Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма
Версия от 01.01.2015 страницы http://www.evkol.nm.ru/religion.htm


 
·  
История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма
 
·  
Колонии Херсонской губернии
 
·  
Колонии Екатеринославской губернии
 
·  
О названиях еврейских колоний
 
·  
Частновладельческие еврейские колонии Херсонской губернии
 
·  
Религия и еврейские земледельческие колонии
 
·  
Юденплан
 
·  
Погромы в годы Гражданской войны
 
·  
Еврейские национальные административные единицы Юга Украины (1930 г.)
 
·  
Калининдорфский еврейский национальный район
 
·  
Сталиндорфский еврейский национальный район
 
·  
Новозлатопольский еврейский национальный район
 
·  
Отдельные еврейские земледельческие поселения Юга Украины, основанные в 1920-1930 гг.
 
·  
Еврейские поселения в Крыму (1922-1926)
 
·  
Еврейские населенные пункты в Крыму до 1941 г.
 
·  
Еврейские колхозы в Крыму
 
·  
Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы
 
·  
История отдельных колоний
 
·  
Катастрофа еврейского крестьянства Юга Украины и Крыма
 
·  
Воспоминания, статьи, очерки, ...
 
·  
Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии
 
·  
Списки евреев-земледельцев Екатеринославской губернии
 
·  
Воины-уроженцы еврейских колоний, погибшие, умершие от ран и пропавшие без вести в годы войны
 
·  
Уроженцы еврейских колоний - жертвы политических репрессий
 
·  
Контакт

 
·  
Colonies of Kherson guberniya
 
·  
Colonies of Ekaterinoslav guberniya
 
·  
The Jewish national administrative units of South Ukraine (1930)
 
·  
Kalinindorf jewish national rayon
 
·  
Stalindorf jewish national rayon
 
·  
The Jewish settlements in Crimea (1922-1926)
 
·  
The Jewish settlements in Crimea till 1941
 
·  
Fraydorf and Larindorf Jewish national rayons



Яков Пасик      

Религия и еврейские земледельческие колонии

     На протяжении многих десятилетий XIX века правительство России проводило политику приобщения российских евреев к земледельческому труду и сельскохозяйственного освоения новообретенных земель, получивших название Новороссии (ныне Юг Украины). Десятки тысяч евреев в основном западных губерний России направились в Херсонскую и Екатеринославскую губернии, где они в течение 1807-1859 гг. создали 39 еврейских земледельческих колоний. [1]

     Практически все евреи-переселенцы, ставшие по прибытию на новые места земледельцами, были религиозными. Они строго соблюдали заповеди, учения, святости субботы и праздников.

     Хасидские источники, сообщают что религиозные авторитеты, в первую очередь первый глава Хабада (первый Любавичский Ребе) рабби Шнеур-Залман бар-Барух из Ляд и второй руководитель Хабада рабби Дов Бер Шнеури, поддерживали политику правительства, призывая евреев заняться земледелием. [2] Однако существует другое мнение: "Еврейская общественная мысль в этот период совершенно не занималась вопросом о земле для евреев. Она витала над землей". [3]

     Выдающийся талмудист и поборник просвещения Менаше бен-Иосиф Илиер в своем первом произведении "Pescher Dabar" (1807 г.) писал, что евреи оторвались от реальной жизни с ее насущными нуждами и запросами. Илиер упрекал представителей раввинизма, что они мало заботятся о благе простых людей и вместо того, чтобы просвещать народ, они увеличивают число усложняющих жизнь религиозных обрядов и ограничений. Он говорил, что "молодые люди, не имеющие никаких заработков, вступают в брак, надеясь на милосердие Божие и на кошелек тестя, а когда эта поддержка рушится, они, обремененные уже семьями, ... толпами берутся за торговлю, но она не может всех прокормить ... Вот почему желательно, чтобы евреи обратились к земледелию. Армия бездельников, под личиною "ученых", живет на средства благотворительности и за счет общины. Некому заботиться о народе: богачи заняты мыслями о наживе, а раввины - распрей между хасидами и митнагдами". Сочинение Илиера вызвало неудовольствие в консервативном лагере, и вскоре раввинат изъял книгу из обращения. [4], [5]

     Готовясь к переезду в Новороссию, переселенцы запасались религиозными книгами. Такой порядок, как это видно на примере Мстиславской общины, соблюдался с самого начала еврейской колонизации. В актовой книге общины сделана характерная запись, что местные евреи сильно бедствовали и 271 человек отправились на поселение в новороссийские земледельческие колонии, взяв с собой с разрешения мстиславского кагала два свитка Торы и различные еврейские книги. [6] Отправляясь в путь группами (партиями), переселенцы избирали из своей среды духовного представителя. Местные раввины вручали ему "наставление в том, что он должен соблюдать в отношении религиозных треб" в дороге. [7] Хасидские источники говорят, что по пути многие заезжали к своему цадику ("цадик" на иврите - "праведник", "святой" - высший авторитет хасидских общин, якобы обладавший сверхъестественными способностями) получить его напутствие.

     Для связи с евреями-земледельцами Новороссии любавические ребе направляли в еврейские колонии своих представителей. Наиболее известный из них был знаменитый хасидский раввин - рабби Гилель из Парича, который с 1828 г. ежегодно проводил три летних месяца в еврейских колониях. Основной задачей представителей любавических ребе было распространение и укрепление хасидского учения среди евреев-земледельцев. [8]

Синагога
Прихожане у здания синагоги колонии Богодаровка. 1904 г

     Прибыв на новое место, переселенцы проводили религиозную службу в жилых домах и приступали к сбору средств на сооружение молитвенных домов. По правилам в колониях на 30 домов полагался еврейский молитвенный дом (бейт-мидраш - дом учения), а на 80 домов - еще и синагога. Когда количество домов превышало 80, правило повторялось. Второй молитвенный дом разрешался при 110 домах, вторая синагога - при 160 домах и т.д. Строительство синагог и молитвенных домов велось только с разрешения губернских властей. [9]

     Интерес представляет сбор средств на строительство синагог и молитвенных домов в основанных в 1841 г. колониях Львово, Малой Сейдеменухи, Новоберислава, Новополтавки и Романовки. Евреи-земледельцы новых еврейских колоний из-за своей бедности обратились в июле 1842 г. к колониальному начальству с просьбой разрешить поездку на места своего прежнего проживания "избранных ими из среды себя хорошего поведения и заслуживающих доверия хозяев, с каждой колонии по три человека, на шесть месяцев" для сбора у своих единоверцев добровольных пожертвований на устройство в колониях синагог и молитвенных домов. Основным препятствием для реализации предложения являлось ограничение на перемещение, действующее для евреев-земледельцев. Пункт 15 утвержденных 4 ноября 1837 г. императором Николаем I правил "Об управлении еврейскими колониями, в Херсонской губернии находящимися" гласил: "Евреям-поселенцам, плакатные паспорты на долговременные отлучки из колоний, вовсе не выдаются; для кратковременных же и недальних поездок в границах Херсонской губернии, им могут быть выдаваемы надлежащие свидетельства, впрочем, не более, как на один месяц и не более двух раз в год". [10] В решении вопроса, который рассматривался примерно год, принимали участие: Управляющий еврейскими колониями Херсонской губернии подполковник М. Демидов; Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор граф М.С. Воронцов; Министр государственных имуществ, генерал-адъютант П.Д. Киселев; Комитет министров и, наконец, государь Император, который 8 июня 1943 г. "высочайше повелеть соизволил" дать разрешение Херсонскому губернскому правлению на командирование евреев-земледельцев в Курляндскую, Витебскую и Могилевскую губернии на шесть месяцев для сбора со своих единоверцев "добровольных приношений" на строительство в "означенных колониях синагог и молитвенных домов". Реализация проекта была начата в октябре 1843 г. Командированным были выданы паспорта сроком на шесть месяцев на проезд в Курляндскую, Могилевскую, Витебскую губернии. На их содержание общества каждой колонии выделили на троих из могущей собраться суммы по пять копеек серебром с каждого рубля. Чтобы командированные вернулись в колонии в срок и не растратили собранные средства, начальством были предприняты специальные меры:
     общества колоний и сами командированные земледельцы "обязаны Демидовым подписками";
     командированные были снабжены "шнуровыми книгами" для записи добровольных пожертвований;
     было сообщено губернским правлениям и полициям, через территории которых командированные евреи будут следовать, о "дозволении им испрашивать добровольные пожертвования, оказывать законное вспомоществование, при приезде и выезде поверять собранную сумму, что и свидетельствовать в шнуровых книгах";
     если при проверке сумма окажется значительная, то в предупреждение растраты "таковую отбирать от них" и высылать Управляющему колониями;
     не дозволять долгого жительства на одном месте и "иметь наблюдение за их поведением";
     о прибытии и выезде командированных извещать местное начальство. [11]
     Данных о результатах сбора пожертвований не имеется. Однако следует полагать, что представители колоний выполнили поставленную перед ними задачу.

     Основы веры в колониях, так же как и в других местах проживания евреев, закладывались в семье и хедере (начальная религиозная школа). По традиции все без исключения еврейские мальчики в раннем возрасте шли в хедеры. Хедеры существовали во всех колониях и располагались либо в молитвенном доме или на дому у меламеда. К преподаванию допускались пожилые земледельцы, пользовавшиеся общим уважением общины, или меламеды со стороны. Последние, особенно из Белоруссии или Литвы, считались более образованными. Обучение проводилось под наблюдением раввина. На одного меламеда в колониях в среднем приходилось по 10 мальчиков. В хедере учили основам еврейской грамоты и религии. Изучавшиеся тексты были написаны на иврите, хотя разговорным языком в колониях был идиш, которым владели и пользовались все евреи. В хедерах практиковались телесные наказания строптивых учеников, для чего существовал специальный кнут (канчик). Обучение в хедерах было платным. Размер вознаграждения определялся по договоренности между меламедом и родителями. [12]

     Управляющий колониями Демидов отмечал, что "всякий почти из евреев не щадит издержек на наем учителя для обучения сыновей своих еврейской грамоте и догмам веры". [13] При этом всегда находилось решение, позволяющее даже самые бедные колонистам обучить своих сыновей молитвам, священным книгам, религиозным обрядам. Для подавляющей части детей образование ограничивалось учебой в хедере. Лишь единицы, наиболее одаренные и склонные к религиозным наукам, продолжали религиозное образование в школах более высокого уровня. Большинство девочек изучали иудаизм дома, наблюдая, слушая, выполняя заповеди. Еврейская грамотность мало, что давала вне колонии. Знавших русский язык в колониях было мало. Еще меньше знало русскую грамоту. Под документами, составленными на русском языке, колонисты ставили свою подпись на идиш или вместо них подпись ставили сторонние люди.

