. Оккупанты привлекли к сотрудничеству часть крестьянства, в том числе и антисемитизмом. Моральное давление подкреплялось запугиванием. За любую помощь евреям оккупанты грозили жестоким наказанием. За содействие властям в антиеврейских акциях нацисты обещали солидное вознаграждение. Эти меры отчуждали евреев от остального населения и ставили их вне закона.

     Многие соседи евреев стали всячески проявлять к ним свое негативное отношение. Антисемиты всех мастей, почуяв безнаказанность своих действий, "как тараканы полезли из всех щелей". Еще до установления новой власти местное население начало растаскивать имущество, оставленное в своих домах и хозяйственных постройках эвакуированными или бежавшими евреями. Последовали оскорбления и угрозы скорой расправы над евреями. Для евреев наступило время тревожного ожидания.

     Оккупанты понимали и открыто признавали, что без помощи местного населения было практически невозможно установить "новый порядок" на оккупированных землях. Поэтому переход от советской власти к оккупационной повсеместно проходил быстро. В еврейских колониях и поселениях, как и в других местах, в первые же дни оккупации были созданы сельские управы. Управы состояли из представителей нееврейского населения. Во главе управы стоял староста. Его обычно назначали из местных жителей, которые были обижены советской властью. Они, как правило, были политически благонадежны и преданы новому режиму. Староста прямо и полностью был подчинен вышестоящим (районным) оккупационным властям и являлся их послушным орудием. Сельские старосты помогали немцам вести борьбу со всеми антигерманскими элементами, к числу которых в первую очередь причислялись евреи, несли особую ответственность за своевременную уборку урожая и его сохранность. Староста являлся полным хозяином в своем селе, регулируя практически все стороны жизни населения. Сельский староста обычно имел в подчинении заместителя, писаря и полицейских, называемых в народе полицаями. Среди украинцев, фольксдойче и пр., сотрудничавших с нацистами, было значительное число антисоветски настроенных лиц или желавших выслужиться перед оккупантами и обеспечить себе безбедное существование. Немалое содействие управе и полиции оказывали добровольные помощники из числа сельских жителей. Все эти люди строили свои планы на перспективе победы фашистской Германии, в этом они не сомневались.

     Оккупационные власти не могли приступить к мгновенному (без промедления) уничтожению еврейского населения. Основной причиной задержки в "работе" специальных подразделений карателей была относительно небольшая их численность по сравнению с размерами оккупированных территории и численностью оставшихся там евреев. За наступающей вглубь СССР немецкой армией двигались специально созданные четыре айнзацгруппы, одна из которых айнзацгруппа "D", должна были уничтожить евреев Юга Украины и Крыма. Каждая айнзацгруппа насчитывала в среднем примерно 750 солдат. Группа делилась на айнзацкоманды (нем. Einsatzkommando) и зондеркоманды (Sonderkommando), по численности равные ротам (от 70 до 120 человек). [64]
     Вынужденную небольшую задержку уничтожения еврейского населения оккупационные власти эффективно использовали. Уже в первые дни оккупации они приступили к подготовке уничтожения евреев. Именно на старост и полицаев оккупанты возложили ответственность за подготовку к уничтожению евреев в сельской местности.
     Темпы уничтожения еврейского сельского населения не были единообразными. В большинстве районов Юга Украины и Крыма каратели планировали относительно быстро решить "еврейский вопрос", поэтому создание гетто там не предусматривалось. Как правило, еврейские колонии и поселения не обносились колючей проволокой, их не охраняли, в них не создавались юденраты, евреи оставались в своих домах, где проживали вместе с семьями. В Днепропетровской области планировалось активное и относительно длительное использование евреев-колхозников на принудительных работах, здесь создавались гетто и трудовые лагеря.

     Первым мероприятием оккупационных властей была регистрация населения с целью определения количества евреев. Сведения о размере еврейской общины были необходимы для подготовки акции по уничтожению – чтобы рассчитать материально-технические ресурсы и личный состав для проведения экзекуций.
     Вслед за регистрацией последовало введение ряда дискриминационных мер против евреев. Их принудили носить специальные опознавательные знаки (белые или желтые нашивки в форме шестиконечной звезды, квадрата или круга и т.п.), с тем, чтобы они отличались от остального населения. В ряде еврейских поселениях специально отмечались дома евреев. На дверях домов рисовались опознавательные знаки: шестиконечные звезды, желтые таблички и т.д.
     С первых дней оккупации евреи были значительно ограничены в передвижении. В первую очередь им было запрещено покидать населенные пункты, в которых они проживали.
     Следующим этапом ограничений евреев в правах стало введение комендантского часа.

     В это же время оккупанты организовывали расстрелы евреев-активистов, направленные на ликвидацию потенциальных организаторов сопротивления оккупантам, на устрашение для подавления воли евреев к сопротивлению и установлению жесткой дисциплины. Первоочередному уничтожению подлежали евреи - партийные работники, государственные служащие и активисты.

     Самый массовый расстрел активистов произошел в колонии Ингулец. Через 12 дней после ее оккупации, 28 августа 1941 г., у соседнего села Латовка прилюдно были расстреляны около 50 евреев-активистов Ингульца. [65]

     Колхозы, вопреки ожиданиям большей части крестьян, немцы не ликвидировали. Колхозы, совхозы и МТС оккупанты сохранили под своим контролем, считая их наиболее удобной формой управления и ограбления местного населения. Немцы это сразу оценили. Они оставили колхозы, детище аграрной политики Сталина, в таком виде, какими они были до оккупации. В бывших еврейских колхозах вместо еврейских начальников были назначены неевреи. Все трудоспособные евреи ежедневно выходили на работу под зорким присмотром старосты, полицаев и новых колхозных начальников. Последние стремились добиться максимального использования труда евреев-колхозников. Оккупанты и их местные помощники прилагали большие усилия, чтобы обеспечить непрерывность работ и сбор богатого урожая 1941 г.

     Дни безвластия и оккупации с первых дней и вплоть до акций физического истребления были типичными для всех еврейских колоний и поселений. Евреи испытывали преследования, издевательства, насилие и грабежи.

     Нагартав. Воспоминания П.Л. Клящицкого: "Когда наши ушли, а немцы еще не пришли, разбушевались у нас в Березнеговатом некоторые хулиганствующие элементы, стали обижать евреев. Нагартавцы послали депутацию к немецкому коменданту в Снигиревку. Тот пообещал, мол, приедем скоро и наведем порядок. И навели... Брата моего Герша еще до расстрела кто-то убил, стукнув по голове оглоблей. Местные немцы-колонисты вели у нас себя смирно. Не то что в Ефингаре. Там еще в период междувластия привязали раввина к хвосту лошади и тащили его по улице". [66]

     Новожитомир. Воспоминания Хаима Шулькина: "В деревне появилась новая власть. Для начала велели всем собраться на школьном дворе. Велели построиться, начали считать сколько нас. Среди нас было много пожилых женщин и очень пожилых стариков. Были женщины, которые не могли понять, что такое строиться. И тут новая власть показала себя. Били трубками и резиновыми шлангами, наполненными дробью и гайками. Били, чтобы убить. Командовали всеми два немца, а остальные были украинцы и русские из военнопленных... Полицейские врывались в дома и забирали все, что еще оставалось. В первую очередь требовали деньги, золото. Это зверье считало, что у евреев - деньги мешками. "Вы должны расплатиться за убийство Иисуса Христа". Все это сопровождалось избиениями всех, кто им попадался на глаза". [67]

     Ингулец. Свидетельство Ивана Германа: "В колонии немцев практически не было. В основном полицаи. Они каждую ночь грабили еврейские семьи, насиловали женщин и девочек. На домах, где жили евреи, нарисовали шестиконечные звезды. Люди были доведены до отчаяния". [68]

     Калининдорфский район. Из письма учителя: "По грабежам евреев... прославилась компания (перечисление фамилий - Я.П.). Они ездили на 5-й участок еще до убийства, убивали отдельных лиц и возвращались с узлами одежды и ценностей. Когда бессарабские евреи остановились в поселке, то они отвели их к колодцу, а имущество (кстати, немалое) разделили между собой. Ловили они евреев по поселкам и не довозили до района, расстреливали". [69]

     Майфельд (Крым). Воспоминания Михаила Выгона: "Еще до того, как началась акция уничтожения, все еврейские дома были ограблены. До прихода немцев начали растаскивать дома эвакуированных, а после 1 ноября 1941 г. стали грабить всех подряд. Тащили столовую посуду и серебро, скатерти и постельное белье, забирали коров, овец, птицу, запасы муки и корма..." [70]

     Крымский колхоз. "Вчера они запрягли в повозку соседей, Якова и его жену Михлю. Гоняли их по всей улице. Вымогали золото. Ох, уж это еврейское золото, во все века оно не дает насильникам покоя. Сегодня утром их тела вынесли из дома. Они повесились, не выдержав издевательств". [71]

     Массовым убийствам мирных жителей предшествовали одиночные расстрелы.

     Старожилы Березоватки (бывшая Израилевка) рассказывали, что "полицаи во главе с временно исполняющим обязанности старосты сельской управы Иваном Моном, время от времени устраивали "развлечение" над евреями. По несколько человек их загоняли на еврейское кладбище. Полицаи становились по разные его стороны на каменной стене. Заставляли евреев бегать по кладбищу и стреляли в них".
     О еще об одном случае одиночного расстрела в той же Израилевке сообщил в своих показаниях арестованный бывший полицай этого села: "Осенью 1941 г. я еще не служил в полиции. Как-то, находясь возле своего дома, услышал стрельбу в поле. Глянул туда и увидел группу людей, но кто там был не знаю. Ближе ко мне с горы полз на четвереньках человек. В нем я узнал Ямпольского, инвалида, у которого не было одной ноги. До войны он работал продавцом в селе Березоватка. Через некоторое время от группы людей отделился один человек, в котором я узнал полицая Янковского Григория. Подойдя на расстояние 30-40 метров к ползущему, он застрелил его из винтовки". [72]

     Одним из последних этапов подготовки к уничтожению евреев был выбор места казни, соответственно числу жертв. Сельское еврейское население уничтожалось, как правило, на территории, непосредственно прилегающей к месту его проживания. Однако были случаи предварительной доставки евреев для казни в какой-либо, как правило, относительно более крупный населенный пункт. Местом казни служили естественные углубления (овраги, балки и т.д.), отработанные карьеры, противотанковые рвы, оставленные позиции пехоты или артиллерии и вырытые кем-то или самими жертвами братские могилы. Отличительной особенностью расстрелов сельских евреев являлось использование кроме перечисленного силосных ям и скотомогильников колхозов, а также заброшенных глубоких степных колодцев, большей частью безводных. Таких колодцев на юге было много. В основном их строили до революции столыпинские хуторяне, а в Крыму - татары. Глубина колодцев достигала иногда более 100 метров. Использование колодцев избавляло нацистов от рытья ям.

     Выбор места для уничтожения евреев Бобрового Кута происходил следующим образом. За несколько дней до казни в Бобровый Кут прибыл начальник гестапо Снигиревского района. Он собрал несколько местных полицаев и через переводчика спросил их, где можно расстрелять и зарыть евреев. Один из полицаев показал немцу балку, где это можно сделать. Затем они вернулись, и начальник гестапо сказал, что показанная балка подходящая, но потребуется много работы для захоронения трупов. Тогда тот же полицай предложил посмотреть один пустой колодец. Они вновь поехали на автомобиле смотреть место. Начальник гестапо одобрил его и приказал, чтобы о предстоящем расстреле никто больше не знал. [73]

5. Холокост. Тотальное уничтожение евреев-колхозников

     Обман, ложь и дезинформация были постоянными элементами всех акций уничтожения. Чтобы уменьшить нервозность перед казнью и пресечь массовые побеги, жертвы не должны были знать о предстоящей акции, поэтому палачи умело распускали слухи о предстоящем переселении евреев. Слухи подкреплялись последним приказом, в котором говорилось, что евреи должны явиться к месту сбора с документами, деньгами, ценными вещами, едой на несколько суток, теплой одеждой, бельем и пр. Кроме указанного уже переселения, в качестве предлога для сбора часто использовались регистрация еврейского населения и оглашение важного сообщения. Несмотря на тревожную и гнетущую атмосферу, установившуюся в оккупированных еврейских колониях и поселениях, люди до последнего не могли поверить в то, что их могут убить только за то, что они евреи. Поэтому подавляющее большинство поверило слухам и предлогам для сбора и являлось в указанные сроки в назначенное палачами место.

     Так было, например, в Чкаловском сельсовете Новозлатопольского района, где объявили сбор якобы для отъезда в специально организованный отдельный еврейский колхоз в селе Гупаловка (колония Веселая) того же района. [74]
     В упомянутой же Гупаловке евреям было приказано собраться, "взять с собой лучшую одежду и по 30 килограммов хлеба для выезда в Палестину". [75]
     В Бобровом Куте всех евреев собрали якобы для отправки в Германию. [76]
     В Нагартаве объявили на 14 сентября в бывшем Народном доме общую регистрацию всех евреев. Этот день объявлялся выходным, было запрещено покидать территорию села. [77]
     Красноселовке Новозлатопольского района полицаи разнесли по домам узкие бумажные полоски, так называемые предписания. Всем евреям надлежало явиться в комендатуру без еды и вещей "для важного сообщения". Больше в свои дома они не вернулись. [78]

     Накануне ликвидации евреев собирали в определенном месте на срок от нескольких часов до нескольких дней. Концентрация населения, как правило, проводилась в каком-либо здании (бывшая синагога, школа, и т.п.). Это осуществлялось, во-первых, для предотвращения случаев побега, во-вторых, для проведения необходимых подготовительных мероприятий (изъятие всех ценностей, рытье могил, ожидание приезда карателей и т.д.).

     После сбора евреев доставляли к месту казни пешком, на телегах или на грузовиках. Пытавшихся бежать догоняла автоматная очередь. Над сопротивлявшимися жестоко издевались. Затем их расстреливали тут же на месте или по дороге. Все это делалось на глазах близких родственников. Недалеко от места казни людей останавливали и охраняли до тех пор, пока не наступит их очередь. Непосредственно к месту казни вели небольшими группами. Там их, как правило, раздевали, снимали даже нижнее белье (во-первых, одежда и белье раздавались полицаям, во-вторых, голый человек, как правило, беззащитен и не оказывает сопротивления), а затем расстреливали. Потом наступала очередь следующей партии. Взрослых расстреливали либо по-военному, построив перед вырытой траншеей, либо приказав лечь лицом вниз в уже приготовленную яму. Детей били палками и живыми сталкивали в могилу. Младенцев или отбирали у матерей и убивали на их глазах, или же также живыми сбрасывали в ямы. Практически всегда количество убийц на месте казни было сравнительно большим. Все действия производились по возможности быстро, чтобы не дать жертвам опомниться. Палачи постоянно опасались возможности сопротивления. Впрочем, оказать серьезное сопротивление женщины с детьми и старики, тем более голые, не могли, а боеспособные мужчины почти все были в армии. Многие воспринимали смерть как избавление от неминуемых страданий. Расстрелянных засыпали землей. При этом те, кто еще дышал, умирали мучительной смертью. Жители окрестных сел утверждали, что еще несколько дней после расстрела жидкая от крови земля двигалась волнами.