     В колониях действовали молитвенные дома и синагоги, игравшие центральную роль в их жизни. Синагога являлась местом общественного богослужения, школой изучения иудаизма (верующие называли синагогу "шул" - на идиш "школа") и центром религиозной жизни общины. Именно здесь решались все вопросы жизни колонии. Распределение мест в синагоге имело социальную иерархию. Вдоль восточной стены сидели наиболее почтенные и зажиточные люди колонии, которые занимались благотворительными делами. Чем дальше от восточной стены ценность мест уменьшалась, а у западной стены размещалась местная нищета.

     В начале 1840-х гг. в девяти колониях было 5 каменных синагог и 15 каменных молитвенных домов, содержавшихся на счет обществ. Раввинов в колониях было 12 (3 из мещан и 9 из колонистов). Их содержание производилось из доходов мирских и оброчных статей, каждому по 75 рублей 14 копеек в год. При синагогах и молитвенных домах работали также по избранию общества, но без содержания, 30 старост и 16 казначеев.
     К 1860 г. в еврейских колониях Херсонской губернии насчитывалось 6 синагог и 26 молитвенных домов. При них состояло 13 приходов и 13 раввинов, один приход и один раввин на 1313 душ обоего пола.
     Строительство культовых зданий шло в ногу с экономическим развитием колонии. Чем экономически состоятельнее становились колонии, тем богаче был внешний вид и интерьер зданий. В конце XIX и в начале XX веков синагога или молитвенный дом в колонии представляли собой достаточно большое и солидное здание из жженного кирпича или камня, крытое железом или черепицей. Внутри - дощатый пол, а снаружи здание обнесено оградой.
     Власти считали, что на строительство синагог и молитвенных домов евреи "всегда находили средства, а на возведение общественных построек не склонялись". [14] Следует отметить, что подобное происходило при строительстве церквей в соседних деревенях. Однако в этих случаях власти не проявляли недовольства.

     Соблюдение всех религиозных предписаний усложняло и без того нелегкую жизнь евреев-земледельцев. Так в субботу, когда евреи не могли работать, скот их оставался почти без присмотра. Власти также считали, что евреям вредят: частое моление и чтение святых книг; слишком долгие весенние и осенние праздники в самое нужное для сельскохозяйственных работ время; проведение "шивы", когда родные умершего в течение недели оставались дома без занятий; большие затраты в праздничные и в шабатные дни; высокая плата раввинам и меламедам (учителям); большие пожертвования, особенно при посещении колоний цадиков или их посланцев. [15]

     Знаменитый русский и еврейский поэт и публицист С.Г. Фруг вспоминал, что в его родной колонии Бобровый Кут сбор пожертвований цадику осуществлялся периодически. Для этого в колонию приезжал представитель цадика. [16] В соответствии с хасидскими представлениями, пожертвования в пользу цадика служат "искуплением души" жертвователя и открывают ему источники "божественной благодати" во всех сферах его земной жизни. Об обстановке, царившей в колонии Новоберислав в предверии визита цадика, писалось следующее: "Чувствуется подъем духа: они [колонисты] собирают последние гроши с тем, чтобы достойно встретить "святого мужа", чтимого ими цадика, который недавно гостил в колониях Бобровый Кут и Сейдеминухе и, должно быть, удостоит нас своим посещением. Обездоленный люд надеется, что молитвами богобоязненного цадика он избавится от тяжелых жизненных испытаний, выпавших на их долю. А пока отдает ему свои последние гроши". [17]

     Денежные сборы на религиозные цели были частым явлением в жизни еврейских земледельческих колоний. Об одном из таких сборов писал в 1890-е гг. российский журналист и публицист Л.М. Брамсон: "Как в Роскошной, так и в Богодаровке ежегодно производят сборы на "прушим" (отшельники, молодые люди, посвятившие себя изучению священных книг), и напр., тот колонист, который потом взялся свезти нас в Надежную, внес за прошлый год на этот предмет 6 рублей; другие же соответственно с их благосостоянием. Когда я вспомнил, с каким трудом достаются колонистам рубли, приходилось положительно удивляться, с одной стороны, их готовности на подобные жертвы, с другой - смелости тех господ, которые решаются являться с такими предложениями..." [18]

     Власти полагали, что главным препятствием к процветанию еврейских колоний служили религиозный фанатизм и суеверие евреев-земледельцев, которые поддерживались раввинами и меламедами. Чиновник по особым поручениям, надворный советник С.В. Карцев, который в 1845 г. провел ревизию еврейских колоний, составил подробный отчет об их жизни и быте. В отчете подчеркивалось чрезвычайно большое влияние раввинов на евреев-земледельцев. Они пользовались правом "блюсти за исполнением закона, облекая толкование его мрачными софизмами, часто увлекающими толпу фанатиков, и право укорять нарушителей закона, давали раввину большую силу располагать умами и даже действиями общества". По удостоверению статского советника В.А. Иславина духовные лица "старались сохранить талмуд во всей его полноте, а с ним и вкоренившиеся издревле обычаи и предрассудки". Раввины назывались "грубыми невеждами и изуверами, видевшие в своем знании все свое значение и источник доходов". [19]

     Контролируя жизнь еврейских колоний Новороссии, царские чиновники видели в еврейской религии главную причину неудач еврейской колонизации. По мнению Карцева сами правила религии были "невыгодны для евреев-земледельцев". Иславин считал: "всего же более вреда приносили евреям весенние и осенние слишком долгие праздники в самое нужное для посева время: в силу талмуда евреи в это время не прикасались к сохе...". Иславин продолжал: "самые вредные по влиянию на земледельческие занятия - это истолкования раввинами и меламедами значения и времени праздников, преимущественно Пасхи и Кущей, совпадающих с самым нужным для хозяйства временем весеннего и осеннего посева и продолжающихся каждый более трех недель (правильно: неделю - прим. автора), тогда как по отзывам образованных евреев, заслуживающих всякого доверия, Писание строго требует празднования только первых и последних дней этих праздников; промежуточные же дни евреи, нисколько не погрешая против религии, могут, по их словам, заниматься полевыми работами... Религиозный их педантизм доходил до того, что если кто умирал в доме, все семейство садилось на пол и целую неделю оставались без занятий." [20]

     Время еврейских праздников было определено с учетом сельскохозяйственного календаря древнего Израиля. Естественно, что праздники там совпадали с временами года, совершенно свободными от хозяйственных работ. Однако из-за большой разницы в географической широте в Новороссии сельскохозяйственный календарь не совпадал с израильским, поэтому часто еврейские праздники приходились на самую горячую земледельческую пору. Власти считали, что евреи-земледельцы, во многих случаях, излишне щепетильны "в буквальном выполнении всех толкований талмуда". Для того, чтобы уменьшить ущерб в хозяйстве, по указанию властей раввинская комиссия составила в 1862 г. "табель еврейских праздников", с указанием права евреям работать в некоторые из этих дней. "Табель" не оказала заметного воздействия. [21]

     Религия безусловно мешала развитию еврейских земледельческих колоний, но это препятствие исчезло бы и дело колонизации быстро двинулось бы вперед, если бы переселившиеся в колонии евреи увидели на деле, что занятие сельским хозяйством улучшает их жизнь.

     Центром фанатизма власти называли колонию Романовка. Еврейская земледельческая колония Романовка была создана в период третьего переселения евреев в Херсонскую губернию и их приобщения к земледелию. Переселение, начатое в 1838 г., повторило основные черты предшествующих переселений: бедствия в пути и бедствия на новом месте. Именно в этом году прибыло 43 семьи (236 душ) из числа отправившихся в Сибирь и перенаправленных затем в Херсонскую губернию. Летом 1840 г. на юг двинулись курляндские переселенцы. За ними в Херсонскую губернию направились переселенцы из других западных губерний России. Их чрезвычайно тяжелый путь сопровождался болезнями, значительной смертностью и притеснением недобросовестного начальства. Прибывших переселенцев направляли в существовавшие в то время 9 старых еврейских колонии. Колонии не были подготовлены к приему. Новые переселенцы помещались в домах старожилов. Их состояние было ужасным. Скученность населения превосходила всякие нормы. Вспыхнули эпидемии тифа, дизентерии и "простудной горячки". Эпидемии были ликвидированы к лету 1841 г. За полгода от болезней умерло 256 новоприбывших и 292 старожила (7-8% населения). В этой сложной обстановке власти основали новые еврейские колонии: Львово, Романовка, Новоберислав, Новополтавка, Малая Сейдеменуха и на средства колонистов колонию Сагайдак. [22], [23]

     В молитвенном доме колонии Романовка в 1844-1845 гг. была основана хасидская иешива (высшая школа изучения еврейского религиозного права и идей хасидизма) для женатых молодых людей (колель). [24]

     Первым раввином Романовки и главой иешивы стал хасид Авраам-Давид Лавут (1815-1890). Подпись земледельца колонии Романовка Авраама Лавута наряду с другими стоит под прошением новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору графу М.С. Воронцову общества земледельцев колонии Романовки от 15 апреля 1843 г. об оказании денежного пособия на уплату за зимовку скота. Так как А. Лавут был избран раввином из колонистов, то он по закону оставался в земледельческом звании.

     Официально А. Лавут впервые был утвержден на должность раввина в колонии Романовка Херсонским губернским правлением 5 ноября 1845 г. [25] Сын раввина Иегуды-Лейб Лавута ребе Авраам-Давид был известен за острый ум, глубокий интеллект, доскональное знание Талмуда и организаторские способности. Благодаря этим качествам у него было много преданных поклонников среди хасидов, которые поклонялись ему в течение всей его жизни. Вероятно, благодаря этим качествам Авраам Лавут стал посланником третьего любавичского ребе Цемах Цедека, который направил его в Херсонскую губернию возглавить еврейскую общину одной из новых колоний. Надо полагать, что Лавут отлично справился с этой задачей, поэтому Цемах Цедек и выбрал Романовку в качестве места для создания новой иешивы, которая по планам руководства Хабада должна была нести идеи хасидизма во все еврейские земледельческие колонии.

Карта
Здание бывшей синагоги в селе Романовка. 2009 г.

     Иешива в Романовке обслуживала не только колонистов, но даже и горожан, которые специально приезжали в колонию "для получения высших познаний в Талмуде". Для иешивы собирали специальные пожертвования, достигшие в 1850-е годы крупной суммы - до 3000 рублей серебром ежегодно (эти деньги собирались главным образом вне колоний). [26] Чтобы оценить величину этой суммы отметим, что на водворение одной семьи переселенцев, включая строительство дома, из коробочных сборов выделялось 170 рублей. [27]

     Люди, жертвовавшие деньги на иешиву, опирались на известное еврейское соглашение, основной смысл которого заключается в том, что жертвователь считается полноправным участником изучения Торы, т.е. награда за изучение делится между ним и учащимся. Собранные средства использовались для материального содержания нигде не работавших учащихся колеля и их семей. Из этих средств хорошо оплачивался труд главы иешивы, чтобы он мог без забот руководить ею и всецело отдаваться Торе. Желающих учиться было достаточно. Каждый родитель из бедной и неродовитой семьи мечтал, чтобы его сын достиг высокого уровня учености и тем самым возвысил бы себя и всю свою семью. Многие женщины тяжело работали, лишь бы их мужья могли без помех заниматься учением. Среди поступивших на учебу сознательно воспитывалось ощущение принадлежности к религиозной элите, оставившей далеко позади всех прочих евреев. Закончив иешуву учащийся мог стать раввином - самым уважаемым человеком в еврейском мире, где благородство происхождения определялось числом раввинов в роду.

      Вот что вспоминал о своем отъезде на учебу в иешиву в Любавичи из колонии Ефингар (Булгаково) один из знаменитых хасидов XX века Рабби Моше Кнапов: "...моя мать всегда хотела, чтобы ее старший сын был "тора хахам" (мудрец, знаток Торы), и согласилась бы на любую иешиву, в который я хотел бы учиться. Кроме того, в нашей колонии слово "иешива" было синонимом слова "Любавич", и она согласилась немедленно... В то время поездка в Любавичи стоила целого состояния - билет на поезд стоил десять рублей. Кроме того, были и дополнительные расходы, которые составляли в целом значительную сумму. Но женщину, подобную моей матери, ничто не могло остановить. В Булгакове жил богатый человек, владелец винного завода Реб Ицхак Бергер. Она пошла к нему и рассказала, что хочет послать своего сына в Любавичи, но не имеет денег на оплату проезда на поезде. Без малейшего колебания он достал из кармана и вручил ее десять рублей. Поблагодарив от всего сердца, моя мать сказала , что не имеет понятия, когда сможет вернуть ему долг. Чтобы она не волновалась, Реб Ицхак заверил ее, что он дал деньги, чтобы быть компаньоном в самом большом предприятии - изучении Торы в Любавичах". [28]

     По утверждению Маркуса Гуровича (педагог и общественный деятель, с 1852 г. ученый еврей при Новороссийском генерал-губернаторе) иешива в Романовке была основана и существовала без ведома властей. М. Гурович особенно подчеркивал, что хасидские настроения в колониях не только не ослабевали, а росли все больше и сильнее. Он писал: "От такого разновременного поселения хасидизм, постоянно поддерживался новыми переселенцами, до настоящего времени сохранился и оказывает значительное влияние на неудовлетворительное состояние земледелия". Внешне еврейские колонии немногим отличались от обычного еврейского поселения. Колонисты (за исключением части курляндцев) сохранили традиционный еврейский костюм, с которым российское правительство вело решительную борьбу. В бейт-мидрашах сидели странствующие "батлоним" (содержавшиеся общиной лица, которые должны были только изучать священные книги и молиться), функционировали общества "мишнаис" (изучавших Мишну). Как свидетельствовал тот же Гурович, "во всех колониях молодое поколение ничего полезного не приобретает, не учится читать по-русски или немецки и не имеет достаточных сил, потому что целые дни проводит за чтением раввинских книг в бейт-мидрашах". [29] Эти молодые люди "в течение нескольких лет обременяются семействами, а дети их остаются без всяких понятий о сельском хозяйстве, хотя и родились в колонии". [30]

     Председатель попечительского комитета об иностранных поселениях Южного края России статский советник В.А. Иславин, в чем ведении находились еврейские колонии, сообщал в 1856 г. в столицу, что евреи-переселенцы из западных губерний занесли в Новороссийский край хасидизм, "которого прежде не было и зародыша". В подкрепление своих слов Иславин пояснил, что в колонии Романовка "образовалась, под названием синагоги, высшая талмудическая школа Еизува (ешиба), куда, по приобретенной уже ею репутации, стекались со всех сторон для богословских прений и умозрительных толковании талмуда не только колонисты, но и множество разных городских жителей". Местные власти считали романовскую иешиву рассадником религиозного фанатизма и поэтому Иславин просил дозволения закрыть ее, если правительство хочет, чтобы еврейские колонии были земледельческими и не превратились в перенесенные из Литвы и Белоруссии в Новороссийский край еврейские местечки. [31] Однако власти не решились пойти на этот шаг.

     О фанатизме жителей колонии Романовка, сохранившемся даже в конце XIX века, сообщает и хасидский рассказ о посещении еврейских колоний пятым главой Хабада Шалом-Довбером Шнеерсоном в 1894 г. Жители села Романовка вышли ему навстречу, выпрягли лошадей и сами повезли повозку, в которой находился Ребе Шалом-Довбер. Хасид, сопровождавший Ребе, рассказывал потом, что никогда раньше он не видел такого грустного лица, какое стало тогда у Ребе. По одной из версий этого рассказа Ребе сказал, что он всю жизнь старается выгнать из себя животное, а тут видит, что люди хотят стать лошадьми. [32]

     Население еврейских колоний состояло из двух религиозных групп - хасидов и их противников, названных митнагдим (ивр. - противящиеся, возражающие). Последних называли также литваками, т. к. центром митнагдим была Литва. Литваки переселились в еврейские колонии из территорий, являющимися современной Белоруссией, Литвой и Латвией. Хасиды же переселились из украинских губерний и южной части Польши. Сложные взаимоотношения между хасидами и митнагдим служили причиной непрекращающихся раздоров в общинах и синагогах. Обе стороны в своей борьбе зачастую использовали доносы друг на друга российским властям. Несмотря на отрицательное отношение к хасидизму многих чиновников, российские власти старались соблюсти нейтралитет в религиозном споре между митнагдим и хасидами. Так, жители еврейской колонии Межирич с момента основания колонии довольствовались одним молитвенным домом. Но с течением времени хасиды отделились от митнагдим, совершали молитвы в частном доме, собирали пожертвования и возвели фундамент другого молитвенного дома. Сельское начальство многократно жаловалось на постоянное нарушение порядка враждовавшими сторонами. Попечительный комитет обратился в министерство с вопросом: не следовало ли разрешить хасидам достроить за их счет молитвенный дом и тем прекратить распри? Министерство внутренних дел нашло, что в колонии постоянно проживало только 30 семей, поэтому двух молитвенных домов им не полагалось. Но так как колонисты принадлежали к разным религиозным сектам, то министерство, относясь одинаково к хасидам и митнагдим, не препятствовало первым достроить дом и совершать в нем богослужение. [33]

     Раввины являлись блюстителями и толкователями Еврейского закона. На эту должность избирались ученые и почетные евреи. Выборы производились каждые три года. Избранные утверждались властями и приводились к присяге. [34]

     Раввины в колониях считались мудрейшими и наиболее уважаемыми членами общины. Их влияние в колониях было чрезвычайно велико. Кроме выполнения своих прямых обязанностей, они разбирали тяжбы, семейные ссоры, супружеские жалобы и т.п. При этом обходились практически без органов принуждения и редко прибегали к помощи полиции. Важным было положительное влияние религии и традиционного воспитания на евреев-земледельцев: "пьяница между ними - феномен, семейные же их добродетели заслуживают величайшей похвалы: дети всегда почтительны к родителям и старейшины в их семействах пользуются в их семействах уважением времен патриархальных". Несмотря на обвинения в поддержке религиозного фанатизма, эта деятельность раввинов поддерживалась государством. Раввины, исправлявшие беспорочно свои обязанности не менее девяти лет, награждались медалями. По ходатайству комитета, были награждены: "за похвальное исполнение обязанностей раввинов, за твердое знание догматов веры и за добрые качества" медалями, для ношения на шее, на Станиславской ленте: золотой - Слинин (Нагартавские колонии); серебряными: Драпкин (Израилевка); Сырот (Ефингар) и Лавут (Романовка). Интересно, что для получения медалей награжденные должны были внести установленные законом денежные взносы (за золотую медаль - 30 рублей, а за серебряную - 15 рублей). Как оказалось, раввины не в состоянии были сделать взносы сразу, а потому они взыскивались с них в рассрочку. Об этой проблеме велась довольно длинная переписка. Наконец Слинин и Сирот были освобождены от платежей по их бедности. Практика награждения раввинов продолжалась и в дальнейшем. Так, в 1863 г. раввины еврейских колоний Зусман, Хейфиц и Вундер были награждены золотыми медалями. [35], [36]

     Из-за малочисленности и бедности населения в колониях часто избирался один раввин на 2-3 колонии. Об отношении колонистов к раввинам свидетельствует постановление сельского схода колонистов Нововитебска, Новоковно и Новоподольска от 20 июля 1862 г. Колонисты обратились к "Попечительному комитету об иностранных поселенцах" с ходатайством о представлении к государственной награде Беньямина Княжика, который со времени основания в течение более десяти лет исполнял обязанности раввина одновременно в трех колониях. В ходатайстве подчеркивалось, что Б. Княжик, получая достаточно ограниченное жалование, имел "больше хлопот, чем другой, который служит лишь в одной колонии". Сообщением министерства государственного имущества от 19 марта в 1865 г. доводилось к сведению, что Император распорядился о награждении земледельца Б. Княжика золотой медалью "За усердие", ввиду старательного выполнения им своих обязанностей. [37]

     Интересно проследить за дальнейшей судьбой Авраам-Давида Лавута. В ревизскую сказку о "состоящих мужского и женского пола евреях-земледельцах Херсонской губернии и уезда еврейской колонии Романовка", составленную 30 апреля 1858 г., занесена его семья в составе: 41-летний Абрам Лейбович Лавут, его 40-летняя жена Эстер Лейбова и семилетний племянник Осер, сын умершего в 1856 г. брата Лиокума. 20-летняя дочь Лавута Бейла, ее 23-летний муж Сруль и их три малолетние дочери вписаны в семью отца Сруля Шлемы Яновского, переехавшую в Романовку в 1854 г. из местечка Смела Киевской губернии. Раввин Абрам Лейбович Лавут, наряду с другими влиятельными людьми колонии, являлся составителем ревизской сказки и в конце ее "руку приложил" в том, что "все души к 30-му апреля 1858 года в наличности бывшие показаны и прописных нет, и что сказка сия на троекратной мирской сходке прочитана была". Таким образом, в 1858 г. А. Лавут жил и работал в Романовке. [38] В Николаев он переехал только в 1860 г. В Романовке его заменил зять Израиль-Лейб Яновский (1835-1882). В этом же году у Яновских родился сын Меир-Шломо (1860-1933). Меир-Шломо Яновский учился в иешиве в Любавичах, где был одним из лучших учеников. Затем он женился на Рахели, дочери Ицхака Пушница, который в течение 50 лет (1854-1904) служил раввином колонии Добрая. Израиль-Лейб Яновский умер в 1882 г. После его смерти иешива в Романовке закрывается. За несколько лет до этого у Меир-Шломо и Рахели родилась дочь Хана (1880-1964), будущая мать седьмого Любавического Ребе Менахем-Менделя Шнеерсона (1902-1994). [39] Рабби Менахем-Мендел Шнеерсон считается наиболее феноменальным еврейским духовным лидером и мыслителем из живших в недавнее время.