     Несмотря на террор, не все шли на расстрел сломленными. Бросали в лицо фашистам гневные обличительные слова нагартавцы: жена директора школы Софья Станиславская, Лия Пушниц и ее брат тракторист Нисель. Последний бросился на конвой с кулаками, но был сбит с ног. "За нашу смерть, - кричали палачам обреченные, - вы заплатите своей поганой кровью. Всех советских людей не перестреляете, за нас отомстят!". [79]
     Такие люди были и в других еврейских колониях и поселениях.
     Свидетели рассказывали, что при уничтожении евреев Бобрового Кута один физически сильный старик при падении в колодец захватил с собой полицая, а один из мальчиков плюнул полицейскому в лицо. [80]

     С января 1942 г. в Крыму оккупанты стали применять, помимо расстрелов, так называемые "душегубки" (Газваген, нем. Gaswagen), - автомобили с герметически закрывавшимся кузовом, внутрь которого выводилась выхлопная труба от двигателя автомобиля. В кузов "душегубки" загоняли людей и везли к месту предстоящего захоронения их трупов. Примерно через 10-15 минут наступала смерть от удушья. Нацистский военный преступник Отто Олендорф, начальник айнзатцгруппы "D" в районе действия 11 армии на юге Советского Союза, на Нюрбергском процессе показал, что в Крым из Германии были доставлены 2-3 газовых автомобиля. Использование этой "техники" для убийства евреев-колхозников было зафиксировано в Первомайском сельском совете Симферопольского района. "При каждом рейсе автомашина, отъехав полкилометра от населенного пункта, останавливалась на 20–30 минут, мотор продолжал работать, затем автомашина отъезжала к полузаброшенному полевому колодцу..., куда сбрасывались трупы, загруженные в автомобиль".
     У оккупантов существовал еще один специфический способ бескровной ликвидации, применявшийся ими при расправе с еврейскими детьми - смазывание губ детей сильнодействующим ядом. Этот способ упоминают документы и многочисленные воспоминания очевидцев. [81]

     Истреблением евреев в сельской местности занимались подразделения айнзацкоманд. Численность подразделения, как правило, не превышала 10 человек личного состава. [82] Такое количество карателей была явно недостаточной для ликвидации нескольких сотен евреев, проживавших или согнанных в один населенный пункт. Поэтому при ликвидации евреев в качестве исполнителей активно привлекались полицейские из местного и соседнего населения, а также из районного центра.

     Кровь тысяч евреев-колхозников на руках сельских старост и полицаев. Среди них были и особо "отличившиеся" в уничтожении евреев. Большой негодяй и убийца нагартавский староста Григорий Свищ хвастался: "Оця рука, – показывая свою руку, – вбыла 80 жидив". На послевоенных судах над военными преступниками они признавали свои преступления: "Мы озверели", "Я не знав, що червони повернуться". [83]

     Свидетели отмечали, что в некоторых еврейских колониях особенно свирепствовали односельчане-немцы, жившие многие годы рядом с евреями. В колонии Доброй местные немцы группами выводили людей из загона на окраину села и возле вырытых окопов расстреливали. Сельский врач Штефан собственноручно травил детей, смазывая им губы ядом, и сбрасывал в окоп. [84]

     Типичным было уничтожение евреев Майфельда (Крым). "В этой дикой расправе отличилась команда СД из Керчи. Активно помогали немецким палачам и некоторые местные жители. Особенно отличились Иван Пашко и Григорий Костенко. Никто из местных жителей не спас ни одного еврея, не спрятал ни одного ребенка, не приютил хоть на час, не накормил, не пригрел. А ведь все эти люди пришли в еврейский колхоз во времена голодомора на Украине, пришли голые и босые, нищие, обездоленные. Им дали хлеб и кров, построили дома, выделили земельные участки. Казалось, что они стали своими, близкими соседями, членами большой трудовой семьи. Разве я мог подумать, что наш сосед, колхозный шофер дядя Гриша, не раз катавший меня в кабине, на этой же машине будет свозить стариков и детей из "Фрилинга" и "Октябрь" в школу на казнь? Мог ли подумать Цала Чернецкий, отдавший Ивану Пашко половину своего приусадебного участка для строительства дома, что его новый сосед, друг-приятель, отведет его, бежавшего из окружения, на расстрел?" [85]

     Как уже отмечалось, грабеж еврейского имущества начался сразу после отступления Красной армии, с первых дней оккупации еврейских поселений. Однако максимальной величины грабеж достиг, когда евреев отправляли на расстрел. Полицаи, пособники оккупантов и члены их семей, а также немалое число местных жителей забирали и увозили оставшиеся вещи и съестные припасы, ничем не брезговали, уносили из домов все, что могло пригодиться. Жадные до наживы люди, готовые обогатиться за счет невинных жертв, извлекали "материальные выгоды из великого несчастья... На глазах живых мертвецов тащили они платья, подушки, перины, некоторые проходили сквозь оцепление и снимали платки, вязаные шерстяные кофты с женщин и девушек, ждущих казни". [86] Подобные сцены происходили в абсолютном большинстве еврейских колоний и поселений. В села, "освобожденных" от евреев, оккупанты поощряли переселяться жителей окрестных населенных пунктов. Еврейские дома, которые не заселялись, разрушались до основания. Уносились двери, рамы, окна, дома разбирались на строительный камень, на дрова и строительную древесину.

     Награбленное у евреев имущество использовалось долгие годы после окончания войны. Жители некоторых сел через многие десятилетия после войны рассказывали, что они живут в "жидивских хатах". [87] Жена известного советского разведчика Боруха Ароновича Рывкина (Рыбкина), уроженца колонии Нововитебск, Зоя Ивановна Воскресенская, вспоминала, что на плечах колхозницы, рассказавшей о гибели родителей мужа, "он увидел знакомую шаль, а на столе - знакомую скатерть: мы покупали их в Финляндии в подарок старикам". [88] Заведующая фермой Циля Моисеевна Пайкина узнала юбку, принадлежавшую ее убитой подруге, на одной из доярок. Пайкина сказала, чтобы завтра она пришла в другой одежде. Однако она пришла в той же юбке, и Пайкина ее порвала. [89]

     Нацистская машина выявления и уничтожения миллионов евреев работала практически без сбоев. Казалось, что она не оставляла шансов на сопротивление и спасение. Однако сопротивление, заключавшееся в стремлении выжить в нечеловеческих условиях, и спасение имели место. С самого начала оккупации евреи, проживавшие в сельской местности, вели ежедневную борьбу за выживание. Одной из основных форм сопротивления были побеги. Евреи бежали с мест массового уничтожения, из гетто и трудовых лагерей, скрывались и выжили на оккупированной территории, дождавшись освобождения. Ниже описываются наиболее яркие случаи спасения сельских евреев.

     28 мая 1942 г. рано утром пьяные полицаи окружили еврейское поселение Ботвино Сталиндорфского района. Прежде, чем полицаи ворвались в дом, 11-летний Борис Израиль нырнул в печь. "Ухватившись за железный стержень дымохода, он уперся ногами в его стенки и замер... Сколько времени Борис провел в таком положении, он не помнит. Помнит лишь крик отца, плачь брата и сестренки, оглушительные выстрелы. А потом наступила тишина. Но мальчик не решался вылезти из своего укрытия". Вскоре в дом явились два полицая, искавшие исчезнувшего Бориса. Когда, не обнаружив его, они ушли, Борис рискнул вылезти из печи. Почти восемь месяцев скитался по степи Борис Израиль. Дважды его ловили. Бежал. Иногда ему помогали украинцы. 22 февраля 1943 г. он заночевал в пустом селе под Кривым Рогом. Утром село освободила Красная армия. Спаслась и его мать Галина Ильинична. В каменоломне, где работали евреи-узники трудового лагеря в Софиевке, к ней подошла русская крестьянка и сунула ей в руки справку на имя Марии Никоненко: "Ты светленькая, на еврейку не похожа, может, это поможет тебе спастись..." Она бежала из лагеря и выжила. [90]

     В ночь перед расстрелом с помощью землячки-сверстницы Маруси Мирошниченко из колонии Добрая Николаевской области бежали мальчики Александр (Шмулик) Перман и Пиня Коган со старшей сестрой Кларой. За ними организовали погоню на лошадях, но найти беглецов палачам не удалось. Долгие месяцы они шли на восток. Клара попала в облаву и погибла. Ребята перешли линию фронта и добрались до Узбекистана. Со временем они добровольно ушли на фронт, вернулись с Победой и наградами. [91]

     Из евреев Ратендорфа Новозлатопольского района уцелел только один - Арон Резник. "Подросток, лишившийся в одночасье родных, упал в яму на мгновение раньше выстрела и лежал среди трупов, боясь пошевелиться. Решил дождаться, когда уйдут палачи, а затем выбраться и убежать. Но одна из умирающих начала громко стонать. Немецкий солдат выпустил в ее сторону автоматную очередь. Женщина умолкла навсегда, а Арону пули прошили ноги. Если бы он издал хотя бы стон, его бы добили. Лежал молча. Когда стемнело, выбрался из ямы и дополз до соседнего села Вершина. Там простая крестьянка еврейского мальчика выходила и, выдавая его за грека, всю войну укрывала от беды". [92]

     У кузнеца Бориса Каца в Калининдорфе погибла вся семья – жена, пятеро детей, сестры, всего 18 человек. Он остался живым, выбравшись из-под трупов, пришел в Березнеговатое. Член оккупационной Березнеговатской районной управы И. Саржан выдал ему паспорт с фамилией Ткаченко. Так и прожил Кац-Ткаченко в оккупированном Березнеговатом до освобождения. [93]

     Приведенные случаи свидетельствуют, что наряду с широким участием местного населения в уничтожении евреев, были те, кто оказывал помощь в спасении евреев. Поскольку помощь евреям представляла большой риск для жизни, евреев-беглецов, как правило, прятали несколько дней. Затем они уходили в соседние районы, чтобы раствориться среди незнакомого населения. Ситуация на Юге Украины усугублялась тем, что на этой территории не было лесов, болот и гор, где евреи могли найти убежище. Не было и партизанского движения, к которому можно было бы примкнуть. Поэтому жизнь многих беглецов закончилась трагически.

     Особенно сложной проблемой представляется определение числа погибших еврееев, проживавших в сельской местности. Проблема количества жертв Холокоста является темой многочисленных исследований и остается одной из самых острых и дискуссионных.

     Наиболее точными документами, содержащими количество жертв, служат данные, полученные оккупантами в процессе регистрации еврейского населения колоний и поселений. Например, существенная информация для определения числа еврейских жертв в сельской местности Крыма находится в сохранившихся ведомостях, составленных статистическим бюро городской управы оккупированного Симферополя. [94] Известен также случай, когда вскоре после освобождения села секретарь сельсовета, обнаружила среди разных документов списки жертв Холокоста в Новозлатополе. [95] Однако до настоящего времени значительное большинство таких документов не обнаружены. Скрывая следы своих преступлений, нацисты и их пособники уничтожали на местах любую документацию, связанную с Холокостом.

     Важные сведения содержат документы образованной указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 г. Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников... (ЧГК). Комиссии предоставлялось право поручать надлежащим органам производить расследования, опрашивать потерпевших, собирать свидетельские показания и иные документальные данные, относящиеся к преступным действиям оккупантов и их сообщников на территории СССР. Факты злодеяний должны были устанавливаться актами на основе заявлений советских граждан, опроса потерпевших, свидетелей, врачебных экспертиз и осмотра места совершения преступлений. Акты должны были составляться непосредственно на местах совершения преступлений в месячный срок после освобождения советских территорий.

     Анализ актов ЧГК по еврейским колониям и поселениям показывает, что они содержат в основном точное описание преступлений, время и место их совершения, некоторые имена погибших, фамилии и имена нацистских преступников и их местных помощников. Вместе с тем указанное в ряде актов количество жертв вызывает сомнения. Как правило, братские могилы не вскрывались или вскрывались лишь частично, поэтому останки погибших не пересчитывались. При анализе актов ЧГК в некоторых из них было обнаружено значительное завышение количества жертв. Так, согласно акту исполкома Березнеговатского райсовета, в период оккупации нацисты и их пособники замучили и расстреляли 1863 еврея колоний Нагартав и Романовка [96], тогда как по данным Всесоюзной переписи 1939 г. в Березнеговатском районе (без районного центра) проживало всего 1467 евреев. Цифры могли завышаться по ряду причин. Во-первых, из-за влияния на работу местных комиссий ЧГК политических установок вышестоящих партийных и советских организаций, а также органов безопасности, которые были заинтересованы в использовании данных ЧГК для агитации и пропаганды, а также для проведения судебных процессов по делам военных преступников. Кроме того, местные комиссии, состоящие из руководства сельсоветов и колхозов, могли полагать, что завышение потерь могло способствовать получению выгоды для сел и колхозов. Указанные в актах ЧГК цифры практически сразу становились догмой, не подлежащей пересмотру.

     Важным источником информации в установлении количества жертв являются списки погибших евреев, составленные после освобождения оккупированных территорий. Первые списки погибших евреев составлялись практически по "горячим следам" во время работы местных ЧГК. Составление таких списков в сельской местности представлялось реальным делом потому, что в отличие от городов, где счет жертв шел на многие тысячи, в сельской местности количество жертв измерялось десятками и сотнями. Однако такие списки по ряду причин были неполными. Во-первых, немалая часть местного населения прямо или косвенно участвовала в расправах над евреями и не была заинтересована поставлять информацию. Во-вторых, практически все выжившие евреи еще по-прежнему находились в местах эвакуации, на прежнее место жительства успели вернуться лишь единицы. Как правило, количество внесенных в список жертв было значительно меньшим, чем указанное в актах ЧГК. Часто в актах в качестве объяснения сообщалось, что установить имена и фамилии всех жертв не представляется возможным из-за отсутствия документов. Уже после войны, вернувшиеся с фронта и эвакуации евреи самостоятельно составляли списки погибших от геноцида. Но и в этом случае, как правило, они не достигали численности указанной в актах ЧГК.

     Еще одним источником является информация о количестве жертв, полученная в результате вскрытия могил при перезахоронении останков жертв. В процессе перезахоронения существовала возможность по останкам установить количество расстрелянных людей. Во многих еврейских колониях и поселениях после окончания войны стараниями родственников, друзей и соседей погибших останки жертв были перезахоронены на территории сельских кладбищ или в других местах.

     Существенными источниками информации являются свидетельства переживших Холокост, местных жителей - свидетелей нацистских преступлений, а также показания бывших представителей немецких властей на судебных процессах о военных преступлениях.

     Чтобы оценить размеры Холокоста в сельской местности, необходимо знать численность проживавшего там до войны еврейского населения. Однако такой информации на лето 1941 г. не имеется. Последняя, вполне достоверная для евреев страны, перепись населения была проведена за полтора года до начало войны, в январе 1939 г. Незначительные изменения численности произошедшие за это время не отразятся негативным образом на оценке размеров Холокоста.

     Конечно же, получить точное окончательное число жертв в каждом населенном пункте не представляется возможным. Однако корректно оценить число жертв нацистских преступлений на базе исследования всех вышеперечисленных источников возможно. Естественно, что оценочное число должно быть соразмерно с численностью еврейского населения, зафиксированного в переписи довоенного времени. Кроме того, чтобы не давать пищу ревизионистам, при возникновении каких-либо трудностей в оценке следует останавливаться на минимальном числе из нескольких возможных. Меньшее число жертв, по сравнению с указанным ЧГК или в известных литературных источниках, не уменьшает трагедию Холокоста.