Паспорт
Паспорт Абрама Лавута
ПО УКАЗУ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА, САМОДЕРЖЦА ВСЕРОССИЙСКОГО, и прочая, и прочая, и прочая.
Объявитель сего Херсонской губернии и уезда колонии Романовки земледелец еврей Абрам Лавут уволен в разные города и селения Новороссийского края в места, дозволенные для жизни евреев, для собственных надобностей от ниже писаного числа впредь на один год, то есть 1878 года апреля по 22, а по прошествии срока явиться ему обратно, в противном же случае поступлено с ним будет по законам. Дан по документу, записанному в книге под №121 из Попечительства по делам еврейских поселений Херсонской губернии с приложением печати оного. Апреля 22-го дня 1877 года. Паспорт сей по миновании срока должен быть предоставлен в Попечительство.
Приметы: Лет - 59. Рост - средний. Волосы, брови - седые. Глаза - карие. Нос, рот - умеренные. Подбородок - обыкновенный. Лицо - чистое. Особые приметы: не имеет.
Попечитель по делам еврейских поселений Херсонской губернии (подпись)   И.д. письмоводителя (подпись)

Лавут      Начиная с 1854 г. жизнь А. Лавута была тесно связана с Николаевом - городом-верфью на Черном море. В период 1829-1859 гг. проживание евреев в Николаеве было запрещено. Однако в городе оставались евреи в числе "нижних чинов" (матросов), служивших в военно-морском ведомстве, мастеровые ластовых команд и кантонисты. Для обслуживания их духовных потребностей в городе продолжала действовать синагога. В 1854 г. по случаю своей болезни раввин города Хаим Разумный просил дозволения Лавуту исполнять вместо себя обязанности раввина. Военный губернатор Николаева удовлетворил эту просьбу и разрешил А. Лавуту проживание в городе до выздоровления Х. Разумного. В 1857 г. все "нижние чины" из евреев были переданы из морского в сухопутное ведомство. В связи с этим было повелено выехать из города всем евреям, в том числе и раввину Разумному, "здешней синагоге остаться упраздненной, и жалованье раввина было от казны прекращено". [40] Несколько лет синагога в Николаеве не функционировала, и в городе не было раввина.

     В 1859 г. император Александр II после 30-ти летнего запрета разрешил проживание в городе Николаеве евреям-купцам, промышленникам, а затем отставным нижним чинам (1860) и ремесленникам (1861). В 1866 г. правительство сняло все ограничения на проживание евреев в Николаеве. По просьбе евреев-купцов с 1860 г. обязанности Николаевского раввина вновь стал исполнять А. Лавут. В 1862 г. состоялись первые выборы раввина возрождающейся еврейской общины. Еврейская община города выбрала своим раввином А. Лавута. Он был утвержден на эту должность военным губернатором Николаева и получил разрешение на проживание в городе, но до конца жизни в официальных документах числился "земледельцем колонии Романовки". При выборах из-за малочисленности еврейской общины был нарушен закон 1857 г., предписывавший, чтобы на должность раввина выбирали только выпускников созданных правительством раввинских училищ (семинарий) или общих учебных заведений. Такой раввин после выборов утверждался губернскими властями и назывался казенным. На деле казенные раввины, обычно были малосведущими в иудаизме и навязывались властями общине. Эти раввины, как правило, вызывали неприязнь или пренебрежение верующих. Тогда был найден компромисс. Вместе с казенным раввином избирался из традиционных раввинов его помощник или ученый советник. Последний фактически становился духовным главой общины и назывался духовным раввином. Этот закон стал выполняться в Николаеве с 1865 г. Тогда духовным раввином Николаева избирается земледелец из Романовки Авраам-Давид Лавут. С 1865 г. многократно сменялись казенные раввины города, но на должность духовного раввина в течение 25 лет неизменно избирался А. Лавут. За годы его работы в Николаеве еврейское население города выросло от нескольких десятков семей до примерно 16 тыс. человек. В Николаеве были созданы все принятые в еврейских общинах институты от хедера и миквы до благотворительных фондов и кошерных лавок. В Николаеве Рабби Авраам-Давид написал и издал несколько книг ("Шаар а-колель", "Нетив а-хаим аль дерех а-хаим", "Бейт Аарон", "Кав наки"), посвященных различным областям Галахи и богослужения. Многие из его книг сохраняют свое значение и в наши дни. Благодаря этим трудам Рабби Авраам-Давид, земледелец колонии Романовка, приобрел широкую известность среди приверженцев иудаизма. [41], [42], [43]

     Политика переселения евреев из западных губерний в обширную и малонаселенную Новороссию и приобщения их к земледелию проводилась параллельно с политикой уменьшения числа людей иудейского вероисповедания за счет перехода в христианство. Император Александр I, исходя их своих религиозных воззрений, рассчитывал на массовое крещение евреев. C целью обеспечения материального благосостояния крестившихся или собиравшихся креститься евреев по высочайшему указу 25 марта 1817 года в России учреждалось Общество израильских христиан. Крещенным евреям бесплатно предоставлялись специально отведенные казенные земли. Они и их потомки освобождались от военной службы, податей и повинностей. Члены Общества, в отличие от евреев-земледельцев, могли заниматься торговлей, а также всякие ремеслами и промыслами, заводить мануфактуры, фабрики и заводы. Им разрешалось производство алкогольных напитков без права вывоза из поселений, но с правом продажи проезжающим. В целях пропаганды христианства среди евреев и разъяснения задач Общества израильских христиан издавались книги, в частности, был выпущен молитвенник на языке идиш. В 1821 г. в Екатеринославской губернии были отведены 26 тысяч десятин для израильских христиан, но заселение не началось по причине отсутствия желающих креститься. Однако на бумаге Общество продолжало существовать много лет. Оно было упразднено Николаем I только в 1833 г. [44]

     Не достигла каких-либо успехов политика поощрения крещения евреев и в еврейских земледельческих колониях. Желающих принять христианскую веру среди евреев-земледельцев за многие десятилетия было очень мало. Их количество исчислялось единицами. Как правило, попытки отступничества предпринимались евреями, покинувшими колонии. Так, двадцатилетний сирота Лейзер Хитрик проявил желание креститься в Бериславе. Пока улаживались формальности, истек срок его паспорта, и он был выслан назад в колонию. Там он не смог получить официальное разрешение на отлучку, после чего бежал в Херсон. Прожив там 3 года Хитрик, повторно был выслан в колонию, где он вновь возбудил ходатайство о крещении. Похожая история произошла с колонистом Гринштейном, жившим в Павлограде. Осталось неизвестным, крестились ли они в конце концов или использовали процесс перехода в христианство для длительных отлучек из колоний. [45] Крестившиеся колонисты официально исключались из общества земледельцев своих колоний. По закону исключавшиеся из колониального общества должны были заплатить полностью все долги и недоимки. Выкресты из колонистов пытались переложить свои немалые долги на общество колоний. Решение по этому вопросу принималось на министерском уровне и обычно затягивалось на долгие годы. Так было с колонистом Новополтавки Давидом Папе, принявшем христианскую веру в 1849 г. и "нареченном в святом крещении Павлом". В 1853 г. его дело все еще не было закрыто. [46]

     Неудачный опыт Общества израильских христиан побудил Российское правительство перейти к политике разрушения основ еврейской религиозной жизни. Для уменьшения влияния религии на евреев-земледельцев власти стремились поставить подготовку раввинов и меламедов под свой контроль, заменить в колониях старых раввинов и меламедов на выпускников казенных учебных заведений и создать в колониях школы со светскими элементами образования.

     Законодательная база для замены старых раввинов в колониях появилась в 1857 г. Согласно закону кандидатом в раввины мог быть выпускник раввинского училища или общего учебного заведения, находящихся под контролем государства. Как уже отмечалось, этот закон привел к появлению во многих местах вместо одного раввина двух: казенного и духовного. Если в городах и местечках еврейские общины еще могли содержать двух раввинов, то бедные еврейские колонии не могли справиться с такой нагрузкой. Поэтому власти пошли по компромиссному пути они ввели должности казенных (главных) раввинов еврейских колоний Херсонской и Екатеринославской губерний. В колониях же продолжали избирать раввинов, не имевших требуемого образования, но они были обязаны находиться под наблюдением казенного раввина и подчиняться его административным решениям.