5.1. Одесская область

     По данным переписи населения СССР, в Одесской области в 1939 г. проживали 233 155 евреев (14,2% от всего населения области), из них в сельской местности - 20 530 человека (8,8% от всего еврейского населения области). Одесская область (без Одессы) было в основном оккупирована немецко-румынскими войсками в период 28 июля по 19 августа 1941 г. На всей территории Одесской области было уничтожено примерно 90 тыс. евреев (38,6% довоенной численности). [97]

     В Одесской области в границах 1939 г. находились четыре старых основанных в Херсонской и Подольской губерниях в середине XIX в. еврейских земледельческих колоний Бердиново, Гельбиново, Мантурово, Малая Богачевка и свыше 20 новых еврейских сельскохозяйственных поселений (Балайчук, Гринфельд, Комзетовка Котовский, Лихт, Найгейм, Найланд, Найфельд, Гит Гедайгет, Найвельт, Фрайгайт, Фрайберг, Фрайгейм, Фрилинг, Штерн и др. [98]), основанных в 1920-1930-е гг. Большинство же евреев сельской местности Одесской области проживали в бывших еврейских местечках, где было развито приместечковое земледелие. Такими местечками были Гросулово, Фрунзовка, Петроверовка, Черново, Яновка и др. [99] Вышеперечисленные населенные пункты были захвачены в основном немецкими войсками. Передавая эти земли под управление румынских властей, немецкие оперативные команды айнзацгруппы "D" в августе-сентябре 1941 г. тщательно "зачистили" оккупированные территории, уничтожая местных евреев. Нацисты хотели передать своим румынским союзникам эти земли максимально "очищенными" от евреев. В соответствии с немецко-румынским договором от 30 августа 1941 г. была образована румынская оккупационная зона Транснистрия. В нее вошла территория между Южным Бугом и Днестром, включающая части Винницкой, Одесской, Николаевской областей Украины и левобережную часть Молдавии. В дальнейшем вопросами выявления и уничтожения еврейского населения занималась румынская жандармерия, привлекая к этому вспомогательную полицию, формировавшуюся из числа местных жителей. [100]

     Немцы оккупировали Бердиново (ныне Ширяевского района Одесской области) 7 августа 1941 г. В начале сентябре 1941 г., они расстреляли 41 бердиновского еврея. [101], [102]

     11 сентября 1941 г. были расстреляны 156 евреев из Мантурово и 131 еврей из Малой Богачевки [103] (ныне соответственно села Лукановка и Богачевка Кривоозерского района Николаевской области).

     В четырех бывших земледельческих колониях было уничтожено примерно 450 евреев из 850 живших там до войны (53%).

     Об уничтожении евреев новых еврейских сельскохозяйственных поселений информации мало. Известно лишь о двух из них.

     Во Фрилинге Жовтневского района (ныне включено в с. Весеннее Ширяевского района), бывшем в 1930-е гг. центром еврейского сельсовета, в сентябре 1941 г. были расстреляны 133 еврея. [104]

     69 человек были расстреляны в еврейском поселении Фрайберг (ныне включен в поселок Цебриково) Цебриковского района. [105]

     Чтобы оценить количество жертв, распространим данные о жертвах в вышеуказанных двух поселениях (в среднем 100 расстрелянных на одно поселение) на все примерно 20 еврейских сельскохозяйственных поселения области, сохранившиеся к началу войны. В результате получим, что в этих поселениях в годы оккупации погибли около 2 тыс. евреев-колхозников из 4 тыс., проживавших там до войны.

     В годы оккупации в Одесской области погибло примерно 2450 евреев-колхозников, из 4500 проживавших в старых еврейских колониях и новых сельскохозяйственных поселениях до войны. Это малая часть от всего уничтоженного оккупантами еврейского сельского населения Одесской области.

     Рассмотрим последствия Холокоста в шести крупнейших по численности еврейского сельского населения районах Одесской области.

     Наибольший по численности еврейского сельского населения был Кривоозерский район (ныне входит в состав Николаевской области). По данным переписи населения 1939 г. на территории этого района проживало 2434 еврея, из них в районном центре селе (местечке) Кривое Озеро (рц) - 1447 евреев. За время оккупации были замучены или убиты примерно 800 евреев (55,3%) Кривого Озера [106], а всего в районе (села Кривое Озеро, Голосково, Малая Богачевка, Мантурово, Чаусово и др.) - около 1350 евреев.

     В сельской местности Гайворонского района (с 1954 г. в составе Кировоградской области) по данным переписи довоенного времени проживало 2284 еврея. Данных о количестве замученных и убитых евреев нет. Для оценки размера Холокоста примем, что в районе было уничтожено 55,3% довоенного количества евреев, столько же, как и в Кривоозерском районе. Таким образом, нацисты и их помощники в период оккупации уничтожили в сельской местности Гайворонского района (села Хащеватое, Берестяги, Могильное и др.) свыше 1250 евреев.

     По данным переписи 1939 г. в сельской местности Голованевского района (в 1954 г. передан в Кировоградскую область) проживали 1550 евреев, из них 1393 - в районном центре с. Голованевск, в прочих селах - 157. Голованевск был оккупирован немецкими войсками 30 июля 1941 года. Еврейское население села (местечка) было уничтожено в ходе двух крупных акций: в конце сентября 1941 г. были расстреляны 570 евреев и в феврале 1942 г. - 168. [107]. Всего было расстреляно 738 (53%) евреев Голованевска. В целом в районе погибло 820 евреев.

     На момент довоенной переписи в Савранском районе проживало 1227 евреев, включая 1101 еврея с. Саврань. В оккупированном селе оставалось примерно 600 евреев. В октябре 1941 г. все евреи Саврани были депортированы румынской полицией в с. Ободовку Винницкой области. [108] Там не менее 450 евреев (41% довоенного еврейского населения Саврани) умерло от голода, холода и болезней. Всего погибло свыше 500 евреев района.

     В сельской местности Раздельнянского района по данным переписи довоенного времени проживало 1022 еврея. На территории района были расположены пять новых еврейских сельскохозяйственных поселения: Найланд, Новый Мир, Фрайгейм, Фрайланд и Штерн. [109] Других сел с каким-либо значительным еврейским населением в районе не было. Суммарная численность еврейского населения этих пяти поселений составляла около тысячи человек, т.е. около 200 евреев в каждом поселении. Это подтверждает принятое ранее допущение о том, что в каждом поселении проживало в среднем именно такое количество евреев, из них более 100 евреев погибло на оккупированной территории. Исходя из этого, можно полагать, что в сельской местности района погибло примерно 550 евреев.

     По данным переписи 1939 г. в Любашевском районе проживал 1021 еврей (671 в районном центре с. Любашевка и 350 в прочих селах). На территории района находилась одна старая еврейская колония Гельбиново (с. 1944 г. с. Бобрик) В период оккупации в Любашевке было создано гетто. В сентябре 1941 г. было расстреляно около 350 евреев [110] (52,2% довоенной численности). В целом в районе погибло свыше 530 евреев.

     В рассмотренных шести районах перед войной в сельской местности проживали 8921 еврей, из них погибли в годы оккупации примерно 4820 человек (54%). Принимая этот процент для всех 30 районов Одесской области можно оценить количество погибших в годы Холокоста. В эти годы германскими нацистами и их местными помощниками были расстреляны около 11 100 евреев из 20 530, проживавших в сельской местности области. Примерно 2450 расстрелянных проживали в старых еврейских колониях и новых сельскохозяйственных поселениях и 8650 - в бывших местечках и селах Одесской области.

5.2. Кировоградская область

     По данным переписи населения СССР, в Кировоградской области в 1939 г. проживали 26 419 евреев (2,2% от всего населения области), из них в сельской местности - 5873 человека (22,2% от всего еврейского населения области). Кировоградская область была в основном захвачена немецкими войсками в период с 29 июля по 8 августа 1941 г. На всей территории Кировоградской области было уничтожено примерно 12 тыс. евреев (45,4% довоенной численности). [111]

     На территории Кировоградской области располагались три старые еврейские колонии: Израилевка (ныне Березоватка), Сагайдак (после войны включено в с. Садки) Устиновского района и Громоклей (ныне не существует) Бобринецкого района. [112] Еврейских переселенческих поселений в области не было. По переписи 1939 г. в Устиновском районе (без районного центра) проживало 279 евреев. Практически все они были жителями Израилевки и Сагайдака. В Громоклее на начало войны было примерно 80 евреев. Всего в трех этих населенных пунктах перед войной проживало примерно 350 евреев (только 6% всего еврейского сельского населения области). Они были захвачены германской армией 8 августа 1941 г.

     Израилевка была одна из первых еврейских земледельческих колоний Новороссии (основана в 1807 г.). К началу войны в колонии жили примерно 170 евреев.

     Трагедия евреев Израилевки стала известна мировой общественности благодаря тщательному расследованию, проведенному специальным следственным отделом (SIU) Генеральной прокуратуры Австралии по нацистским военным преступлениям, и судебному процессу, открывшемуся в сентябре 1991 г., по делу 69-летнего жителя Аделаиды (Австралия) Генриха Вагнера (Heinrich Wagner). Г. Вагнер этнический немец Устиновского района, эмигрировавший в Австралию в 1950 г., был обвинен в убийстве евреев Израилевки в 1942 г. В июне 1991 г. группа судебно-медицинских экспертов SIU осуществила рядом с районным центром Устиновкой эксгумацию могилы, в которой были похоронены расстрелянные евреи Израилевки. Кроме того, был проведен опрос свидетелей преступления. [113]

     К лету 1942 г. в оккупированном селе в живых еще осталось примерно 60 евреев. Оккупанты и их местные прислужники, среди которых было много фольксдойче, приступили к окончательному уничтожению евреев Устиновского района. Могила для захоронения жертв была подготовлена заранее, в нескольких километрах от Израилевки на пути в Устиновку, у села Ковалевка. Отряд полиции из Устиновки был направлен в Израилевку с задачей собрать евреев всех возрастов, а затем немедленно их уничтожить. Операция началась в 2.00 ночи 14 июня 1942 г., в течение 3-4 часов все евреи села были собраны в здании местной школы. К этому времени в районной полиции Устиновки были собраны евреи районного центра и соседних сел. Утром евреев, собранных в Израилевке и в Устиновке, повели на расстрел. Расстреляв у с. Ковалевки "расово чистых" евреев, полицаи отправились во второй половине дня обратно в Израилевку. Там они схватили и доставили на телеге 19 детей от смешанных браков. Одни полицаи хватали несчастных детей из телеги, убивали их прикладами или бросали живыми в яму, а другие стреляли в них на лету. В июне 1991 г. австралийские судебно-медицинские эксперты провела эксгумацию могилы вблизи Устиновки. Были обнаружены останки 19 детей в возрасте до 11 лет, лежащие в верхней части могилы. Семеро детей имели пулевые ранения в голову, а остальные были с переломом черепа от удара тупым предметом. Под ними были обнаружены останки еще 104 расстрелянных. [114]

     Всего за время оккупации Израилевки, было уничтожено примерно 110 местных евреев, в том числе дети от смешанных браков.

     До войны в колонии Сагайдак проживало примерно 90 евреев. Уничтожение евреев началось сразу после оккупации колонии. В начале лета 1942 г. была ликвидирована последняя группа евреев. Оставшихся в живых к тому времени евреев расстреляли у с. Ковалевка вместе с евреями соседней Израилевки.
     Всего в период оккупации в Сагайдаке было убито 54 еврея. [115]

     Большинство евреев Громоклеи было расстреляно 21 сентября 1941 г. За время оккупации нацисты расстреляли 41 еврея колонии. [116]

     В годы оккупации в Кировоградской области погибло примерно 205 евреев-колхозников, проживавших в старых еврейских колониях (58,6% их довоенной численности). Это малая часть от всего уничтоженного оккупантами еврейского сельского населения Кировоградской области.

     Рассмотрим последствия Холокоста в четырех крупнейших по численности еврейского сельского населения районах Кировоградской области.

     Наибольший по численности еврейского сельского населения был Каменский район. По данным переписи населения 1939 г. на территории этого района проживало 737 евреев, из них в районном центре селе (местечке) Каменка-Шевченковская (ныне Каменка Черкасской области) - 618 евреев. Во время оккупации в нем было создано гетто, ликвидированное в 1942 г. в ходе нескольких акций. Нацистами и полицаями было убито примерно 350 евреев (56,6%) Каменки-Шевченковской [117], а всего в районе - около 420 человек.

     В Подвысоцком районе по данным переписи довоенного времени проживало 727 евреев. Из них в районном центре с. Подвысоком - 96 евреев. Остальные евреи (631 человек) проживали в Каменечье, Перегоновке, Покотилове, Свердликове, Торговице и других селах. Массовые убийства евреев Подвысоцкого района были осуществлены в феврале 1942 г. Количество убитых евреев района, содержащееся в акте комиссии ЧГК, значительно превышает численность довоенного еврейского населения района [118] и поэтому не могут быть приняты. Для оценки размера Холокоста примем, что в районе было уничтожено 56,6% довоенного количества евреев, столько же, как и в Каменском районе. Таким образом, нацисты и их помощники в период оккупации уничтожили 410 евреев района.

     По данным переписи 1939 г. в Александровском районе проживали 682 еврея, из них 565 - в районном центре с. Александровка. В конце декабря 1941 г. немцы создали в Александровке гетто для местных евреев и евреев из близлежащих сел (Елизаветградка, Красноселье, Ивангород и другие). В начале 1942 г. были расстреляны более 360 евреев района, включая более 300 евреев из Александровки [119] (52,8% довоенной численности).

     На момент довоенной переписи в Добровеличковском районе проживало 426 евреев, включая 366 евреев с. Добровеличковка. 23 декабря 1941 г. в яру у с. Марьевка были расстреляны 207 евреев из Добровеличковки. [120] Всего в районе было уничтожено 240 евреев (56,3% довоенной численности).

     В рассмотренных четырех районах перед войной в сельской местности проживало 2572 еврея, из них погибли в годы оккупации примерно 1430 человек (55,6%). Принимая этот процент для всех 30 районов Кировоградской области можно оценить количество погибших в годы Холокоста. В эти годы немцами и их местными помощниками были расстреляны более 3260 евреев из 5873, проживавших в сельской местности области. Их большая часть, примерно 3050 евреев, жила и работала в бывших местечках и селах Кировоградской области, 210 - в старых еврейских колониях.

5.3. Николаевская область

     По данным переписи населения СССР, в Николаевской области в 1939 г. проживали 60 402 еврея (5,5% от всего населения области), из них в сельской местности - 16 133 человек (26,7% от всего еврейского населения области). В состав Николаевской области перед войной входила также территория, которая в 1944 г. была выделена в Херсонскую область. Николаевская область была в основном захвачена немцами в период с 1 по 30 августа 1941 г. Область была разделена на две части, граница между которыми проходила по реке Южный Буг. Западные районы вошли в губернаторство "Транснистрия" и контролировались румынскими властями, а восточная - немецкими. На всей территории Николаевской области было уничтожено примерно 32 тыс. евреев (53% довоенной численности). [121]

     В Николаевской области находились:
     бывший еврейский национальный Калининдорфский район, в состав которого входили старые еврейские земледельческие колонии Калининдорф (бывшая Большая Сейдеменуха), Штерндорф (бывшая Малая Сейдеменуха), Бобровый Кут и Львово, а также новые еврейские переселенческие поселения;
     старые еврейские колонии Добрая и Ефингар (ныне с. Плющевка) Баштанского, Нагартав и Романовка Березнеговатского, Новополтавка Привольнянского и Новоберислав Бериславского районов;
     новые еврейские сельскохозяйственные поселения вне Калининдорфского района.
     Перед войной в Николаевской области в границах 1941 г. в старых еврейских колониях и в новых поселениях проживало примерно 13 100 евреев (более 80%) еврейского сельского населения, меньшая его часть (чуть более 3 тыс.) проживали в селах и бывших местечках области.

5.3.1. Старые колонии

     Массовое уничтожение еврейского сельского населения Николаевской области началось 10 сентября 1941 г. В этот день были расстреляны евреи четырех еврейских земледельческих колоний: Добрая, Ефингар (оккупированы 12 августа), Новополтавка (14 августа) и Новоберислав (26 августа).