     Первым главным раввином еврейских колоний Херсонской губернии около сорока лет служил Фаддей Григорьевич (Фаитель) Блюменфельд (1826-1896), выпускник Житомирского раввинского училища. После его смерти эту должность занимал доктор философии Моисей Лазаревич Крепс (1866-1942). Эти авторитетные в России раввины, кроме исполнения своих должностных обязанностей, занимались общественной работой, способствующей экономическому и культурному развитию колоний. Раввин Блюменфельд ратовал за преобразование быта и образования херсонских евреев в духе Хаскалы, в начале 1890-х гг. выступал с докладами в поддержку еврейских колоний, подвергавшихся нападкам ряда представителей власти с целью их закрытия. Раввин Крепс призывал к оказанию помощи еврейским колониям, пострадавших от неурожая зерновых в 1899-1901 гг., выступал с лекциями, все сборы от которых шли в помощь голодающим в еврейских колониях. Он собирал небольшие библиотеки и передавал их в еврейские колонии. М.Л. Крепс инициировал создание новой артели, основанной в 1901 г. в колонии Романовка. В ее состав вошли 10 наибеднейших семей. Он собрал 150 рублей пожертвований на приобретение для артели жатки и другого инвентаря. [47], [48], [49]

     Попытки правительства заменить в колониях старых раввинов и меламедов на выпускников казенных учебных заведений не увенчалась успехом. В колониях сложилась широкая практически автономная сеть синагог, молитвенных домов и хедеров различных направлений иудаизма. Однако, как отмечал Рабби Моше Кнапов, в начале XX века большинство евреев в колониях причисляло себя к любавичским хасидам. "Они были простые люди, которые работали на земле и жили в двух тысячах километров от Ребе. Вещи, которые делали их любавичскими хасидами, состояли в том, что они молились согласно правилам Аризаля, узлы их тфилин были повязаны согласно хасидской традиции, и они жертвовали деньги любавичскому эмиссару, который приезжал для сбора пожертвований один раз в год". [50]

     Большего успеха правительство достигло в создании в еврейских колониях школ со светскими элементами образования. Первую школу было решено открыть в Большом Нагартаве, административном центре еврейских колоний. Управляющий колониями Демидов был против этого. Он считал, что колонисты слишком бедны для того, чтобы содержать школу, а русской грамоте они могут обучаться у писарей. Но граф М.С. Воронцов распорядился основать школу, и на должность учителя был зачислен Гезионовский (родом из Польши, учитель Варшавского еврейского училища, "специалист по еврейству", служил в Еврейском комитете в Варшаве, крестился). Начальная школа с русским и еврейским языками обучения была открыта 18 мая 1840 г. В августе того года там числилось всего 18 учащихся в возрасте от 9 до 15 лет. Евреи-колонисты, естественно, не проявляли желания отдавать своих детей на воспитание к выкресту. В 1846 г. начальство констатировало: школа "пользу принесла весьма мало, и до сего времени нет еще ни одного ученика, который мог бы занять должность писаря", и школу закрыли. [51]

     К школьной проблеме власти вернулись через много лет. В 1859 г. Министерство государственных имуществ, в ведении которого находились еврейские колонии, поручило попечительному комитету разработать проект училища для еврейских колоний. Однако в течение 7 лет комитет бездействовал. Не дождавшись проекта, министерство пришло к заключению, что административным порядком нельзя добиться успеха, а действовать "на невежественный народ следовало через образованных евреев же, сочувствующих цели правительства". В этом отношении министерству казалось подходящим лицом Маркус Гурович, вызвавшийся осуществить эту задачу. Министр А.А. Зеленой поручил председателю комитета по согласию с генерал-губернатором войти в соглашение с Гуровичем и разработать проект училища. [52]

     Гурович разработал проект "в духе еврейской религии, дабы, устранить недоверие масс к училищам" и постепенного перехода к "искоренению фанатизма поселенцев". Пока проект изучался в министерстве, колонисты вследствие посещения их Гуровичем возбудили ходатайство об открытии училищ для первоначального преподавания русского языка, арифметики, еврейского языка и закона Божьего в колониях Новополтавке, Ингульце, Романовке, Новом Береславе и Львово без всякой помощи от казны. Затем к перечисленным колониям присоединились общества Большого и Малого Нагартава, Доброй, Сейдеменухи, Бобрового Кута и Ефингара. Гурович при поддержке колонистов открыл первые училища в Новом Береславе и Львово. [53]

     Перед утверждением проекта Гуровича министерство направило действительного статского советника К.А. Петерсона в еврейские колонии, чтобы изучить уже работавшие в колониях училища и убедиться могли ли они "достигнуть искоренения в евреях-земледельцах вредного религиозного фанатизма". Петерсон нашел, что "умственное развитие евреев стояло выше развития окружающих их поселян", но "направление не вполне соответствовало желаемой цели - сделать из них хороших земледельцев". В еврейских колониях 10 русских школ. Каждой школе он дал характеристику. Так, школу в колонии Романовка он характеризовал следующим образом. Она имела "достаточное помещение" для 11 учеников. Учил в ней еврей Малага, "очень способный молодой человек", кончивший курс в уездном училище; ученики его "очень неаккуратно посещали школу, потому что местный меламед внушал ненависть к русской школе". Петерсон докладывал, что все осмотренные школы были "вообще не дурны", но могли бы быть "еще лучше, если бы не мешали меламеды и их наговоры обществам колоний". Для устранения этого зла Петерсон предлагал "держать при каждой школе просвещенного меламеда, а всех частных меламедов устранить". Петерсон подчеркивал, что еврейский народ осознал необходимость изучения русского языка, "на котором говорят в земских собраниях, в судах и в других доступных для него местах". Поэтому, говорил Петерсон, евреи будут учить русский язык вне зависимости от того будут ли учреждены в колониях школы с помощью правительства или без нее. [54]

     М. Гурович продолжал по собственной инициативе опекать училища в колониях. За существенную пользу, которую он принес просвещению евреев-колонистов М. Гурович был награжден орденом Святого Станислава 3-й степени. [55]

Школа
Ученики во время урока в школе колонии Новозлатополь. 1904 г.

     Образование продолжало развиваться. В конце XIX - в начале XX веков в колониях открылись одноклассные народные училища с четырехгодичным курсом обучения. Все училища состояли в ведении Министерства народного просвещения и были подчинены уездному Инспектору народных училищ. В 1907 г. в колониях Херсонской губернии действовали 16 училищ: в Ефингаре - трехкомплектное, в Бобровом Куте - двухкомплектное, в других - однокомплектные. К 1904 г. во всех колониях Екатеринославской губернии были построены новые здания школ, в которых функционировали однокомплектные (одноштатные) училища. В однокомплектной школе один учитель обучал детей всех четырех классов, в двухкомплектной - обучение вели два учителя, каждый в двух классах одновременно, в трехкомплектной - работа распределяется между тремя учителями: двое вели по одному классу, а третий - два класса. Учителя назначались Инспектором народных училищ обычно из евреев, выдержавших экзамен на звание учителя. Преподавание велось на русском языке. Учителю полагалось жалование в размере 445 рублей в год с квартирой. Закон Божий преподавал меламед, предлагаемый на должность обществом и утверждаемый инспектором народных училищ. Для поверки работы учителей и знаний учащихся проводились полугодичные экзамены. Содержание школы производилось за счет средств, полученных от сдачи в аренду запасных земель при колониях. Школы не могли принять всех детей школьного возраста. В первую очередь в школу принимали мальчиков. В 1907 г. в школах Херсонской губернии обучалось 2145 детей евреев-колонистов, что составляло 67,2% детей школьного возраста, тогда как средний показатель по губернии был 44,1%. Кроме государственных и общинных школ в колониях появились частные школы с аналогичной программой обучения. Люди старого завета, стремились сохранить отцовские традиции, игнорировали новые школы и воспитывали своих детей у меламедов в строгом соответствии с законом. Но таких "фанатиков было немного и с каждым годом становилось меньше и меньше: жизнь брала свое". [56], [57], [58], [59]

     Помимо школ в начале XX века в колониях стали открываться русско-еврейские библиотеки-читальни, которые содержались на членские взносы и частные пожертвования. В Романовке библиотека была открыта в 1911 г. В библиотеке числилось 1,5 тыс. книг, из которых 283 были на еврейском языке. 75 % читателей были моложе 17 лет. В колониях местной интеллигенцией создавались самодеятельные театры. Деньги от театральных представлений, шли на поддержку библиотек. [60]

     В еврейских колония стали получать популярные газеты на еврейском и русском языках. Их ожидали с нетерпением и передавали затем из рук в руки. Горячо обсуждались международные и внутренние события. Евреи-земледельцы все больше стремились приобрести сельскохозяйственные знания, освоить передовые методы земледелия. От этих знаний и методов зависело материальное благополучие крестьянина. Их все больше увлекали мечты о "всемирном братстве", когда все люди станут любить друг друга и будут пользоваться сообща плодами культуры, науки и техники.

     Повышение уровня базисной грамотности, развитие контактов с окружающим миром, доступ к литературе и средствам массовой информации способствовал постепенному отходу от веры и соблюдения обычаев в еврейских колониях. Этот процесс наблюдался прежде всего в молодежной среде, более открытой новым веяниям, более образованной и культурной. В старшем же поколении религиозность по-прежнему была достаточно прочна. Естественно, что процесс отхода от религии в колониях начался позже, чем в крупных городах Херсонской и Екатеринославской губерний, где население подвергалось более сильному воздействию со стороны быстро формирующихся буржуазных отношений.

     О происходящих изменениях в колонии Нагартав оставил воспоминание учитель Мойше Евзерихин, прибывший в колонию в начале 1890 гг.,: "Первый свой Пейсах в колонии провел в большой и светлой синагоге, полной людей. Все одеты празднично. Многие одеты в черные кафтаны. На молодеже одежда современная, есть и шляпы. Молодой хазан пел чистым приятным голосом. Крестьяне с пониманием молились. Возможно они знали тонкости религии меньше чем городские евреи, но заповеди исполняли строго... Однако общение с персоналом больницы и с людьми соседней деревни, с родственниками и знакомыми из близлежащих городов и местечек принесли результат. Повлияла и библиотека, располагавшаяся в доме богатого колониста, где в холодные зимние дни было тепло и чисто. Полки с книгами на русском и иврите манили молодежь. На широком длинном столе свежие газеты и журналы из разных городов России. Во дворе дома находился большой сарай, где ставили спектакли любительские актеры-колонисты и кочующие труппы, там проводились книжные баллы и вечера песни. Со временем эти мероприятия перевели в более просторное помещение. Можно представить, что уровень этих мероприятий не высок, но они дарили богатые впечатления жаждущим душам. К каждому собранию, лекции или спектаклю долго готовились как к важному событию и долго помнили его потом... Молодежь колонии хотела перемен..." [61]

     Лев Троцкий, родившийся в 1879 г. в семье богатого еврея-земледельца колонии Громоклей, вспоминал много лет спустя об отходе от веры и соблюдения обычаев в своей семье: "Религиозности в родительской семье не было. Сперва видимость ее еще держалась по инерции: в большие праздники родители ездили в колонию в синагогу, по субботам мать не шила, по крайней мере, открыто. Но и эта обрядовая религиозность ослабевала с годами, по мере того как росли дети и рядом с ними благосостояние семьи. Отец не верил в Бога с молодых лет и в более поздние годы говорил об этом открыто при матери и детях. Мать предпочитала обходить этот вопрос, а в подходящих случаях поднимала глаза к небесам". [62]

     Хасидизм, именно к этому течению принадлежало большинство евреев-колонистов, не был готов к происходящим изменениям в городах, местечках и еврейских колониях. Он решительно отвергал любые изменения традиционного образа жизни, утратил свою привлекательность в связи с многочисленными скандалами в руководстве и был вынужден перейти от наступления к обороне.

     Революция и гражданская война 1917-1921 гг. превратили Херсонскую и Екатеринославскую губернии в арену непрекращающихся боевых действий, которые сопровождались взрывом антисемитизма и массовыми кровавыми и разрушительными погромами. Советская власть осуждала погромы и реально с ними боролась. Именно поэтому далекие от политики евреи-земледельцы, в том числе и глубоко верующие, в основном отдали свои симпатии большевикам и пошли на их поддержку и сотрудничество.

     После окончания Гражданской войны религиозные общины в колониях находились в плачевном состоянии. Они не имели средств на ремонт синагог и на содержание духовного персонала. Типичным было положение в колонии Новозлатополь: "Антирелигиозные идеи внедряются в колонии самой жизнью. Нет возможности содержать весь духовный персонал. Нет средств ремонтировать синагогу. Весь духовный персонал состоит из раввина, он же резник. Он получает ... 15 пудов ржи в месяц и имеет еще небольшой доход от резания кур. Остальные духовные должности, как-то: габай-староста, кантор, шамес-служка и другие, бесплатны, они выбираются из состава колонистов. Раввин колонии очень интересный старик. Ему 70 лет, он недавно приехал из Литвы. Живет со своей старухой-женой. У него два сына: один в Красной Армии, а другой в городе служит в советском учреждении... Синагога страшно запущена, стены обваливаются, во многих окнах не хватает стекол. Впрочем, надо заметить, что в этом отношении не лучше обстоит дело и с частными домами..." [63]

     По мере улучшения экономического положения колоний религиозная жизнь в них стала понемногу восстанавливаться. Отмечался рост религиозных общин.
     Определенную помощь в возрождении оказал Джойнт. В начале 1920-х гг. Джойнт легально выделял средства на поддержку религиозной жизни и образования в разных районах страны, в том числе и в сельскохозяйственных колониях. Вскоре из-за противодействия Советской власти распределять такую помощь легально стало невозможно. Для продолжения поддержки религиозной деятельности в 1922 г. в СССР образовался подпольный Раввинский комитет. Его возглавил шестой Любавичский Ребе Йосеф-Ицхак Шнеерсон. Джойнт, а затем Агро-Джойнт, оказывали регулярную денежную помощь комитету в его работе. В середине 1920-х гг. Советское правительство приступило к созданию новых еврейских сельскохозяйственных поселений на Юге Украины и в Крыму. Й.-И. Шнеерсон поддерживал своими усилиями планы правительства в деле привлечения необходимых иностранных инвестиций. В то же время он направил своих представителей в эти районы. Так, в Крыму в результате их деятельности удалось открыть несколько хедеров, пригласить шойхетов и построить одну микву. Борьба шла "за каждую исполненную заповедь, за каждый прожитый по-еврейски день". Однако силы были не равны. [64], [65]

     Большевистское правительство вело против религии бескомпромиссную борьбу. Цель коммунистических правителей состояла в том, чтобы сломать любые традиции, связанные с любой религией. Борьба с иудаизмом в еврейских колониях, как и по всей стране, началась с категорического запрета на организованное религиозное воспитание детей. Основанием для закрытия хедеров стал Закон об отделении церкви от школы, и уже в сентябре 1918 г. Государственный комитет по просвещению разослал циркуляр, запрещающий преподавание религиозных предметов детям и подросткам. Однако до окончания Гражданской войны хедеры в колониях продолжали работать явочным порядком. В декабре 1920 г. Еврейский отдел Наркомпроса принял решение о начале кампании против хедеров и иешив. После указаний сверху постановления о закрытии хедеров принимались на местном уровне. Так, 8 декабря 1922 г. состоялось общее собрание членов Добренского Комитет незаможних селян (крестьянской бедноты), на котором было принято решение о закрытии хедеров в колонии. [66] Такие же решения принимались и в других еврейских колониях. Вскоре легальные хедеры в колониях были ликвидированы. Однако в течение нескольких лет хедеры в колониях еще продолжали подпольную деятельность. Подпольные хедеры были закрыты с новой волной натиска на религию в конце 1920-х гг., дети должны были учиться в советской школе.

     В школу пришли новые учителя, закончившие уже советские педагогические заведения. В этих заведениях они приобрели политические знания и опыт, чтобы воспитывать детей и молодежь в духе советской идеологии. На большинство детей школьная идеологическая машина действовала безотказно. Еврейская молодежь довольно быстро воспринимала коммунистические догмы. За короткий период в еврейских колониях и поселках школа с помощью пионерской и комсомольской организаций воспитала новое поколение евреев.
     Школа транслировала коммунистическую идею не только ученикам, но и в массу еврейского крестьянского населения. Учителя обязаны были принимать участие во всех проводившихся на селе общественно-политических кампаниях, в том числе антирелигиозной пропаганде. Школа, пионерская и комсомольская организации широко вмешивались также в бытовую жизнь еврейской семьи. Дети, особенно старшего школьного возраста, приносили главные перемены в еврейскую семью. Именно на них и через них, не имевших багажа традиционной жизни, сильнее всего действовала идеологическая машина, несшая новую культуру. Дети должны были "просвещать" родителей, требовать, чтобы те выписали газету, купили радио, читали книги и т.п.

     Особенно раздражала большевиков, как в свое время и царских чиновников, привязанность евреев-земледельцев к религиозным праздникам. Поэтому большое внимание власти уделяли разоблачению содержания этих праздников. Так, Песах трактовался как "закаменелый пережиток старины" и "праздник классовых врагов". Была даже подсчитана "неэкономность мацы", и указывалось, что, если бы еврейство отказалось от этого обряда, "можно было бы накормить 60 тыс. евколонистов, которые голодают" (весна 1922 г.) [67] Позже еврейские клерикалы и кулаки обвинялись в использовании семенного зерна для выпечки мацы, тогда как правительство призывало к подготовке семян для весеннего сева. [68]

     Антирелигиозные мероприятия чаще всего проводились руками молодежи, объединенной в комсомольские организации. Власти устраивали в праздничные дни массовые альтернативные мероприятия.

     Вот так отметили "Красный сейдер" (пасхальный вечерний обряд) в колонии Новозлатополь в 1924 г. "Сначала собралось человек 50 комсомольцев и беспартийной молодежи; вскоре затем остальная молодежь, наскоро справив семейный сейдер дома, также поспешила сюда, никакие уговоры родителей не помогли. Пришлось старикам подчиниться молодым, - или урезать "агаду" (пасхальный рассказ об исходе из Египта) и кончать поскорей, или закончить обряд после ужина и ухода молодежи. Молодежь управилась с "кнейдлах", а "агаду" оставила старикам. Между тем, в школе было веселое празднество. Яркий свет двух больших висячих ламп, накрытые столы с белым хлебом и всякой всячиной привлекали взор всей колонии. Начали приходить и дети и более пожилые колонисты. И в результате в десятом часу школа была полна народа, и не только школа, но и кругом нее толпился народ, висели на окнах, ломились в дверь и т. д. Прочитали заранее приготовленную "красную агаду", разъяснили ее, поужинали и разошлись. У всей колонии осталось яркое впечатление от этого праздника". [69]

     Отмечалось, что молодежь Новозлатополя "совсем отошла от религии; пожилые тоже охладели к выполнению религиозного ритуала. В субботу открыто курят, ездят на работу молодые и старые. Посты не соблюдаются; ежедневные молитвы почти никем не совершаются. О молодежи и говорить не приходится; даже кошерные ограничения в пище многими не соблюдается. Из всех обрядов крепко еще держатся "брис" и "хупе" (обрезание и венчание), а остальные обряды уходят в область предания. Из религиозных братств сохранилось еще только "хевре-кадише" (погребальное братство), ибо советских красных похорон в колонии нет". [70]

     В результате активной антирелигиозной политики у евреев-колонистов изменилось отношение к еврейской традиции. Так, во время осенних религиозных праздников в 1929 г., как отмечалось в протоколе заседания президиума (Запорожского) окружного совета союза воинственных безбожников, в еврейских колониях работало 95 - 98% населения. На полях работала не только молодежь, но и люди, преклонных лет (хотя они и отмечали все эти праздники). [71]

     Коллективизация в еврейских колониях сопровождалась преследованием служителей культа и активных членов еврейских общин. "Религиозные мракобесы" становились "лишенцами" и врагами революции, их клеймили позором и репрессировали. Гонения вынуждали служителей культа и активистов покидать колонии или прекращать свою религиозную деятельность и приспосабливаться к новым условиям жизни. Однако некоторые из них, несмотря на опасность, продолжали свое дело, работая одновременно в колхозе.

     О сложной судьбе некоторых из служителей культа и активистах того времени остались воспоминания современников.

     В колонии Ратендорф Новозлатопольского района "жил пекарь реб Вильшанский. Это был высокий, сильный еврей с большой белой бородой, носивший длинный черный сюртук. Он же выполнял обязанности раввина (в его доме евреи собирались на молитву) и делал обрезание мальчикам. Моим моэлем тоже был реб Вильшанский. В 30-е годы, когда усилились гонения на верующих, он куда-то уехал." [72]

     На окраине Майфельда (Крым), "недалеко от железной дороги, стоял дом Хаима Раппопорта. Это был бородатый еврей, еще не старый, физически крепкий, с добрым глазами, в которых всегда таилась усмешка. Жил он с женой и двумя сыновьями – Абрамом и Шуриком. В молодости он учился в иешиве и получил почетную профессию шойхета (резника), но в колхозные годы эта работа была в строжайшем запрете. За "нетрудовые доходы" бедняга несколько лет хорошо хлебнул на лесоповале." [73]

     В 1937 г. сталинские репрессии не обошли и Фрайдорф (участок №3 в Крыму). "Нашему дедушке тогда было 95 лет. Он изучал кабалу, молился по утрам и вечерам, соблюдал еврейские традиции, субботу и другие праздники. Деду приписали "религиозную пропаганду", что расценивалось как антисоветская деятельность. Когда пришли с ордером на его арест, чекисты смутились. Приняли это за ошибку и решили исправить ее. Вместо старенького слабого старичка забрали здорового, энергичного, средних лет лет дядю, ярого атеиста." [74]

     Шойхет и моэль колонии Красноселка Мендл Желиховский потерял свою работу, когда в колонии закрыли синагогу. "Как духовное лицо, в годы коллективизации Желиховский и вся его семья стали "лишенцами", т.е. лишенными права голоса. Он был образованным человеком, хорошо знал русский язык. Это помогло ему окончить Ростовские заочные бухгалтерские курсы, и до лета 1941 г. он работал бухгалтером СельПО в нашей колонии Красноселка. Желиховский прекрасно понимал, что быть лишенцем очень опасно для всей семьи - могли выселить в Сибирь. Надо было спасать себя и семью. И он принял решение, которое исполнял аккуратно. Во время уборки колхозного урожая он вставал чуть свет, брал мешок и уходил на уже убранное поле, собирал оставшиеся колоски. Все собранные колоски он относил в колхоз, а потом уходил на свою работу в СельПО. Так продолжалось несколько лет, пока "громада" (общество) колхоза не постановила вернуть Менделю Желиховскому, следовательно, и семье гражданские права. В 1937 г. он уже голосовал на выборах." [75]

     В годы коллективизации активно велась кампания против традиционного дня отдыха в субботу. Евреев-колхозников обязывали работать в субботу, а их детей - ходить в этот день в школу. В еврейских колхозах за "субботние прогулы" устанавливались штрафы. Как это делалось в уже упомянутом Майфельде рассказал М. Выгон: "Работал отец и в поле, и на молодом винограднике, и в холодном коровнике на семи ветрах. Все было бы терпимо, но вот беда – как соблюдать субботу... соблюдать субботу стало для отца проблемой жизни и смерти. За каждый "прогул" в субботу штрафовали: в первый раз – долой 5 трудодней, второй раз – 10, в третий – 15... Зимой еще можно было найти выход, а летом, в страдную пору, когда отец работал скирдоправом? [76]

     Значительная часть членов общины, прежде всего молодежь, перестала ходить в синагогу даже по субботам. В конце 1920-х гг. усиливается антирелигиозная пропаганда. Она становится более массовой и воинственной. Сопротивление верующих быстро слабело.