     В Ефингаре фашистские оккупанты и полицаи во главе с начальником районной полиции Е.Д. Руденко при участии местных жителей, прежде всего фольксдойче, [122] согнали всех евреев в школу и оттуда погнали их в песчаный карьер, который находился в нескольких километрах от села. Там они расстреляли 521 человек, в том числе 377 детей, - все еврейское население Ефингара, по разным причинам оказавшееся под властью гитлеровских оккупантов. Эта цифра подтверждается списком расстрелянных евреев колонии Ефингар, составленным сельсоветом в 1944 г., который включает в себя 488 евреев. [123] Никому, из находившихся в то время в колонии евреев, спастись не удалось. Довоенное еврейское население Ефингара насчитывало примерно 750 человек. Большое число евреев (примерно 75%), не сумевших эвакуироваться или бежать являлось результатом трагических ошибок местного руководства Ефингара, совершенных во время приближения германских войск к колонии. [124]

     В Доброй, где до войны проживало до 850 евреев, нацисты и их местные прислужники, в основном односельчане-немцы, расстреляли всех оставшихся в оккупации евреев-жителей колонии. В акте от 8 сентября 1944 г., составленном комиссией Добринского сельсовета, сообщается, что комиссия "установила, что за время оккупации... было расстреляно немцами еврейского населения 560 человек, фамилии и имена установлены на 228 человек. За отсутствием документов возраст, фамилии и имена на остальных не установлены". Руководили расстрелом своих земляков староста Доброго, уроженец этого села Иосип Николаевич Ридингер и его сын, начальник полиции Баштанского района Расмус Иосипович Ридингер. Спастись удалось единицам. При перезахоронении по останкам выяснилось, что здесь кроме евреев, расстреливали советских военнопленных и цыган. [125], [126]

     В Новополтавке нацисты и их прислужники после облавы согнали всех евреев вместе с детьми в центр села, в здание кооперации, а потом погружали их на автомашины и увозили на край села, к аэродрому. Всех евреев расстреляли у ям, где раньше хранились баки с горючим. В акте от 27 мая 1944 г., составленном комиссией под руководством председателя Новополтавского сельсовета, приведены данные о числе эвакуированных и расстрелянных новополтавцев. Эти данные показывают примерное равенство между количеством эвакуированных (286 человек) и расстрелянных (282). По данным переписи 1939 г. в Привольнянском районе (без районного центра) проживало 873 еврея. Практически все они были жителями Новополтавки, входившей тогда в состав этого района. Из этого следует, что были расстреляны примерно 400 евреев-жителей Новополтавки. Эта цифра подтверждается списком жертв Холокоста, составленным исследователями трагедии в Новополтавке. Есть сведения, что там же расстреляли кировоградских беженцев-евреев, перехваченных нацистами в районе Новополтавки. Возможно, именно поэтому в акте ЧГК появилась цифра - 837 расстрелянных в Новополтаве евреев. [127]

     В отличие от других старых колоний Николаевской области, в Новобериславе нацисты действовали оперативнее. Им хватило двух недель для подготовки уничтожения местных евреев. 10 сентября 1941 г. нацисты, прибывшие из Берислава, и местные полицаи собрали около 90 оставшихся в оккупированном Новобериславе евреев, в том числе застрявших там примерно 30 беженцев из Бессарабии. Затем их погнали к оврагу в полукилометре от соседнего села Дремайловка, где они были расстреляны. [128]

     14 сентября 1941 г. нацистские изверги расстреляли еврейское население двух еврейских колоний Березнеговатского района: Нагартава (оккупирована 18 августа) и Романовки (16 августа).

     Акт от 5 апреля 1944 г., составленный комиссией Березнеговатского районного исполнительного комитета и райкома КП(б)У, сообщает, что в Нагартаве "в ночь на 14 сентября все еврейское население было согнано в помещение клуба под предлогом регистрации, где находились до утра 14 сентября. Трагедия расстрела началась 14 сентября в 7 часов утра. Взрослые мужчины, женщины, дети и старики раздевались до нижнего белья, партиями до 20 человек подводились к оврагу и расстреливались из автоматов.
     По словам очевидца Василия Тыцкого фашистские палачи-садисты некоторых детей накалывали на штык и через голову бросали в овраг, других еще живыми забрасывали трупами расстрелянных. Учительница Станиславская София за то, что провозгласила здравницу в честь Красной армии, советской власти и тов. Сталина была убита прикладом винтовки и камнями (рассказал Петр Безницкий). Неизвестный гражданин произнес речь. Он заклеймил фашистских громил за их злодеяния и выразил глубокую уверенность, что настанет время, когда фашистские палачи и вся гитлеровская клика предстанет перед справедливой рукой пролетарского правосудия. За это его отвели в сторону и били камнями до смерти. Одну несчастную жертву полицаи нашли раненной в стороне от места расстрела, один из полицаев потянул ее за руки в овраг, а второй выстрелом сзади убил ее. Несчастный отец Соломон Шимшович, освободившийся каким-то образом от расстрела, просил оставить в живых его маленькую дочку Нелю, но, невзирая на его просьбы, его любимую дочь расстреляли, тогда несчастный отец изъявил желание, чтобы его тоже расстреляли, что и было сделано.
     Со слов очевидца П.М. Скриль в феврале 1942 г. с приближением весны велись работы по засыпке более толстым слоем земли могил расстрелянных, потому что после расстрела трупы были до того мелко закопаны, что были видны руки, ноги и даже головы. Мобилизованы были для этой работы люди из Березнеговатого и Висуни...
     Во избежание попадания трупов в реку Висунь во время весеннего таяния снега, в концах могил возводились каменные стены шириной более метра и высотой по мере надобности до 3-4 м".
     Этот же акт сообщал также, что комиссия "установила и осмотрела могилы зверски замученных и расстрелянных немецкими оккупантами граждан местного мирного населения, при чем установлено следующее: по Нагартавскому сельсовету на основании показаний очевидцев всего замучено и расстреляно 762 человека: женщин, мужчин, стариков и детей еврейского населения". [129]

     13 сентября 1941 г. в Романовке было объявлено: "всем без исключения евреям собраться 14 сентября на окраине села возле школы. С собой взять только ценные вещи. Там будет объявлена их дальнейшая судьба". 14 сентября прибыли машины с немецкими солдатами и полицаями. Колония была взята в кольцо. Людей выгоняли из домов и оттесняли к зданию школы. Дома тщательно обыскивались, собравшихся проверяли по спискам. Позже людям выдали лопаты и заставили копать огромную яму. А затем начался массовый расстрел евреев. В яму падали мертвые, живые и раненые. Раненых добивали уже в яме. Лишь ночью одному из уцелевших удалось вылезть из ямы и убежать. Романовка, как еврейское поселение исчезла полностью в один день. [130], [131]

     Согласно справке исполкома Березнеговатского райсовета, в период оккупации нацисты и их пособники замучили и расстреляли в колонии Нагартав 865, а в колонии Романовка 998 человек. [132] Эта информация значительно превышает количество евреев, проживавших в Нагартаве и Романовке до войны. По данным переписи 1939 г. в Березнеговатском районе (без районного центра) проживали 1467 евреев. Практически все эти евреи были жителями двух указанных колоний. Учитывая примерно равенство этих колоний по численности населения, в каждой из них перед войной проживало около 700 евреев. В акте от 28 мая 1944 г. комиссии Нагартавского сельского совета приводится список евреев, расстрелянных в Нагартаве, в который включены 380 человек. [133] В список расстрелянных евреев в колонии Романовка, составленный бывшими жителями колонии Романовка, включено 216 человек. [134] Учитывая неполноту списков, можно положить, что были расстреляны примерно 450 нагартавцев и 300 романовцев.

5.3.2. Калининдорфский район

     Для упрощения исследования истории Холокоста в Николаевской области будем рассматривать Калининдорфский район в границах июня 1939 г., т.е. вместе с территорией по правому берегу р. Ингулец (Куйбышевский, Молотовский и Эршмайский сельсоветы), которая с 1 июля 1939 г. была включена в Снигиревский район. [135]

     Немецкие войска вступили на территорию Калининдорфского района 22 августа 1941 г. 27 августа они захватили районный центр Калининдорф, который переименовали в Гросс (Большой) Ингулец, а 28 августа завершили оккупацию района.

     Основная часть оставшегося на оккупированной территории еврейского населения была уничтожена во второй половине сентября 1941 г. Истребление евреев на территории района осуществляли айнзацкоманды оперативной группы "D", украинская вспомогательная полиция и отряды самообороны из немецких колонистов.

     В Бобровом Куте 16 сентября 1941 г. всех евреев согнали во двор маслозавода, а затем погнали в сторону Снигиревки, якобы для отправки в Германию. По широкой улице в тучах пыли двигалась толпа людей, бросая последний взгляд на свои осиротевшие дворы с ревущей скотиной. Людей пригнали не в Снигиревку, а к старому большому и очень глубокому заброшенному колодцу в степи, который построил руками крестьян немецкий колонист-помещик Линк. Начался кошмар, который здравым умом осознать невозможно, и творили его дикие звери в человеческом облике. Обессиленных людей расстреливали, а трупы сбрасывали в колодец. Некоторых бросали в колодец живыми. Какой-то крепкий старик обхватил руками полицая и вместе с ним прыгнул в колодец. Одна женщина, удочерившая нееврейскую девочку, умоляла оставить в живых ребенка, но их обеих скинули в колодец. 13-14-летний мальчик Гезя Заславский плюнул в лицо наступавшего на него жандарма и бросился в 20-ти саженную глубину. Если кому-то удавалось вырваться из смертельного круга, его догоняла автоматная очередь. [136]
     Актом от 4 октября 1944 г. комиссия содействия Бобровокутского сельского совета по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников осмотром места злодеяния установила, что в 3-х км севернее Бобрового Кута, в Евгеньевской степи, в колодец брошены трупы людей. Путем опроса жителей Бобрового Кута установлено, что убитых граждан оказалось 917 человек, из них 717 местных жителей и двести человек приехавших из Бессарабии, имена и фамилии которых не установлены.
     Указанное в акте количество погибших несоразмерно численности проживавших в Бобровом Куте до войны евреев. В ранее (30 мая 1944 г.) составленный сельским советом список включено только 202 еврея Бобрового Кута. [137] Герой восстания узников лагеря смерти Собибор, уроженец колонии Бобровый кут Аркадий Вайспапир в своих воспоминаниях сообщил о примерно 300 расстрелянных евреях колонии. [138] Вероятно, погибло не более 400 евреев Бобрового Кута. Колодец в Евгеньевской степи из всех колодцев, в которых захоронены жертвы Холокоста, вероятно является крупнейшим.

     В колонии Львово нацисты и их местные прислужники приступили к уничтожению еврейского населения 16 сентября 1941 г. Старых и немощных убивали прямо в селе, а остальных, в основном женщин и детей, вывели за несколько километров к "скотомогильнику" и расстреляли из пулеметов. Всего в этот день было расстреляно 160 евреев. [139], [140]

     В оккупированном Калининдорфе 16 сентября 1941 г. еврейское население было согнано и размещено в колхозных коровниках. На следующий день людей выводили к противотанковому рву возле виноградника на окраине села. Там им приказывали раздеться, лечь в ров лицом вниз и затем расстреливали. Актом от 18 октября 1944 г. комиссия содействия установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков уже переименованного в село Калининское (ныне Калиновское Великоалександровского района) осмотром установила, что в 60 м от Калининского виноградника расстреляно в противотанковом рву 996 человек. [141] Это составляло 53% численности евреев Калининдорфа в 1939 г.

     В Штерндорфе (ныне с. Малая Сейдеменуха) 17 сентября 1941 г. в 500 м от Калининдорфского коровника нацисты и их пособники расстреляли 340 евреев, из них 71 мужчин, 94 женщин и 175 детей. Тела расстрелянных зарыли в силосной яме. [142], [143]

     После уничтожения евреев старых колоний нацисты истребили еврейское население десятков переселенческих поселений района.

     Точных данных о количестве погибших в районе нет. Однако, приняв, что доля уничтоженных евреев в районе была такой же, как в районном центре, можно утверждать, что от рук нацистов и их прислужников в Калининдорфском районе в границах 1939 г., включающих сельсоветы, отошедшие к Снигиревскому району, погибло примерно 4100 евреев, из 7717 проживавших там накануне войны. Кроме того, здесь были уничтожены сотни евреев-беженцев из других районов страны, в частности, из Бессарабии, оказавшихся на территории оккупированного Калининдорфского района.

5.3.3. Другие переселенческие поселения области

     Кроме вышеперечисленных, в Николаевской области был еще один бывший еврейский национальный Лениндорфский сельсовет Скадовского района, а также ряд переселенческих поселений в Белозерском, Казанковском и Снигиревском районах.
     Лениндорфский сельсовет объединял 5 переселенческих поселений, в которых в накануне войны проживало до 600 евреев, а в переселенческих поселениях Бериславского (без Новоберислава), Белозерского, Казанковского и Снигиревского (в границах июня 1939 г.) до 650 евреев.

     2 октября 1941 г. в Лениндорф (ныне Курабулат Скадовского района) прибыл карательный отряд. Все евреи были собраны в школе и 4 октября расстреляны. [144] Акция, по свидетельству М. Бурштейн, проходила следующим образом: "Все шло по плану: евреи выкопали рвы, немцы стреляли в затылок, соседи самым примитивным образом выравнивали "содержимое" рвов: впрыгивали и утаптывали это самое "содержимое"... Была соблюдена элементарная "нравственность": были отдельные рвы для мужчин, для женщин и для детей..." [145] Вероятно, в этот день было расстреляно примерно 300 местных евреев Лениндорфского сельсовета, а также большое число евреев-беженцев, оказавшихся на территории оккупированного сельсовета.
     В Бериславском (без Новоберислава) Белозерском, Казанковском и Снигиревском (в границах июня 1939 г.) районах погибло примерно 375 евреев-жителей переселенческих поселений.

5.3.4. Общие потери евреев в сельской местности Николаевской области

     На оккупированной территории Николаевской области в границах 1941 г. погибли примерно 7050 (54%) евреев из 13 100, живших накануне войны в старых еврейских земледельческих колониях и переселенческих сельскохозяйстенных поселениях. В селах и бывших местечках области погибли примерно 1600 евреев из более 3 тыс. живших там до войны. Всего в сельской местности Николаевской области было замучено и расстреляно 8650 евреев из 16 133 проживавших там до войны. Уничтожение произошло примерно через 3-4 недели после оккупации еврейских колоний и поселений. Примерно столько же времени потребовалось нацистам, чтобы уничтожить еврейское городское население Николаевской области. Поэтому говорить о какой-либо специальной задержке акции уничтожения сельского еврейского населения для уборки урожая не приходится.

5.4. Днепропетровская область

     По данным переписи населения СССР, в Днепропетровской области в 1939 г. проживали 129 439 евреев (5,7% от всего населения области), из них в сельской местности - 12 653 человек (9,8% от всего еврейского населения области). Область была оккупирована в период с 12 августа по конец октября 1941 г. На ее территории было уничтожено примерно 35 тыс. евреев (27% довоенной численности). [146]

     В Днепропетровской области находились:
     бывший еврейский национальный Сталиндорфский район, в состав которого входили старые еврейские колонии Излучистая, Каменка, Нововитебск, Новожитомир, Новоковно и Новоподольск и новые еврейские поселения;
     старая колония Ингулец, входившая в состав Широковского района;
     новые еврейские поселения вне Сталиндорфского района.
     Перед войной в Днепропетровской области в старых еврейских колониях и в новых переселенческих поселениях проживали примерно 11 тыс. евреев, что составляло примерно 87% от всего еврейского сельского населения области. Это процент был самым высоким в Украине. Остальные свыше 1650 (13%) евреев проживали в селах и бывших местечках области.

     В течение августа 1941 г. немецкие войска оккупировали правобережную часть Днепропетровской области, где размещались практически все еврейские колонии и переселенческие поселения области. Уже в сентябре имели место массовые расстрелы евреев в Криворожском, Сталиндорфском и Широковском районах (несколько сот жертв). [147] Однако возникшая необходимость в использовании принудительного труда евреев-колонистов Днепропетровской области заставила оккупантов на время приостановить массовые убийства.

     Уже в начале осени 1941 г. немецкое командование стало понимать, что до наступления зимы победа над Советским Союзом не будет достигнута. Такая перспектива требовала серьезной подготовки к продолжительной войне. Одной из серьезных проблем для немцев явилось отсутствие шоссейных дорог европейского класса. Низкий уровень дорожной системы отрицательно сказывался на снабжении армии и эксплуатации оккупированных территорий. Поэтому немецкие власти решили проложить "транзитные дороги" стратегического значения. Наиболее важной являлась трасса, начинавшаяся в районе Перемышля на западной советской границе и доходящая до Ростова-на-Дону на юго-востоке европейской части страны. Шоссе должно было включить в себя уже существующие дороги, которые планировалось улучшить и расширить, а также вновь построенные участки. Оно получило название "Стратегическое шоссе № 4" (Durchgangsstrasse IV, DG IV). Планируемая трасса проходила через города Перемышль (ныне польский город Пшемысль) – Львов – Тернополь – Винница – Умань - Кировоград – Кривой Рог – Днепропетровск – Сталино (ныне Донецк) – Таганрог, и, наконец, достигала Ростова-на-Дону - ворота к Кавказу. Длина трассы по территории Украины составляла примерно 1400 км. Общая протяженность магистрального шоссе DG-IV от Берлина до Таганрога равнялась 2175 км. Руководили строительством шоссе СС и организация Тодта - немецкая военно-строительная компания, занимавшаяся проектированием и строительством важных военных объектов, железных дорог и скоростных автомагистралей. СС отвечала за поставку рабочей силы, в то время как организация Тодта контролировала инженерные работы и непосредственное строительство. [148] Перед оккупантами встала задача обеспечения строительства и эксплуатации трассы рабочей силой. Проект строительства требовал большого количества работников. Трудовые ресурсы советских военнопленных и местных жителей в районе трассы были недостаточны, поэтому немецкие власти были вынуждены использовать принудительный труд евреев. Учитывая это, оккупационные власти приняли решение замедлить уничтожение евреев в районах, примыкающих к трассе, ограничиться в основном уничтожением еврейских коммунистов и руководителей, создать гетто и трудовые лагеря и использовать их узников на строительстве дороги. В этих районах оказались практически все еврейские колонии и переселенческие поселения Днепропетровской области так, как они располагались в непосредственной близости к участку трассы Кривой Рог – Днепропетровск.

     Во многих еврейских колониях и переселенческих поселениях Днепропетровской области были созданы сельские гетто "открытого" типа. Узники такого гетто вместе с семьями переселялись в неогороженную и неохраняемую часть населенного пункта. Туда же иногда переселяли евреев из других, как правило, небольших по численности евреев населенных пунктов. Поселяли по 2-3 семьи в один дом, а в оставленные евреями дома переселяли односельчан-неевреев. Евреи были ограничены в свободе передвижения в пределах населенного пункта по сравнению с другим населением, вплоть до запрета покидать место проживания, если целью передвижения не являлось выполнение приказов властей. Концентрация евреев на небольшой площади и введение различных ограничений позволяли относительно небольшим полицейским сельским формированиям контролировать еврейское население подведомственной территории. За самовольную отлучку наказывали всех членов семьи - вплоть до расстрела. Нарушителей избивали, морили голодом, отправляли на штрафные работы. Часто эти истязания проводились публично в назидание остальным. Евреев можно было безнаказанно убить за любой проступок.

     Примерно до середины октября все узники гетто убирали урожай, основная часть которого шла на нужды немецкой армии. Каждый день в 6 утра людей строили, а затем вели на колхозный двор и на поле работать до 6-7 вечера. После окончания уборки урожая часть еврейского населения, в основном старики и дети, продолжала работать в сельском хозяйстве. Другая наиболее трудоспособная часть евреев ежедневно направлялась на очистку, строительство и ремонт расположенного по соседству 62-километрового участка Кривой Рог - Най Вег (Новый Путь Щорского района, ныне с. Украинское Криничанского района Днепропетровской области) дороги Кривой Рог - Днепропетровск, а также на добычу камня, гравия, песка и пр. в карьерах. Зима 1941-1942 гг. была снежная. Большая часть времени уходила на расчистку автотрассы от снега. Работа на трассе и в карьерах была очень тяжелой. Никаких машин не было. Вся работа производилась вручную, носили камни для мощения дороги, доставляли песок в тачках или на носилках, камень добывали при помощи кирки. Тяжело было отправляться и возвращаться с работы, шли несколько километров. В непогоду месили грязь перемешанную со снегом. Работали с рассвета до темной ночи. [149]

     Весной 1942 г. оккупанты приступили к подготовке уничтожения гетто. Они отобрали наиболее работоспособных и переселили их в рабочие лагеря (лагеря принудительного труда евреев), созданные рядом с дорогой. Вскоре оставшиеся в гетто евреи были уничтожены.

     Условия содержания и режим в лагерях были еще хуже, чем в сельском гетто, они были вполне сопоставимы с условиями и режимом концлагерей. Рабочие лагеря располагали в колхозных конюшнях, коровниках, свинарниках и т.п. Отопления, естественно, не было, к тому же были выбиты окна. Зимой узники сильно мерзли. После уничтожения гетто положение узников лагерей значительно ухудшилось. Поступление продуктов из гетто прекратилось. Узники голодали. Охрана лагерей усилилась. Для этого привлекались не только местные полицейские формирования, но и полицейские силы из Литвы и Латвии. Надзиратели свирепствовали. За любые нарушения забивали до смерти. Больных и ослабевших расстреливали. [150]

     В начале 1943 г., после завершения всех работ на участке, все оставшиеся к тому времени в живых евреи-узники рабочих лагерей были расстреляны.

5.4.1. Сталиндорфский район

     По данным переписи января 1939 г. в Сталиндорфском районе проживали 7312 евреев. В течение 14-18 августа 1941 г. немецкие войска полностью оккупировали район. По данным ЧГК в оккупированном Сталиндорфском районе осталось более 3900 евреев. [151] Захваченный 16 августа Сталиндорф оккупанты переименовали во Фризендорф (фризы - народ германской группы, от которого берут свое начало меннониты, жившие в Сталиндорфском районе).

     Массовое уничтожение еврейского сельского населения Сталиндорфского района началось 21 сентября 1941 г. во Фрайлебене, включенное после войны в черту с. Осипенко (бывшее с. Катериновка) Солонянского района. Там были расстреляны 92 еврея. 24 сентября нацисты и их пособники из местного населения расстреляли 134 еврея Калиновки (ныне с. Малая Калиновка Солонянского района). [152] В начале октября массовое уничтожение евреев в Сталиндорфском районе в основном прекратилось. За этот период было ликвидировано примерно 400 евреев района. В живых еще оставались примерно 3500 евреев. Оккупационные власти отложили уничтожение евреев, решив некоторое время использовать их на тяжелых работах. Для этой цели в Ботвино (ныне не существует), Войковдорфе (после войны с. Войково, ныне не существует), Каменке, Нововитебске (ныне два села Софиевского района), Новожитомире (ныне Криворожского района), Сталиндорфе (ныне с. Вакулово Софиевского района), Фрайдорфе (ныне в черте села Чистополь Никопольского района) и других селах района оккупанты создали упомянутые выше гетто. Самым большим было гетто в Нововитебске, созданное оккупантами 27 сентября 1941 г. [153] В нем было 277 узников-евреев. [154]

     В середине апреля 1942 г. примерно 1300 [155] трудоспособных мужчин, женщин и подростков были переведены из гетто в трудовые лагеря, для продолжения строительства шоссе DG IV. Они были созданы в селах, расположенных на шоссе Кривой Рог-Днепропетровск и примыкающих к Сталиндорфскому району, - Широком, Авдотьевке (Лангова, Ланговка), Софиевке и Любимовке (ныне все села Софиевского района).

     После окончания посевных работ нацисты приступили к ликвидации еврейского населения, еще остававшегося в поселениях Сталиндорфского района. В основном акции уничтожения евреев района были осуществлены в один день - 30 мая 1942 г.
     В яру на берегу водохранилища у села Златоустовка были расстреляны евреи Новожитомира, Излучистого, Трудового и Каменки. [156]
     В балке недалеко от села Новоподольск были согнаны и расстреляны евреи из Новоподольска и близлежащих Нововитебска, Новоковно и Сталиндорфа. [157]
     Около села Новопавловка (ныне Павловка Софиевского района), где были приготовлены заранее выкопанные ямы, немцы убили евреев Ботвино, участка "Д" (ныне не существует) и соседних поселений. [158]
     В общей сложности в Сталиндорфском районе в конце мая 1942 г. было уничтожено около 2200 евреев, а с начала оккупации - примерно 2600 евреев.

     Уцелевших узников трудовых лагерей, после выполнения работ на отдельных участках, перегнали в лагерь села Любимовка Софиевского района на самом восточном участке дороги, примыкающей к Сталиндорфскому району. По дороге в Любимовку охранники неоднократно открывали огонь по евреям. Те, кто дошли до Любимовки, были помещены в специально оборудованный большой лагерь с крайне жестокими условиями содержания. Он находился на территории животноводческих ферм местного колхоза. Она была ограждена забором из колючей проволоки со сторожевыми вышками. Заключенные продолжали работать на строительстве дороги. Здесь же в декабре 1942 - январе 1943 гг. они (примерно 1000 человек) были уничтожены. [159]

     В начале февраля 1944 г. Сталиндорфский район был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. В районе в период оккупации были расстреляны около 3900 евреев, примерно 53,5% довоенного еврейского населения района.

     Спастись удалось единицам. В колонии Каменка выжили 11 евреев [160] - это наибольшее количество спасшихся среди всех еврейских земледельческих колоний и поселений района. Известно еще о 6-8 спасшихся в других населенных пунктах района. Вероятно, всего в Сталиндорфском районе удалось выжить примерно 35 евреям. Это менее 1% от оставшихся на оккупированной территории евреев. В четырех других бывших еврейских районах этот процент был значительно меньше.

5.4.2. Широковский район

     По данным переписи 1939 г. в сельских населенных пунктах Широковского района числилось 2128 евреев. Они до войны компактно проживали в одной из старейших еврейской земледельческой колонии Ингулец (основана в 1809 г.) и в созданных в советское время еврейских поселениях.

     Больше всего евреев жили в Ингульце. На начало войны там проживало до 1500 евреев. Колония была захвачена немцами 16 августа 1941 г. Через 12 дней после этого, 28 августа захватчики расстреляли у соседнего села Латовка около 50 мужчин-активистов колонии. Этим оккупанты стремились установить в Ингульце жесткую дисциплину. Затем расстрелы носили индивидуальный характер. Уже 5 сентября [161] (через 3 недели после оккупации) в Ингульце было создано гетто. Кроме евреев Ингульца было приказано перебраться в гетто евреям ближайших колхозов и застрявшим в районе еврейским беженцам из других областей и республик страны. Всего в гетто было примерно 1000 евреев, из них приблизительно 750 евреев-колхозников Ингульца и 150 евреев-колхозников из соседних сел. Гетто в Ингульце было крупнейшим крестьянским гетто Второй Мировой войны. Немцы реквизировали у евреев весь скот и продукты питания. Узники гетто использовались на сельскохозяйственных, дорожных и других тяжелых работах. 20 мая 1942 г. наиболее трудоспособную часть узников гетто, примерно 300 человек, оккупанты перевели в трудовой лагерь, организованный вначале в с. Вольный Посад, а затем перемещенный в с. Новоукраинка (ныне Новополье Криворожского района). Узники трудовых лагерей использовались на строительстве шоссе Кривой Рог – Днепропетровск. Оставшиеся в Ингульце евреи 11 июня 1942 г. были расстреляны. Узники лагеря продолжали рабски работать на строительстве шоссе. В декабре 1942 г. оставшиеся в живых узники трудового лагеря были расстреляны. Всего за годы оккупации погибло примерно 800 евреев Ингульца. Благодаря помощи украинского населения спаслись не менее 15 евреев - это наибольшее количество спасшихся среди всех еврейских земледельческих колоний и поселений Юга Украины и Крыма. Выжившая в период оккупации Ингульца Мария Евтухова сообщила, что при перезахоронении погибших евреев в новую могилу на старом еврейском кладбище было доставлено 64 ящика с останками 10 человек в каждом. Восстановлены имена 469 погибших ингулецких евреев. Вместе с узниками гетто были расстреляны примерно 20 коммунистов райцентра Широкое, вырывших могилу для евреев. [162]

     Значительное число евреев района проживало в новых поселениях. В акте от 29 марта 1944 г. сообщается об издевательствах и расстреле еврейского населения и советско-партийного актива Свердловского сельсовета, включавшего Свердловку (ныне с. Спасское), Ворошиловку, Сталино, Мережино (ныне не существуют). [163] На памятном знаке, установленном землякам-евреям, указано, что расстрел немецкими оккупантами произведен 11 сентября 1941 г. Кроме того, евреи-колхозники жили в Леккертовском сельсовете (Леккертово (ныне с. Трудолюбовка), Калиновка, Красный Под) и в отдельных поселениях Новая Молдавия (ныне с. Новое), Котовское (ныне с. Мирное), Червоная Винница (ныне не существует) и др. [164] Немецкие оккупанты уничтожили примерно 325 евреев перечисленных сельских населенных пунктов, из проживавших там до войны примерно 600 евреев.

     Всего в Ингульце и в сельскохозяйственных поселениях Широковского района в Холокосте погибло примерно 1125 евреев, т.е. приблизительно 53,6% от проживавших в них до войны евреев.

5.4.3. Другие районы

     Накануне войны в созданных в советское время еврейских поселениях Криворожского, Покровского, Чкаловского, Щорского (до 1939 г. Божедаровского) [165] Днепропетровской области в еврейских сельскохозяйственных поселениях проживали примерно 1600 евреев. Известно только об одном гетто, существовавшем в этих районах. Оно было создано в поселении Най Вег Щорского района. Узники этого гетто также работали на автотрассе Кривой Рог - Днепропетровск.
     Данных о погибших в годы оккупации евреев в этих районах нет. Однако можно предположить, что процент погибших был примерно таким же, как в Широковском районе. Следовательно, в указанных районах погибли примерно 850 евреев.

5.4.4. Общие потери евреев в сельской местности Днепропетровской области

     На оккупированной территории Днепропетровской области погибли примерно 5875 (53,4%) евреев-крестьян из 11 тыс., живших накануне войны в еврейских старых земледельческих колониях и переселенческих сельскохозяйственных поселениях. Всего же в сельской местности области погибли примерно 6750 евреев (53,3%) из 12 653 проживавших там до войны. Особенностью Днепропетровской области было двухкратное превышения доли погибших в сельской местности над долей погибших в городах. Объясняется это тем, что, во-первых, сельские евреи в основном проживали в западной части области, которая была захвачена первой в течение короткого времени, и, во-вторых, плохой организацией эвакуации сельского населения по отношению к городскому.