Колонисты
Колонисты возвращаются из синагоги. Каховский район.
Фотография из книги М. Бейзера, М. Мицеля "Американский брат. Джойнт в России, СССР, СНГ"

     Количество членов общин и лиц, которые посещали синагоги и молитвенные дома, значительно уменьшилось. Большинство членов религиозных общин составляли крестьяне в возрасте старшие 30 лет. Например, в Межириче синагогу посещали в 1927 г. 54 человека, из которых 6 были в возрасте 30-35 лет, 4 - 35-40 лет, 44 - старшие 40 лет. В этом же году в Новозлатопольской общине из 120 членов 14 человек были в возрасте 20-25 лет, 33 - 30-35 лет, 27 - 35-40 лет, 46 - старшие 40 лет. [77]

     В конце 1920-х гг. власти приступили к ликвидации синагог в еврейских колониях. Их закрытию предшествовала шумная кампания. Обоснованием для реквизиции синагог стало отсутствие в колониях помещений для школ, клубов, библиотек и других организаций культурного предназначения.

     Закрытие синагог в еврейских колониях проходило по типовой схеме, которая легко просматривается на примере все той же колонии Романовка. В ней на конец 1929 г. проживало 1635 человек, из которых 1621 евреев. В колонии существовало две синагоги, обслуживавшие по данным властей 254 верующих. В результате "проведенной работы" 466 выборщиков из 631 подписали ходатайство о закрытии хоральной синагоги и использовании ее здания для местной школы. В ходатайстве сообщалось, что верующие не проявляли возражений против закрытия синагоги, так как они могут удовлетворять свои религиозные потребности в оставшейся второй синагоге. Президиум Херсонского окружного исполкома своим решением удовлетворил ходатайство крестьян Романовки. [78] В 1930-е гг. "по просьбе трудящихся" была закрыта и вторая синагога.

     Закрытие синагоги колонии Новозлатополь в 1929 г. аргументировалось тем, что население колонии на неоднократных общих собраниях избирателей, на которых присутствовали 550 и больше лиц (а всего избирателей было 565), приняло решение относительно закрытия синагоги как не нужной для общества и о передаче ее здания под сельбуд (дом крестьянина). Отмечалось, что за передачу здания под сельбуд при сборе подписей подписалось 446 человек из 739, которые проживали в колонии, и что немногочисленное количество верующих (20 – 30 душ) не могли удерживать здание, рассчитанное на 500 и больше посетителей. В решении также оговаривалось, что верующие могли удовлетворять свои религиозные потребности в соседней колонии, которая находилась в 3 - 4 км от Новозлатополя. [79]

     Беспрецедентные возможности, полученные советскими евреями в 1920-1930 гг., вели к быстрому отчуждению масс евреев от своей религии и традиций. Доля отошедших от религии у евреев была значительно выше, чем у многих других национальностей страны. Перепись 1937 г. показала, что верующих среди евреев старше 16 лет было 17%, в то время как по стране в целом эта цифра была выше более чем в 3 раза. [80]

     Большинство жителей еврейских колоний перестали соблюдать субботу, требования кашрута, обряды обрезания и другие заповеди. Значительная часть колонистов вступали в партию, комсомол, становились колхозными активистами. Жизнь колонистов наполнялась политической и общественной работой, связанной с колхозным строительством, проведением политических кампаний и советских праздников.

     Однако добиться создания "евреев нового типа", полностью отрицавших религию и старую традицию, не удалось. Характерной особенностью еврейской молодежи стало смешение коммунистической идеологии с традиционно еврейскими национальными чертами. Выросший в еврейском сельскохозяйственном поселении Михаил Выгон писал: "В моем раннем детстве все перемешалось: пионерский галстук и пасхальный седер, клятва юного ленинца перед отрядом и "фир кашес", которые я старательно задавал отцу, важно восседавшему во главе праздничного стола, вечерние уроки у крикливого меламеда, недоучки Юды, и заседания совета дружины, тайна бар-мицвы, когда отец торжественно вручил мне бархатный мешочек с талесом и надел тфилин, первый и последний раз в жизни, а через год я получил в райкоме комсомольский билет". [81]

Свинью
Плакат под названием "Свинью в еврейские колхозы!".
Заслуженный еврей-свиновод. Херсонщина. 1930-е гг. Фотография Александра Бродштейна

     В созданных еврейских колхозах внедрялось свиноводство, ставшее одним из символов новой еврейской жизни.
     Перед еврейскими колхозами ставилась задача, что "свинья... безусловно должна занять первое место среди остальных домашних животных в связи с повышенными способностями ее быстро производить мясо". [82]
     Интересно, что свиноводство еще до большевистской коллективизации стали развивать в сионистских сельскохозяйственных фермах, готовивших молодежь к алие в Палестину. Свиноводство было одним из главных направлений хозяйства в крупнейшей сионистской ферме в Крыму, носившей имя Тель-Хай. [83]

     Перемены в еврейском быту поразили знаменитого микробиолога и бактериолога Мордехая-Зеэв (Владимира) Хавкина, посетившего Россию в 1926 г. По возвращении из поездки он охотно рассказывал следующую историю. "В России меня сопровождали Реувен Брайнин (еврейский писатель и литературовед - прим. автора) с женой. Приехав в одну из еврейских сельскохозяйственных колоний, я, к великому моему сожалению, обнаружил, что основной источник ее доходов - разведение скота, мясо которого запрещено к употреблению еврейской религией... На проводы пришло много колонистов, окруживших наш автомобиль. Смотрю - Брайнин, во исполнение местного обычая, начал лобызаться с председателем колонии. Облобызавшись с Брайниным, этот молодой крестьянин хотел поцеловаться и со мной. Но я ограничился рукопожатием, заметив: "От губ, запачканных свининой, поцелуя не желаю". [84]

     Писавший по-русски прозаик Давид Хаит посвятил документальный очерк о еврейской колонизации 1930-х гг. рассказу о том, как еврейские колонисты были удивлены появлению в их краях общины русских субботников. В знак гостеприимства еврейские колонисты предложили соседям свои услуги в качестве шабес-гоев, для выполнения работ, которые еврейская традиция запрещает евреям производить в субботу, например, тушить в доме печь. [85]

     Но все же религиозная жизнь, прежде всего среди представителей старшего поколения колонистов, продолжалась - она переместилась в миньяны, кворумы из десяти взрослых мужчин (старше 13 лет), необходимые для общественного богослужения и для ряда религиозных церемоний, например, обрезание мальчикам. Миньяны собирались практически подпольно в частных домах. Основные еврейские праздники, так или иначе, отмечало почти все население колоний.

     Основная же масса еврейского населения страны, в том числе и евреев-земледельцев, противопоставила религиозной жизни надежды на реализацию декретированных большевиками лозунгов и обещаний, в первую очередь осуществлении на практике всеобщего межнационального равенства. Но эти надежды не оправдалась. Реальность 1920-1930-х гг. привела к крушению культовых и семейных традиций, а в 1941-1942 гг. к национальной катастрофе.

ЛИТЕРАТУРА :