5.5. Запорожская область

     По данным переписи населения СССР, в Запорожской области в 1939 г. проживал 43 321 еврей (2,7% от всего населения области), из них в сельской местности - 7 577 человек (17,5% от всего еврейского населения области). Область была оккупирована в период с 17 августа по 28 октября 1941 г. На ее территории было уничтожено примерно 10 тыс. евреев (23,1% довоенной численности). [166]

     Более 70% еврейского сельского населения Запорожской области было сосредоточено в Новозлатопольском районе и Чонгарском сельсовете Генического района (с 1944 г. Херсонская область).

5.5.1. Новозлатопольский район

     В Новозлатопольский район входили:
     13 старых еврейских колоний Новозлатополь, Веселая, Горькая, Горький (бывшая Нечаевка), Зеленополь, Красноселка, Межирич, Надежная, Новодаровка (бывшая Богодаровка), Приютная, Пролетарская (бывшая Графская), Роскошная и Сладководная (ныне села Гуляйпольского, Пологовского и Розовского районов);
     около 20 новых переселенческих поселений.
     По данным переписи населения в районе в 1939 г. проживал 4701 еврей. 6 октября передовые германские части ворвались в Новозлатополь. В течение пяти дней, с 5 по 9 октября 1941 г., враг оккупировал весь Новозлатопольский район. Благодаря задержке наступающей германской армии в районе Запорожье-Мелитополь, оккупация Новозлатопольского района произошла примерно на 50 дней позже, чем оккупация ближайшего к нему Сталиндорфского района. Этот факт благоприятно сказался на эвакуации евреев Новозлатопольского района, примерно 75% из них сумели бежать или эвакуироваться на восток.

     Информации о судьбе евреев района, оказавшихся на оккупированной территории, немного, и, кроме того, она достаточно противоречива. На наш взгляд уничтожение евреев района происходила следующим образом. В течение первых шести недель после оккупации шла подготовка ликвидации еврейского населения. 20 ноября 1941 г. нацисты с помощью местной полиции расстреляли всех евреев, оставшихся в оккупированном Новозлатополе (примерно 250 человек). Затем они свозили в Новозлатополь евреев из соседних колоний и поселений. Когда их количество достигало примерно 150 человек, прибывал отряд эсэсовцев и расстреливал всех собранных евреев. Последний расстрел был произведен 5 февраля 1942 г. Всего в четырех акциях в районном центре было уничтожено примерно 725 евреев-жителей районного центра и соседних населенных пунктов Новозлатопольского района. Список зверски замученных и расстрелянных евреев, составленный местными фашистскими прислужниками, обнаружила вскоре после освобождения Новозлатополя секретарь сельсовета Т.М. Зогот (Ушкац). [167] Все они по данным Акта комиссии по расследованию преступлений немецко-фашистских войск от 23 сентября 1943 г. похоронены в четырех могилах на территории Новозлатополя.

     Кроме Новозлатополя, оккупанты производили уничтожение еврейского населения в других местах района. Так, в Октябрьфельде (ныне с. Левадное) "после массового убийства мирных граждан 20 ноября в районе Новозлатополя, комендантом Зимоном был дан приказ, который гарантировал еврейскому населению полную безопасность и продукты питания со стороны колхоза. Граждане, находящиеся в отлучке, поверив приказу, вернулись на место жительства. 1 февраля 1942 г. внезапно СС и полицейские устроили облаву и затем расстреляли евреев Октябрьфельдского сельсовета". [168]

     Всего погибло примерно 1300 евреев района, т.е. около 27,7% довоенного еврейского населения Новозлатопольского района.

5.5.2. Чонгарский сельский совет

     В селах Генического района по переписи 1939 г. проживал 771 еврей. Примерно 700 из них накануне войны жили на территории Чонгарского полуострова. В 1920-е гг. на полуострове были основаны несколько еврейских сельскохозяйственных поселений, объединенных в Чонгарский еврейский национальный сельсовет. [169] 16 сентября фашистские войска оккупировали Чонгарский полуостров. К началу 1942 г. все оставшиеся на полуострове евреи, а также бежавшие и перехваченные оккупантами в Крыму были уничтожены. На оккупированной территории погибли примерно 250 (35,7%) евреев-чонгарцев.

5.5.3. Потери евреев в сельской местности Запорожской области

     Всего на оккупированной территориях Новозлатопольского района и Чонгарского сельсовета погибли примерно 1550 (28,7%) евреев из 5400, живших накануне войны в старых земледельческих колониях и новых еврейских переселенческих поселениях.
     За годы оккупации Запорожской области нацисты уничтожили примерно 2250 (29,3%) сельских евреев.

5.6. Сталинская область

     По данным переписи населения СССР, в области в 1939 г. проживало 65 556 евреев (2,1% от всего населения области), из них в сельской местности всего 1467 человек (2,2% от всего еврейского населения области). Основная часть территории Сталинской (с 1961 г. Донецкой) области была оккупирована с 8 по 30 октября 1941 г. На территории области было уничтожено примерно 16 тыс. евреев (24,4% довоенной численности). [170]

     На территории Сталинской области располагались три старые еврейские земледельческие колонии Затишье, Равнополь и Хлебодаровка. [171] По переписи 1939 г. в селах Волновахского района (без районного центра), куда входили еврейские колонии, проживало 263 еврея. Практически все они были жителями указанных колоний. Все три еврейские колонии были захвачены немецкими войсками 11 октября 1941 г.

     К окончательной ликвидации евреев нацисты приступили через месяц после оккупации. Евреи Затишья и находящейся от нее в 15 км Хлебодаровки были расстреляны 12-13 ноября в Глубоком Яру, в километре от околицы Затишья. В список расстрелянных и повешенных на территории Волновахского района в годы оккупации включены 104 человека, из них 84 еврея, в основном жителей колоний Затишья и Хлебодаровки. Всего в трех колониях было уничтожено примерно 95 евреев [172], [173] или 38% довоенного еврейского населения трех колоний. Процент погибших евреев-колхозников по отношению к их довоенному количеству значительно превышает общий процент погибших евреев на территории оккупированной Сталинской области. Это объясняется неудачей постигшей евреев Затишья при эвакуации. Колонна телег евреев Затишья была перехвачена немцами перед Таганрогом. Беженцы были вынуждены возвратиться в Затишье. [174]

     Всего за годы оккупации Сталинской области нацисты уничтожили примерно 420 (28,6%) сельских евреев.

5.7. Крым

     По данным переписи населения СССР, в Крыму в 1939 г. проживало 65 452 еврея (5,8% от всего населения полуострова), из них в сельской местности - 18 065 евреев (27,6% от всего еврейского населения Крыма). Крым отличался от Юга Украины тем, что еврейские сельские хозяйства здесь были исключительно переселенческие. Они были, основанные в 1920-1930-е гг. [175] Старых еврейских колоний, аналогичных основанным в период 1807-1860 гг. в Херсонской и Екатеринославской губерниях, а также еврейских местечек здесь не было. Значительное большинство сельских евреев жило и работало в 86 еврейских колхозах Крыма. Районами с наиболее многочисленным сельским населением в Крыму были бывшие еврейские национальные Лариндорфский и Фрайдорфский, а также Колайский, Тельманский, Сакский, Джанкойский, Евпаторийский и т.д.

     Еще одной особенностью Крыма было наличие в селах различных групп еврейского населения. Наибольшей по численности была группа евреев-ашкеназов (европейские евреи, говорившие на языке идиш), в основном переселившихся в Крым из Украины и Белоруссии. Кроме того, в колхозах Крыма жили и работали еще две относительно небольшие группы еврейского населения: горские евреи, пришедшие в Крым с Кавказа во второй половине 1920-х гг., и крымчаки - древнейшие жители полуострова, которые исповедовали иудаизм, но говорили на татарском языке.

     Оккупация полуострова Крым началась с прорыва 26 октября 1941 г. Ишуньских позиций и закончилась взятием 16 ноября 1941 г. Керчи в восточной части полуострова. Весь полуостров, исключая Севастополь, оказался под властью немецких и румынских оккупантов.

     Истребление евреев началось практически сразу после оккупации. В результате было уничтожено примерно 27 тыс. евреев Крыма (41,25% довоенной численности). [176] Подразделения айнзацгрупп совместно с румынской жандармерией, местной полицией и добровольными помощниками не пропустили ни одного сельского населенного пункта полуострова.

5.7.1. Лариндорфский район

     Лариндорфский (ныне Первомайский) район был крупнейшим в Крыму по численности еврейского крестьянского населения. В районе по переписи 1939 г. проживали 3492 еврея, Район был полностью оккупирован 29 октября 1941 г.

     Первый массовый расстрел еврейского населения в районе оккупанты и их местные приспешники провели 24 ноября 1941 г. в с. Ворошилове (после войны с. Знаменка). Далее массовые расстрелы осуществлялись во всех еврейских населенных пунктах района. Так, в ноябре-декабре 1941 г. - в Лариндорфе (ныне с. Крестьяновка), 7 декабря 1941 г. - в Свердловском, в январе 1942 г. - в Каменке, 13 февраля - в Юдендорфе (ныне с. Октябрьское), в конце февраля - в Кияке (ныне с. Островское), 28 февраля - в Дер Эмесе (ныне с. Правда), Леккерте (ныне с. Снегиревка) и Фрунзе, в апреле - в Найдорфе (после войны с. Бугристое). В отдельных деревнях района евреев уничтожали до лета 1942 г. Так, в Калининдорфе (ныне с. Калинино), по показаниям свидетелей, евреи были уничтожены в июне 1942 г. [177], [178], [179]

     Согласно материалам ЧГК, в Лариндорфском районе уничтожено 372 мирных жителя. Среди жертв двое русских - председатель колхоза из с. Айбары и его жена, все остальные – евреи, убитые с ноября 1941 г. по июнь 1942 г. [180] Учитывая, что в оккупированном Крыму процент погибших евреев был примерно в четыре раза больше, данные ЧГК по Лариндорфскому району о ликвидированных 11% довоенного еврейского населения нельзя считать достоверными. Для этого и последующих аналогичных случаев будем считать процент погибших евреев в районе, равным 43.7 [181] (процент евреев сельской местности, ликвидированных в оккупированном Крыму). Исходя из этого, вероятно, в Лариндорфском районе в период немецкой оккупации погибли примерно 1550 жителей-евреев.

5.7.2. Фрайдорфский район

     Первый в Крыму еврейский национальный Фрайдорфский район (в 1939 г. официально перестал быть еврейскими национальным), образованный в 1930 г., перед войной уступал по численности еврейского крестьянского населения только выделившемуся из него в 1935 г. Лариндофскому району. Во Фрайдорфском районе (ныне части Первомайского, Раздольненского и Сакского районов) по переписи 1939 г. проживали 2200 евреев. Район был полностью оккупирован 30 октября 1941 г.

     Массовое уничтожение еврейского населения района началось 15 ноября 1941 г. В этот день в Перецфельде (ныне с. Зимино Раздольненского района) были расстреляны 103 еврея. Уничтожение продолжилось: 21 ноября в районном центре Фрайдорф (ныне п. Новоселовское Раздольненского района) - 64 еврея; 23 ноября в Аманша Еврейской и Мунус Еврейском (ныне с. Соколы и Серебрянка Раздольненского района) - соответственно 188 и 104 еврея; во второй половине ноября 1941 г. в Найброте - 26 евреев (ныне с. Открытое Первомайского района); 7 декабря в Бузул-Монтанае и Кары-Комзете (ныне с. Виноградово и Елизаветово Сакского района) - соответственно 141 и 130 евреев. Вероятно, последними в районе были ликвидированы евреи Добрушино. Часть евреев была уничтожена 13 февраля 1942 г. Другой части евреев удалось избежать резни, спрятавшись в заранее подготовленных в степи землянках. Время от времени они приходили в Добрушино, чтобы добыть пищу. В марте евреи попали в засаду, устроенную местными полицаями, и под пытками были вынуждены выдать свое убежища. Все схваченные в землянках евреи были расстреляны у деревни Богай (ныне с. Суворовское). Всего 13 февраля и 19 марта 1942 г. было убито 45 евреев Добрушино. [182], [183], [184], [185]

     Вероятно, в районе было уничтожено примерно 960 евреев. Материалы Фрайдорфской районной ЧГК показывают относительно близкое к этому числу количество жертв - 829 евреев. [186]

5.7.3. Колайский район

     Согласно переписи 1939 г. в Колайском (с 1944 г. Азовский, в 1962 г. Азовский район был включен в укрупненный Джанкойский район) районе проживали 2017 евреев. Район был оккупирован в первые дни ноября 1941 г. Практически все еврейское население оккупированного района было расстреляно в последние дни января 1942 г. в Майфельде (ныне с. Майское Джанкойского района). Немцы с помощью местных полицаев предварительно согнали в Майфельд всех оставшихся евреев из разных колхозов (им. Свердлова, Най-Вег, Фрилинг, Фрайлебен, Октябрь, Спартак, Элиндорф, им. Калинина и др.). Затем каратели в течении двух дней расстреляли всех евреев у противотанкового рва в винограднике Майфельда. [187] За время оккупации погибли примерно 880 евреев-жителей района.

5.7.4. Тельманский район

     По данным переписи 1939 г. в бывшем немецком Тельманском районе (с 1945 г. Красногвардейский район) числилось 1910 евреев. Район был оккупирован германскими войсками в начале ноября 1941 г. Практически все евреи оставшиеся в оккупированном районе были уничтожены в декабре 1941 г. В это время были расстреляны евреи районного центра Курман-Кемельчи (ныне п. Красногвардейское) и еврейских поселениях Калининдорф (с. Калино), Найлебен (с. Восход), Найшпроцунг (с. Чапаево), Ойфлебунг (с. Заря), Ротенштадт (с. Климово), Фрайдорф (с. Новосельцы), Фрайлебен (с. Вольное), Фрайфельд (с. Знаменка). Часть евреев района была уничтожена на территории Джанкойского и Колайского районов. Точных данных о числе жертв в Тельманском районе нет, предположительно в период оккупации погибли 840 евреев.

5.7.5. Сакский район

     Согласно переписи 1939 г. в населенных пунктах (без курортного поселка Саки) Сакского района проживали 1854 еврея. Район был оккупирован 29 октября 1941 г. Менее чем через месяц начались массовые расстрелы граждан еврейской национальности: 24 ноября 1941 г. в еврейском сельскохозяйственном поселении Горепашник (ныне с. Лесновка); в Чеботарке (с. Червоное); в феврале 1942 г. в Старом Карагуте (с. Долинка); 4 марта в Идишер Пойер (Новый Карагурт, ныне с. Митяево); 19 марта в Гартенштадте (с. Журавли) и "Войо Нова" (с. Листовое). [188], [189] Всего за годы немецкой оккупации было уничтожено примерно 750 евреев-колхозников Сакского района.

5.7.6. Джанкойский район

     В Джанкойском районе (без г. Джанкой), по данным переписи 1939 г. проживало 1213 евреев. Германские войска оккупировали район 1 ноября 1941 г. В период ноябрь 1941 г. - февраль 1942 г. еврейское население поселений Завет Ленина, Кадима (ныне с. Победное), Леккерт (ныне с. Рюмшино), Марат (после войны с. Ясная Балка), Участок 22 (ныне с. Яснополянское), Участок 28 (ныне с. Луганское) и Шолом Алейхем (ныне с. Колоски) был о полностью уничтожено оккупантами либо по месту жительства либо в Джанкойском гетто. Из ведомости, составленной статистическим бюро городской управы Симферополя в феврале 1942 г., следует, что накануне немецкой оккупации поселения района покинули 630 евреев. [190] Эта цифра близка к реальной. Примерно 500 еврейских крестьян, оставшихся в оккупированном Джанкойском районе, погибли от рук оккупантов и их помощников.