1. Пасик Я. История еврейских земледельческих колоний Юга Украины и Крыма // Электронный ресурс: http://evkol.ucoz.com/index.htm
2. Шваменталь Л. Мителер ребе // Электронный ресурс: http://www.jewish.ru/tradition/classics/personalities/2005/07/news994222205.php
3. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. М.: Издание Сабашниковых, 1928. С. 76.
4. Еврейская энциклопедия. Том 10. С.-Петербург. Издательство Брокгауза и Ефрона. С. 856.
5. Гессен Ю. История еврейского народа в России. Т. 1. Л. 1925. С. 170-171.
6. Мстиславль // Еврейская энциклопедия. Том 11. Издательство Брокгауз-Ефрон. С-Петербург. Кол. 357.
7. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 149.
8. The Zemach Zedek and the Haskalah Movement, Chapter 1: The Influence of the Tzemach Tzedek // Электронный ресурс: http://www.jewish-history.com/chabad/haskalah1.html.
9. Полное собрание законов (ПСЗ) Российской империи. Собрание второе. Том 10. Отделение первое. 1835. СПб, 1836. С. 318.
10. ПСЗ Российской империи. Собрание второе. Том 12. Отделение второе. 1837. СПб, 1838. С. 854.
11. Государственный архив Одесской области, ф.1, оп.2, д.71, л.1-32ГАОО, ф.1, оп.2, д.71, л.1-32.
12. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. Историческое, законодательное, административное и бытовое положение колоний со времени их возникновения до наших дней. 1807-1887 г. СПб., 1887. С. 421, 456.
13. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 170.
14. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 278-280, 487, 548.
15. Там же. С. 93, 285, 421, 454.
16. Гейзер М. Жажда свободы и доля раба // Электронный ресурс: http://www.lechaim.ru/ARHIV/114/geyzer.htm
17. Газета "Юг". 1902. 29 января (№ 1119) 18. Брамсон Л.М. Поезка в южно-русские еврейские колонии (путевые наброски). С.Петербург, Типо-Литография А.Е. Ландау. 1894. С.18.
19. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 280, 548, 605.
20. Там же. С. 285, 421, 451.
21. Там же. С. 618.
22. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 149, 153-154.
23. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 548.
24. A Mother in Israel, Brooklyn, New York, Revised Edition 2006. P.198.
25. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. Очерки истории еврейской общины города Николаева (конец XVIII – начало ХХ вв.). Николаев: Издательство Ирины Гудым, 2009. С. 137.
26. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 169.
27. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 437.
28. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_knapov.htm
29. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. С. 168-169.
30. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. Исторические очерки. Одесса, 1901. С. 89.
31. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 454.
32. Ленау М. Цадик из Белоруссии духовный наставник евреев-земледельцев на Юге Украины // Электронный ресурс: http://romanovka.nm.ru/zadik.html
33. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. С. 572-573.
34. ПСЗ Российской империи. Собрание второе. Том 10. Отделение первое. 1835. СПб, 1836. С. 319.
35. Там же. С. 280, 508, 537.
36. ПСЗ. Собрание второе. Том 10. 1835. СПб., 1836. С. 321.
37. Лернер О.М. Евреи в Новороссийском крае. С. 122.
38. Ревизская сказка тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года апреля тридцатого дня Херсонской губернии и уезда еврейской колонии Романовка о состоящих мужского и женского пола евреях-земледельцах. // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/romanovka-list-1858.htm.
39. Штейман Б. История еврейской земледельческой колонии Романовка 1841-1941 // Электронный ресурс: http://romanovka.nm.ru/istoria.html
40. Гельман Б. Об утверждении мещанина Мошки Разумного в должности раввина для евреев, состоящих в Черноморском флоте // Материалы Пятнадцатая ежегодная международная конференция по иудаике. Часть 2. М. 2008. C. 218-219.
41. Николаев // Краткая еврейская энциклопедия (КЕЭ). Том 5. Кол. 719-720.
42. Щукин В.В., Павлюк А.Н. Земляки. С.138-139
43. A Mother in Israel. P. 197-210.
44. Израильские христиане // Еврейская энциклопедия. Том 8. Издательство Брокгауз-Ефрон, С-Петербург. Кол 56-58.
45. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. C. 112-113.
46. ГАОО. Дело по распоряжению попечительного комитета об исключении из земледельческого звания по с. Новополтавка еврея Давида Папе, названного в святом крещении Павлом Папе.
47. Херсон // КЕЭ. Том 9. Кол. 776–777 ( Электронный ресурс: http://www.eleven.co.il/article/12975 )
48. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. Миколаїв: Видавництво Iрини Гудим, 2008. С. 120.
49. Гриневич Е.В. Херсонская губерния на страницах еврейской периодической печати (коней XIX - нач. XX вв.) // Історичні мідраші Північного Причорномор'я. Випуск ІІ. Миколаїв: Типографія Шамрай, 2013. С. 117-118.
50. Из воспоминаний раввина Моше Кнапова.
51. Боровой С.Я. Еврейская земледельческая колонизация в старой России. C. 179-181.
52. Никитин В.Н. Евреи земледельцы. C. 593.
53. Там же. С. 597.
54. Там же. С. 519, 599-602.
55. Там же. С. 606.
56. Земцов М. Е. Еврейские крестьяне: Краткий очерк экономич. положения евреев-земледельцев Екатеринослав. губернии. СПб., 1908. С. 31.
57. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.) // Архіви України. № 1–3 (251). 2003, С. 140.
58. Шайкин И. Народный учитель, общественный деятель А.Т. Шайкин // Электронный ресурс: http://www.judaica.kiev.ua/Conference/Conf2002/Conf23-02.htm
59. Шитюк М.М., Щукін В.В. Єврейське населення Херсонської губернії в XIX - на початку XX століть. С. 143-144.
60. Бєлий Д.Б. Єврейські землеробські колонії Херсонського повіту на зламі доби (1919–1922 рр.). С. 138.
61. Симхони И. Моисей Евзерихин (из книги "Евреи-земледельцы в степях России" 1965) // Электронный ресурс: http://nagartav.narod.ru/evzori.htm
62. Троцкий Л. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Берлин, 1930, Т.1. С. 106.
63. Штейн М. Колония Новозлатополь // Сб. Еврейское местечко в революции. Государственное издательство, Москва-Ленинград, 1926. С. 139-141.
64. Бейзер М. История "Джойнта" в России, СССР и СНГ // Общинная жизнь. №2. Ноябрь 2004 ( Электронный ресурс: http://www.kehila.ru/article/?81 )
65. Ховкин Э. С. Непокорившийся. Иерусалим: Еврейская книга, 2007. С. 120 // Электронный ресурс: http://www.jewishpetersburg.ru/userimages/Spasaya%20narod.htm#_ftn63
66. Пасик Я. Еврейская колония Добрая // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/dobraya.htm
67. Крічкер О.Ю. Боротьба радянської влади за витіснення релігійної свідомості з традиційного життя єврейських громад у 1920-х рр. (на прикладі містечок Правобережної України. ”Гілея: науковий вісник": Збірник наукових праць. К., 2011. Випуск 48 (6). С. 127-133.
68. Anti-passover Campaign by Soviet Yiddish Press // JTA. April 5, 1933.
69. Штейн М. Колония Новозлатополь. С. 141.
70. Там же. С. 140.
71. Козлова І. Єврейскі релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву запорізької областї) // Запорожские еврейские чтения. Вып. 10, 2009.
72. Из воспоминаний Шлоймо Искольда // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/iskold.htm
73. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/m_vygon.htm
74. Сурпина Д. Что я знаю и помню // Электронный ресурс: http://www.evkol.ucoz.com/d_surpina.htm
75. Желиховский Хаим. Последний шойхет в советском Донецке // Газета "Наша жизнь" (Израиль) // Электронный ресурс: http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/poslednij_shojkhet_v_sovetskom_donecke/2013-01-04-229
76. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
77. Козлова І.. Єврейскі релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву запорізької областї)
78. Письмо административного отдела Херсонского окрисполкома в президиум окрисполкома по закрытию синагоги в с. Романовка Березнеговатского района от 28 декабря 1929 г. //, Сб. документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Т.2. Николаев. Атолл. 2004. С. 91.
79. Козлова І. Єврейскі релігійні громади Гуляйпільського району Запорізького округу у двадцятих роках ХХ сторіччя (за документами держархіву запорізької областї) // Запорожские еврейские чтения. Вып. 10, 2009.
80. Козлов С.Я. Этнос, общество, государство. Российские евреи: концессионная ситуация в конце XX в. // ЭО. 2000. N 5.
81. Выгон М. Еврейское счастье в степи под Джанкоем.
82. Друянов М. За развитие свиноводства в еврейских колхозах // Трибуна. 1930. №21. С. 17.
83. Коган Ф.М. Страницы движения Гехалуц (пионеров) в Украине. 1916-1928 гг // Сб. документов и материалов "Еврейское население на Николаевщине". Т.2. Николаев. Атолл. 2004. С. 7.
84. Раби Биньямин (Йегошуа Редлер-Фельдман) Ученный и его исповедь / Глава из книги "Баалей тшува, портреты". Сост. М. Ховав. Иерусалим: Амана, 1991. 160 с. ( Электронный ресурс: http://www.judaicaru.org/library/baalei_tshuva_3.htm).
85. Дорфман М. Советские евреи: Анна-Ванна, наш отряд хочет видеть поросят! // "Народ мой". №12 (352). 30.06.2005

30-06-2010    


Приложение    

О НАГРАЖДЕНИИ РАВВИНА ЕВРЕЙСКИХ КОЛОНИЙ НОВО-ВИТЕБСК, НОВО-ПОДОЛЬСК И НОВО-КОВНО БЕНЬЯМИНА КНЯЖИКА ЗОЛОТОЙ МЕДАЛЬЮ ЗА УСЕРДНУЮ СЛУЖБУ
(ф. 6, оп. 4, д. 21699)

     20 июля 1862 г.

Приговор колонистов Ново-Витебска, Ново-Подольска и Ново-Ковно об исходатайствовании награды раввину Б. Княжику

     Мы, нижеподписавшиеся общества колоний Нового Подольска, Нового Ковно и Нового Витебска, имели между собой суждение о службе раввина нашего, Бениамина Княжика, и рассуждение: как до поступления на должность к нам он был уже избранным прежде в колонии Излучистой раввином по утверждению Херсонского губернского правления, где пробыл на должности своей с 1845 по 1853 годы, а потом для образования порядков в отношении введения религиозных обрядов во вновь устроенных наших 3-х колониях, он избран нами на такую должность к себе, которую исправляет и в настоящее время у нас на все 3 колонии. Следовательно, сочтя все время продолжения службы его раввином, какое означает более 5-ти трехлетий. А потому имея в виду существующее законное положение, что раввины пробывшие беспрерывно на своих должностях десятилетний срок, награждаются за выслугу узаконенных лет медалями, и как раввин наш, Бениамин Княжик, согласно точного смысла сего законного положения, прослужил уже, собственно, у нас более узаконенного срока, в особенности, в 3-х обществах, где, без сомнения, постоянно имеет более заботы, чем другой служащий в одной лишь колонии, кроме всего, исправив эту должность по новому устройству наших колоний при получении весьма ограниченного жалованья. Потому, в поощрении за столь продолжительную деятельную и усердную службу его раввином, всепокорнейше просим Попечительство, в уважение к единогласной просьбе наших 3-х обществ, не оставив принять со стороны своей начальные ходатайства о предоставлении раввина нашего, Бениамина Княжика, к награде на основании существующих законоположений, каковой наш приговор. Так как большинство голосов зависит от колоний Новоподольска и Новоковно, просим Новоподольский сельский приход представить от себя на благорассмотрение в Попечительство; а что приговор сей действительно составлен с добровольного нашего согласия, в том собственноручно подписались.

(85 подписей)


     20 июля 1862 г.

Уведомление Министерства государственных имуществ Попечительному комитету об иностранных поселенцах Южного края России о награждении Б. Княжика медалью.
(ф. 6, оп. 4, д. 21699)

     Государь Император, по положению Комитета г.г. Министров, в 19 день сего года, Всемилостивейше соизволил помиловать Раввину Еврейских колоний Херсонской губернии Ново-Витебска, Ново-Подольска и Ново-Ковна земледельцу колонии Излучистой Бениамину Княжику, за усердное исполнение им своей обязанности, золотую медаль "За усердие" для ношения на шее на Станиславской ленте.

     Источник: Евреи Одессы и Юга Украины: история в документах. Книга 1 (кон. XVIII - нач. XX вв.). Одесса: ООО Студия Негоциант, 2002. С. 108. (Труды Государственного Архива Одесской области. Т. VII).

Замечания, предложения, материалы для публикации направляйте по адресу:     y.pasik@mail.ru
Copyright © 2005