5.7.7. Евпаторийский район

     В Евпаторийском районе (без г. Евпатория, с 1963 г. включен в состав Сакского района), согласно переписи 1939 г., проживало 1174 еврея. Германские войска оккупировали район 1 ноября 1941 г. Через полтора месяца в районе началась массовая ликвидация евреев. 16 декабря в 1941 г. были расстреляны евреи Найдорфа (ныне с. Шишкино), [191] 24 декабря оккупанты расстреляли евреев в поселениях Алчин-Фрайган (ныне с. Великое), Икор (с. Ромашино), Калинин (с. Веселовка) и Молотов (с. Журавли Сакского района). [192]

     Типичным было уничтожение евреев в поселении Молотово, описанное в акте ЧГК. Туда прибыли автомашины с жандармами, которые оцепили поселение. Схваченные евреи были безжалостно убиты. Но большой группе евреев удалось скрыться в степи, в выкопанной ими яме, откуда они приходили в село за хлебом в дом колхозницы Березюк. По инициативе старосты местные полицаи и добровольцы устроили засаду. Пришедшие в село евреи были пойманы. Полицаям удалось узнать место нахождения укрытия. С помощью вызванных румынов, все скрывавшиеся евреи были задержаны и отправлены в с. Богай, где были расстреляны. Случаи доносительства, захвата прячущихся евреев и сдача их оккупантам, а иногда и их уничтожение руками местных полицаев, носили массовый характер. [193]

     Уничтожение евреев в Евпаторийском районе продолжалось до весны 1942 г. Одними из последних в Крыму были уничтожены горские евреи с. Шаумян. Одноименный горско-еврейский колхоз был создан во время кампании по землеустройству горских евреев Кавказа в Крыму. Оккупационные власти, методически проводившие уничтожение евреев на полуострове, сначала не обратили внимания на горско-еврейский колхоз. Но кто-то из местных жителей счел своим долгом открыть глаза немцам на их "упущение". Получив донесение, оккупанты немедленно приступили к "окончательному решению еврейского вопроса" в колхозе Шаумян. 1 марта 1942 г. в Евпатории были расстреляны 15 евреев их этого колхоза, а 4 марта в колхозе были расстреляны оставшиеся 97 евреев. [194] Расстрел жителей поселения Шаумян стал первым в истории Холокоста уничтожением крупной группы горских евреев.

     13 марта в поселениях Комзетовка (ныне с. Вересаево) и Богай (ныне с. Суворовское) Евпаторийского района были расстреляны соответственно 6 и 18 евреев. [195]

     Всего в Евпаторийском районе за годы оккупации погибло примерно 510 евреев-колхозников.

5.7.8. Симферопольский район

     В сельской местности Симферопольского района, по данным переписи 1939 г. проживали 728 евреев. Германские войска оккупировали район 3 ноября 1941 г. В районе для уничтожения евреев массово применялись автомобили-"душегубки". Большая часть еврейского населения района проживала в Первомайском бывшем еврейском национальном сельском совете. 20 января 1942 г. нацисты приступили к "переселению" евреев этого совета (поселений Калининск, Первомайск и М. Горький) с помощью автомобиля-"душегубки". В результате были умерщвлены более 200 евреев-колхозников. [196] Всего в сельской местности оккупированного района погибло примерно 320 евреев. Эта цифра подтверждается данными статистическим бюро городской управы оккупированного Симферополя. [197]

5.7.9. Другие районы Крыма

     В неотмеченных выше 18 районах Крыма перед войной проживало примерно 3477 евреев-колхозников. Методы и сроки уничтожения оставшихся в этих оккупированных районах 1520 евреев не отличались от ранее рассмотренных районов Крыма. Однако здесь было две особенности.

     Первая особенностью было расположение на территории Зуйского района основанных в советское время двух небольших поселений крымчаков: Крымчак (ныне с. Орловка Красногвардейского района) и Ени Крымчак (с 1948 г. с. Новый Крым Белогорского района, ныне не существует). Эти два поселения, объединенные в Крымчакский сельский совет, были переданы Зуйскому району из Карасубазарского района в 1937 г. В 1939 г. в селах (без районного центра) тогдашнего Зуйского района проживали 64 еврея. Большинство из них были крымчаками, которые в этой переписи были включены в число евреев. С крымчаками нацисты не сталкивались за пределами Крыма. Однако, как и советские власти, немцы считали крымчаков евреями. Так же как и ашкеназские евреи, крымчаки подлежали тотальному уничтожению.
     По сведениям ЧГК, 5 февраля 1942 г. в Ени Крымчак нацисты при участии местных помощников расстреляли в 300 м от поселения 16 крымчаков. [198] Также были уничтожены крымчаки поселения Крымчак. Всего в районе было ликвидировано примерно 35 крымчаков-колхозников.

     Второй особенностью было создание гетто в поселении Войковштадт (Войково, ныне с. Кирово) Ленинского района, единственного в сельской местности Крыма. Войковштадт был оккупирован 2 ноября 1941 г. Поселок попал в румынскую зону оккупации. В нем остался небольшой румынский контингент, на базе которого была создана румынская комендатура. 25 ноября 1941 г., в Войковштадте было создано гетто. Около 100 евреев поселения были насильно переселены в здание местного магазина и находящиеся во дворе хозяйственные постройки. Двор магазина огородили колючей проволокой. Охраняли это закрытое гетто румынские солдаты. Ситуация в Войковштадте неожиданно изменилась в конце года. 26 декабря 1941 г. советские войска высадились на Керченском полуострове, а через три дня была освобождена Феодосия. Эти события вынудили оккупантов 29 декабря бежать из Войковштадта. Гетто было освобождено. Оно стало первым освобожденным гетто в истории Второй Мировой войны. Практически все узники пережили оккупацию и избежали гибели. Румынские оккупанты их не уничтожили. Холокост в Войковштадте был "мягче", чем на подконтрольной немцам территории Крыма. Вероятно, Войковштадт был единственным из созданных в Крыму еврейских поселений, все еврейские жители которого во время войны избежали гибели на крымской земле. Однако смерть настигла многих из них на Северном Кавказе при его оккупации немецкими войсками летом 1942 г. [199]

5.7.10. Общие потери еврейского крестьянского населения в Крыму

      26 апреля 1942 г. Крым был объявлен "очищенным от евреев" (юденрайн) [200], но в отдельных сельских населенных пунктах евреев уничтожали еще и в мае-июне 1942 г. Таким образом, уничтожение еврейского сельского населения Крыма производилось с середины ноября 1941 г. и продолжалось около семи месяцев. Это значительно больше времени проведения аналогичных акций в сельской местности соседних оккупированных областей Украины. Объясняется это тем, что, во-первых, Крым был захвачен гитлеровцами поздней осенью, когда проселочные дороги стали труднопроходимыми и, во-вторых, Крым, как по территории, так и по количеству населенных пунктов, где проживали евреи, значительно превосходил соседние области. В результате Катастрофы на оккупированной территории Крыма погибли примерно 7950 евреев-колхозников (44% довоенной численности).

6. Заключение

     Самой трагической страницей в истории еврейских земледельческих колоний и поселений стала начавшаяся 22 июня 1941 г. война нацистской Германии с Советским Союзом. Одной из главных задач вторгшихся в Советский Союз нацистов являлось тотальное физическое уничтожение советских евреев.

     После оккупации в августе-октябре территории Юга Украины (Одесская, Кировоградская, Николаевская, Днепропетровская, Запорожская и Сталинская области) оставшееся на оккупированной территории еврейское сельское население было уничтожено. Из примерно 34 600 евреев-колхозников, проживавших там накануне войны в старых еврейских земледельческих колониях и новых еврейских сельскохозяйственных поселениях, от рук оккупантов и их помощников погибли приблизительно 17 230 (49,8%) человек. Всего же в сельской местности Юга Украины погибло свыше 32 300 евреев (50%) из примерно 64 300 проживавших там до войны.

     Крым (кроме Севастополя) был оккупирован с 26 октября по 16 ноября 1941 г. В еврейских поселениях Крыма накануне войны проживали примерно 18 065 евреев-колхозников. Из них в период оккупации нацисты уничтожили примерно 7950 (44%) евреев.

     К погибшим на оккупированных территориях евреям добавились павшие фронтовики, погибшие по дороге на восток и умершие в местах эвакуации от болезней, недоедания и тяжелого труда. Утратив надежду возродить прежнюю жизнь на старом месте, вернувшиеся с фронта и эвакуации евреи поселились в больших городах. Те же немногие, кто вернулся домой, вскоре покинули свои бывшие еврейские колонии и поселения, не в силах пережить ужас потери родных и близких людей, а также сложные отношения с близкими соседями, часть которых в той или иной форме принимала участие в уничтожении евреев и использовании их имущества (дома, хозяйства, вещи и т.п.).

     Война и сопровождавшая ее Катастрофа стали последней страницей истории еврейских земледельческих колоний и поселений Юга Украины и Крыма. Исчезло безвозвратно целое явление в российской, украинской и еврейской истории, но в памяти останутся неповторимый быт, образ жизни и духовный мир евреев-земледельцев.

     Литература:

1. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, Москва 1971 г. Т. 7. С. 212.
2. Постановление политбюро ЦК ВКП(б) "о порядке эвакуации семей руководящих партийных, советских работников и семей начальствующего состава Красной Армии, флота и войск НКВД из прифронтовой полосы" 05.07.1941
3. Альтман И. Жертвы ненависти. Холокост в СССР, 1941-1945 гг. М.: Фонд "Ковчег", 2002. С. 387.
4. Пасик Я. Калининдорфский еврейский национальный район // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/kalinindorf.htm
5. Пасик Я. Сталиндорфский еврейский национальный район // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/stalindorf.htm
6. Пасик Я. Новозлатопольский еврейский национальный район // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/novozlatopol.htm
7. Пасик Я. Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/fraydorf-larindorf.htm
8. БСЭ. Т. 33. М., 1938. С. 631.
9. Школьникова Э. Трансформация еврейского местечка в СССР в 1930-е годы // Электронный ресурс: http://jhist.org/lessons_09/1930.htm
10. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. Очерки по истории Холокоста и Сопротивления
в Украине. К., 1999. С. 154-155.
11. Ортенберг Д.И. Год 1942. Рассказ-хроника. М.: Политиздат, 1988. С. 156-157.
12. Кубовская Т. Еврейские парни на американских "фордзонах" // Мигдаль Times №19, февраль/2002 шват-адар/5762 // Электронный ресурс: http://www.migdal.ru/times/19/2850/?&print=1
13. Тяжелые дни войны // Электронный ресурс: http://zatishye.ucoz.ru/index/tjazhelye_dni_vojny/0-69
14. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_vygon.htm
15. Гольдин Л. Детство в еврейском поселке // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/l_goldin_2.htm
16. Мошкин С. Пропаганда разложения - грязное дело // Урал. 2005. №5.
17. Арон Шнеер Плен. Антисемитизм в годы войны в тылу и на фронте. // Электронный ресурс: http://www.jewniverse.ru/RED/Shneyer/glava2antisem%5B3%5D.htm#_ftnref1
18. Воспоминания жителей еврейских поселений в Крыму. Музейная программа и Издательский центр БЕЦ "Хесед Шимон". Симферополь. С. 14.
19. Кучеров И. История колонии "Икор" ("Землепашец") (из воспоминаний бывшего колониста) // Журнал "Корни", №9, январь-июнь 1998.
20. Шайкин И.М. Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 157.
21. Шкляр Л.А. Танки снова в строю // Sonderausgabe des Gemeindeblattes zum 65. Jahrestag des Sieges uber das nationalsozialistische Deutschland Judische Kultusgemeinde Dortmund // Электронный ресурс: http://www.gemeindeblatt-dortmund.de/Download/Zeitungen/Gemeindeblatt_Veteranen.pdf
22. Чаусовский Э. Воспоминания о Бобровом Куте. // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/e_chausovsky.htm
23. Из свидетельства М.Бурштейн об уничтожении евреев поселка Лениндорф (Украина) 4 октября 1941 г. // Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941-1944): Сборник документов и материалов / Ред. И. Арад. Иерусалим: Яд вашем. 1991. С. 114-115.
24. Бекман З. Эвакуация. Испытания и невзгоды // Электронный ресурс: ttp://www.evkol.ucoz.com/z_bekman_2.htm
25. Катастрофа и Сопротивление украинского еврейства /1941-1944/. К., 1999. С. 157.
26. Косыгин Н.А. В едином строю защитников отчизны. М. Политиздат. 1980. С. 15.
27. Вечернее сообщение Совинформбюро 14 августа 1941 г.
28. Даценко В. Холокост на Кировоградской земле (1941-1944). Кировоград-2011. С. 16 // Электронный ресурс: ru.peresunko.net/documents/dazh_1/daz_xol_04.pdf
29. Перехрест О. Сільське господарство України в роки Великої Вітчизняної війни (1941–1945 рр.) Вип. 2 / НАН України. Інститут історії України. К.: Інститут історії України, 2010. С. 24.
30. Пасик Т. Эвакуация // Электронный ресурс: http://www.efingar.narod.ru/efingarzy_2.htm
31. Бекман З. Эвакуация. Испытания и невзгоды. // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/z_bekman_2.htm
32. Мистецкий Л.Ф. Я Помню. Воспоминания ветеранов ВОВ // Электронный ресурс: http://iremember.ru/svyazisti/mistetskiy-lev-fridelevich.html
33. Воспоминания жителей еврейских поселений в Крыму. С. 14.
34. Там же.
35. Гриневич В. Поперед батька в пекло // Тиждень, 29 серпня 2011 // Электронный ресурс: http://tyzhden.ua/History/28880
36. Грабовський C. Забуте відродження 1941-го // Тиждень, 22 липня 2011 // Электронный ресурс: http://tyzhden.ua/History/26926
37. Вайман М. Солженицын не прав. Еврейская газета. Май 2010 - 5 (93) // Электронный ресурс: http://www.evreyskaya.de/archive/artikel_1268.html
38. Шулькин Х. Между жизнью и смертью // Книга памяти. Судьбы еврейского народа во Второй мировой войне. Воспоминания очевидцев. Кельн. 2009. С. 121.
39. Гольдин Л. Детство в еврейском поселке // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/l_goldin_2.htm
40. Мерхасина-Фаерман Б. Это было недавно - это было давно // Сталиндорф жив в памяти людей. Альбом второй. Днепропетровск, 2000. С. 34.
41. Швейбиш С. Эвакуация, реэвакуация, антисемитизм в СССР во время Шоа // Заметки по еврейской истории. №10 (157). Октябрь 2012. // Электронный ресурс: http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer10/Shvejbish1.php
42. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 166.
43. Бесицкий Р. Рассказ старой фотографии // Электронный ресурс: http://rehes.org/lst4/hist4_1.html
44. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 157.
45. Воспоминания Якова // Электронный ресурс: http://karmiel.israelinfo.ru/comments/?id=1439
46. Зайдман И. Евреи и "Советский проект". Том 2. Русские. Евреи. Русские евреи. Глава 36. "Матрица" во Второй мировой войне // Электронный ресурс: http://base.ijc.ru/new/site.aspx?STID=245090&SECTIONID=244694&IID=535928
47. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Добрая // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/dobraya.htm
48. Эпштейн Д. Далекие страшные дни // Электронный ресурс: http://www.lost-childhood.com/evreyskie-bezhentsi/dora-epshteyn.html
49. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 158-159.
50. Теплицкая Д. Село Малокалиновка и его люди. // Сталиндорф жив в памяти людей. Альбом второй. Днепропетровск, 2000. С. 26.
51. Бекман З. Эвакуация. Испытания и невзгоды (отрывок из воспоминаний) // Электронный ресурс: http://profbeckman.narod.ru/Kr.pdf
52. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_vygon.htm
53. Из сообщения генерал-лейтенанта юстиции Носова, главного военного прокурора Красной Армии, об истреблении еврейских колхозников в Запорожской области (Украина) в сентябре 1941 г. // Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941-1944). Сборник документов и материалов / Арад И. Иерусалим: Яд ва-Шем, 1991.
54. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 158.
55. Зябко М.Н. История колонии Нагартав. Сборник воспоминаний, выписки из книг и архивов. Одесса, 2005 г. // Электронный ресурс: http://nagartav.narod.ru/istoria_zmn5.htm
56. Кальман М. Воспоминания старожила Нагартава // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/m_kalman.htm
57. Тейтельман-Нейман О. В годы оккупации // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/o_neyman.htm
58. Шецер Г. 2000 лет геноцида. Самиздат. Израиль, Димона. 2012.
59. Люлечник В. Хранить вечно // Русский базар // Электронный ресурс: http://russian-bazaar.com/ru/content/1277.htm
60. Пасик Я. Холокост. Село Надежное. Хутор Балабановка // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/nadezhnaya-balabanovka.htm
61. Альтман А.И. Жертвы ненависти: Холокост в СССР 1941–1945 гг. М.: Коллекция "Совершенно секретно", 2002. С. 281, 284.
62. Арад И. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941-1945). Центр "Ткума". Днепропетровск. 2007. С. 261.
63. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887 г. СПб., 1887. С. 443-444.
64. Убийство евреев в 1933-1945 гг.: Документы. Свидетельства. Литература. Антология. / ред.-сост. А. Кардаш. М.; Иерусалим: ДААТ-Знание, 2003. С.59.
65. Мариненко С. История еврейской земледельческой колонии Ингулец. // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/ingulets.htm
66. Зябко М.Н. История колонии Нагартав.
67. Шулькин Х. Между жизнью и смертью. С. 121.
68. Соловйов С. Бабий Яр під Кривим Рогом // Червоний гірник, 03.06.1995.
69. Советские евреи пишут Илье Эренбургу. Иерусалим, 1993. С. 173-176.
70. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
71. Дубровский C. Последний Суккот // Русский экспресс. Выпуск № 296 // Электронный ресурс: http://www.russianexpress.net/print.asp?article=1652&category=59
72. Олейник В. "Новий порядок" на Устіновщині. (серпень 1941 - березень 1944) // Газета "Трудівник Устинівщины". 14 березня 1998.
73. Круглов А., Уманский А., Щупак И. Холокост в Украине: Рейхскомиссариат "Украина", Губернаторство "Транснистрия". Днипро: Украинский институт изучения Холокоста "Ткума": ЧП "Лира ЛТД". 2016. С. 500-501.
74. Акт про розстріл єврейських родин Чкаловської сільради Новозлатопільського району Запорізької області. 28 лютого 1944 р. ДА Запорізької області, Р-1844, оп. 1, спр. 5, арк. 8, 8зв.
75. Величко О. Розкажіть усім про наші страждання… // Запорізька правда. 29 вересня 2011.
76. Чаусовский Э. Воспоминания о Бобровом Куте.
77. Кальман М. Воспоминания старожила Нагартава.
78. Исаенко В. Их расстреляли на праздник Симхат-Торы // Электронный ресурс: http://toda.zp.ua/index.php?Lev=memor5
79. Зябко М.Н. История колонии Нагартав.
80. Кричевская Р. Трагедия в Бобровом Куте // Электронный ресурс: http://www.netzulim.org/R/OrgR/Articles/Stories/Krichevski01.html
81. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). Симферополь: БЕЦ "Хесед Шимон", 2005, C. 20, 53.
82. Арад И. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941-1945). Д.: Центр "Ткума"; Д.: ЧП "Лира"; М.: Центр "Холокост", 2007. С. 300.
83. Зябко М.Н. История колонии Нагартав.
84. Хаит Л. Это забыть нельзя. Эхо катастрофы // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/l_khait.htm
85. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
86. Черная Книга. О злодейском повсеместном убийстве евреев немецко-фашистскими захватчиками во временно оккупированных районах Советского Союза и в лагерях уничтожения Польши во время войны 1941–1945 гг. под ред. В. Гроссмана и И. Эренбурга. Иерусалим: Тарбут, 1980. С. 32.
87. Шитюк М.М., Сугацька Н.В. Геноцид проти євреїв Південної України в роки німецько-румунської окупації (1941-1944 pp.). Миколаїв: Ірини Гудим, 2008. С. 60.
88. Шмист А. Дабы вы были живы // Шабат Шолом, 2004, №10, октябрь.
89. Зябко М.Н. История колонии Нагартав.
90. Белоусова Т. Выживший в печи. Бывший узник фашизма в поисках справедливости // Совершенно секретно. №8/219. 2007.
91. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Добрая.
92. Из воспоминаний Шлоймо Искольда // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/iskold.htm
93. История колонии Нагартав. Сборник воспоминаний, выписки из книг и архивов, г. Одесса, 2005 г. // Электронный ресурс: http://nagartav.narod.ru/istoria_zmn6.htm
94. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). С. 112.
95. Бесицкий Р. Рассказ старой фотографии // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/r_besitsky_4.htm
96. Катастрофа и Сопротивление украинского еврейства (1941-1944). С. 162.
97. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. Запорожье. Премьер. 2004. С. 181.
98. Пасик Я. Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг. // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/separate_soviet_villages.htm
99. Иванов А. Пишу только правду... Альманах "Мория" №7 (2007 г.) // Электронный ресурс: http://www.moria.hut1.ru/ru/almanah_07/01_09.htm
100. Щукин В.В. Специфика событий Холокоста в юго-восточной части румынской оккупационной зоны Транснистрии // Культура полиса (The Culture of Polis). Часопис за негованье демократске политичке културе — Нови Сад, 2013. № 21. С. 210.
101. Шайкин И.М. Бердыново // Российская еврейская энциклопедия.
102. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 7021, оп. 69, д. 83, л. 52.
103. ГАРФ, ф. 7021, оп. 69, д. 80, л. 93, 93 об.
104. Круглов А.И. Катастрофа украинского еврейства 1941-1944 гг. Энциклопедический справочник. Харьков, 2001. С. 233.
105. Список граждан поселка Фрайберг Цебриковского района Одесской область, расстрелянных немецкой комендатурой с. Цебриково в 1941 г. сентябре // Электронный ресурс: http://db.yadvashem.org/names/nameDetails.html?itemId=5922908&language=en#!prettyPhoto[gallery2]/0/
106. История городов и сел Украинской СССР. Николаевская область. Киев. 1981. С. 458.
107. ГАРФ, ф. 7021, оп. 69, д. 78, л. 4, 14.
108. Savran // Электронный ресурс: http://jewua.org/savran/
109. Пасик Я. Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
110. Любашёвка // Российская еврейская энциклопедия.
111. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
112. Пасик Я. Данные о колониях Херсонской губернии // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_kherson-2.htm
113. Collaboration in the Holocaust: crimes of the local police in ..., Volume 1999 By Martin Dean, p. 83-84.
114. Пасик Я. Жертвы и палачи Израилевки // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/y_pasik-izrailevka.htm
115. Шайкин И.М. Сагайдак. Российская еврейская энциклопедия.
116. Тинченко Я. Наш Троцкий. Фокус №36, 14 сентября 2007 // Электронный ресурс: http://subscribe.ru/archive/history.netrad/200904/10000736.html
117. Zagayko Forest // The Untold Stories. The Murder Sites of the Jews in the Occupied Territories of the Former USSR // Электронный ресурс: https://www.yadvashem.org/untoldstories/database/murderSite.asp?site_id=1108
118. Государственный архив Кировоградской области, ф. 1004, оп. 1, д. 35, л. 30.
119. Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933–1945. Volume II. Ghettos in German-Occupied Eastern Europe. Part B. United States Holocaust Memorial Museum. 2012. P. 1624.
120. Добровеличковка // Российская еврейская энциклопедия.
121. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
122. Миколаївщина в роки Великої Вітчизняної війни: 1941 – 1944 (До 60-річчя визволення області від німецько-румунських окупантів) / Шитюк М.М., Багмет М.О., Горбуров Є.Г. та ін. Миколаїв: Квіт, 2004. С. 258.
123. Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/list_kherson.htm
124. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Ефингар // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/efingar.htm
125. Государственный архив Николаевской области (ГАНО), ф. Р-1002, оп. 3, д. 17, л. 2, 11, 21.
126. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Добрая.
127. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Новополтавка // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/novopoltavka.htm
128. Пасик Я. История еврейской земледельческой колонии Новоберислав // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/n_berislav.htm
129. ГАНО, ф. Р-1002, оп. 3, д. 18, л. 9-10.
130. Штейман Б. История еврейской земледельческой колонии Романовка 1841-1941 // Электронный ресурс: http://romanovka.esy.es/istoria.html
131. ГАНО, Ф. Р-1002, оп. 3, д. 18, л. 12.
132. Катастрофа и Сопротивление украинского еврейства (1941-1944). С. 162.
133. Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии.
134. Список жертв геноцида // Электронный ресурс: https://sites.google.com/site/romanovka11/istoria/spisok-zertv-genocida
135. Гриневич В.А. Україна: хроніка XX століття. Довідкове видання. Рік 1939. К. 2007. С. 113.
136. Чаусовский Э. Воспоминания о Бобровом Куте.
137. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 7021, оп. 77, д. 301.
138. Воспоминания Аркадия Вайспапира // Электронный ресурс: http://yad-vashem.org.il/untoldstories/database/commemoration.asp?cid=343
139. Шайкин И., Зябко М. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 164.
140. Гейко C. Трагедія євреїв Бериславщини // Еврейские вести, 1996, № 1/2.
141. ГАРФ, ф. 7021, оп. 77, д. 413, л. 1, 14, 127.
142. Там же.
143. Венок на могилы мучеников // Книга Скорби Украины. Херсонская область. Херсон, Олди-плюс, 2003. С. 526.
144. Ленинское // Российская еврейская энциклопедия.
145. Из свидетельства М. Бурштейн об уничтожении евреев поселка Лениндорф (Украина) 4 октября 1941 г. // Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации. 1941-1944: сборник документов и материалов. Иерусалим, 1991. С. 115.
146. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
147. Круглов А.И. Катастрофа украинского еврейства 1941-1944 гг. С. 40.
148. Арад И. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941-1945). С. 325.
149. Нейман О. В годы оккупации // Сталиндорф жив в памяти людей, альбом первый. Днепропетровск, 1998. С. 13-14.
150. Хазан Н. Воспоминания Хаима Шулькина// Электронный ресурс: http://www.waronline.org/write/haim_shulkin.html
151. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 167.
152. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. Запорожье, Премьер, 2004. С. 37-38.
153. Ghettoliste // Электронный ресурс: http://www.avivshoa.co.il/pdf/ghettoliste-28-01-2011.pdf
154. Нововитебское // Российская еврейская энциклопедия.
155. Фаримец А.Н. Документы Государственного архива Днепропетровской области как источник по истории Холокоста в Днепропетровском регионе // Проблеми істориії Голокосту: науковий журнал. Випуск II. Дніпропетровськ: Центр "Ткума", Запоріжжя: Прем'єр, 2005. С. 131.
156. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. С. 104.
157. Там же. С. 99.
158. Шайкин И.М., Зябко М.Н. Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. С. 165-167.
159. Справочник о лагерях, тюрьмах и гетто на оккупированной территории Украины, 1941-1944. Киев, 2000. С. 68.
160. Теплицкая Д. Казнь состоялась неподалеку // Шабат Шалом, № 8 [174], август 2007. С. 5.
161. Ghettoliste
162. Пасик Я. Последние дни еврейской земледельческой колонии Ингулец // Электронный ресурс: // http://evkol.ucoz.com/y_pasik-ingulets.htm
163. Фаримец А.Н. Документы государственного архива Днепропетровской области как источник по истории Холокоста в Днепропетровском регионе. С. 128
164. Пасик Я. Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
165. Там же.
166. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
167. Бесицкий Р. Рассказ старой фотографии.
168. Акт о расстреле еврейских семей Октябрьдорфского сельсовета Новозлатопольского района Запорожской области. 28 февраля 1944 г. ГАЗО, Р-1844, оп. 1, д. 5, л. 9.
169. Пасик Я. Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
170. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
171. Пасик Я. Данные о колониях Екатеринославской губернии // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/colony_ekaterinoslav-2.htm
172. Титаренко Д.М. Геноцид єврейського населення на донеччині під час нацистської окупації: деякі дискусійні аспекти проблеми. // Электронный ресурс: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/Nsid/2008_15_16/08titarenko.htm
173. Список расстрелянных и повешанных на территории Волновахского района Сталинской области // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/list_ekaterinoslav.htmх
174. Шецер Г. 2000 лет геноцида. Самиздат. Израиль, Димона. 2012.
175. Пасик Я. Еврейские населенные пункты в Крыму до 1941 г. // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/crimea_settlements.htm
176. Круглов А.И. Хроника холокоста в Украине. 1941-1944 гг. С. 181.
177. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. С. 60, 82, 84.
178. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). С. 52, 55.
179. Well at a nearby farmstead. The untold stories the murder sites of the Jews // Электронный ресурс: http://www.yadvashem.org/untoldstories/database/murderSite.asp?site_id=739
180. Гольденберг М. К вопросу о числе жертв среди мирного населения Крыма в период нацистской оккупации (1941- 1944 гг.) // Голокост i сучаснiсть (Киев). 2003. № 3, С. 3–4; №4. С. 4–6 // Электронный ресурс: http://www.holocaust.kiev.ua/news/vip10_1.htm
181. Гуркович В. Эвакуация евреев и лиц других национальностей из Крыма в 1941 г. // Материалы Девятой ежегодной междунар. междисциплинарной конф. по иудаике. М, 2002. С.197.
182. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. С. 57, 59, 64.
183. Naybrot. The untold stories the murder sites of the Jews // Электронный ресурс: http://www.yadvashem.org/untoldstories/database/index.asp?cid=293
184. Bogay. The untold stories the murder sites of the Jews // Электронный ресурс: http://www.yadvashem.org/untoldstories/database/murderSite.asp?site_id=314
185. The Encyclopedia of Jewish Life Before and During the Holocaust: A-J edited by Shmuel Spector, Geoffrey Wigoder. Jerusalem. Yad Vashem. 2001. P.318.
186. Гольденберг М. К вопросу о числе жертв среди мирного населения Крыма в период нацистской оккупации (1941 — 1944 гг.) // Голокост i сучаснiсть (Киев). 2003. № 3, С. 3–4; №4. С. 4–6.
187. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). С. 26.
188. Борчук Л. Чтобы трагедия не повторилась. Памяти жертв Холокоста // Электронный ресурс: http://www.sovet.crimea.ua/index.php?id=334&cluch=30
189. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). С. 36, 48.
190. Там же. С. 34.
191. Там же. С. 79.
192. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. С. 68.
193. Арад И. Катастрофа евреев на оккупированных территориях Советского Союза (1941-1945). С. 302.
194. Евпатория КЕЭ, том 2, кол. 404 Обновлено: 15.04.2005.
195. Круглов А.И. Хроника Холокоста в Украине. С. 88.
196. Тяглый М. Места массового уничтожения евреев Крыма в период нацистской оккупации полуострова (1941-1944). С. 52.
197. Там же. С. 53.
198. Там же. С. 50.
199. Пасик Я. История крымского поселения Войковштадт и его жителей // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/voykovshtadt.htm
200. Крым // КЕЭ, том 4, кол. 595–602.

22-03-2015    
    

Замечания, предложения, материалы для публикации направляйте по адресу:     y.pasik@mail.ru
Copyright © 2005