Еврейские земледельческие колонии Юга Украины и Крыма


 
·  
История еврейских земледельческих колоний Юга Украины
 
·  
Справочник еврейских земледельческих колоний Юга Украины
 
·  
О названиях еврейских колоний
 
·  
Частновладельческие еврейские колонии Херсонской губернии
 
·  
Юденплан
 
·  
Погромы в годы Гражданской войны
 
·  
Еврейские национальные административные единицы Юга Украины (1930 г.)
 
·  
Калининдорфский еврейский национальный район
 
·  
Сталиндорфский еврейский национальный район
 
·  
Новозлатопольский еврейский национальный район
 
·  
Еврейские поселения в Крыму (1922-1926)
 
·  
Еврейские населенные пункты в Крыму до 1941 г.
 
·  
Фрайдорфский и Лариндорфский еврейские национальные районы
 
·  
История отдельных колоний
 
·  
Воспоминания, статьи, очерки, ...
 
·  
Списки евреев-земледельцев Херсонской губернии
 
·  
Списки евреев-земледельцев Екатеринославской губернии
 
·  
Воины-уроженцы еврейских колоний, погибшие, умершие от ран и пропавшие без вести в годы войны
 
·  
Жители еврейских колоний - жертвы политических репрессий
 
·  
Контакт

 
·  
Colonies of Kherson guberniya
 
·  
Colonies of Ekaterinoslav guberniya
 
·  
The Jewish national administrative units of South Ukraine (1930)
 
·  
Kalinindorf jewish national rayon
 
·  
Stalindorf jewish national rayon
 
·  
The Jewish settlements in Crimea (1922-1926)
 
·  
The Jewish settlements in Crimea till 1941
 
·  
Fraydorf and Larindorf Jewish national rayons



Йоси Симхони      
Перевод с иврита Михаэль Хабад      

Книга, макет и памятник - история с акцентом

   Малая Сейдеменуха на Украине - родина моей семьи. Оттуда приехала в Палестину в середине 20-х годов прошлого века моя семья Симхони, а вместе с ней друзья и родственники из этой и других еврейских колоний. Да, это были не всем известные еврейские местечки, а земледельческие колонии, основанные евреями в царской России в первой половине XIX века. Да, мы земледельцы уже многие поколения...

   В 1944 году узнали в Палестине о том, что учинили палачи из фашистских эйнзацгрупп в наших колониях. Трагическая весть подтолкнула группу из племени колонистов в составе моего деда Мордехая, его брата Элиэзера и их двоюродного брата и близкого друга Срулика Бен Элияху принять решение: необходимо создать макет колонии Малая Сейдеменуха. Такой, какой она была на самом деле: между рекой Ингулец, напоминающей Иордан, и подъемом на бескрайнюю равнину, простирающуюся до города Берислав. В середине колонии - центральная улица шириной в 65 метров. Спуск к реке. На краю - дом семьи Симхони, а рядом дом семьи Бен Элияху ...

   Жили небогато, но еды хватало всем. Кстати, когда в 30-е годы создали колхозы, крестьяне продолжали вести свое хозяйство. И даже во время, когда колхозы полностью провалились, свой двор с одной или двумя коровами обеспечивал минимальное существование крестьянской семьи. Об этом рассказал Амирам Закин, наш потомственный земледелец, а теперь один из крупнейших фермеров современной южной России, хозяин миллиона с половиной дунам земли, оставшихся от колхозов на северном Кавказе,где работают 200 тракторов и 60 комбайнов СТС "Джон Дир", 600 грузовиков для транспортировки конечной продукции: 400.000 тонн зерна и кукурузы. "Ах, как прекрасны ночи в Ростове !"

   И так, среди выходцев из Малой Сейдеменухи был один с душой художника и умелыми руками – Мотке (Мордехай) Питкин. Мотке был социалистом и под влиянием Октябрьской революции присоединился к Палестинской Коммунистической Партии, которую преследовали и британские власти и лидеры еврейского населения Палестины. Срулик Бен Элияху, ветеран Хаганы (предшественницы Армии обороны Израиля), стал хлопотать за Питкина, чтобы оставили его в покое, и устроил его механиком в строительную компанию "Солель Боне".

   Вспомнив о своем старом друге, группа товарищей (Мордехай, Элиэзер и Срулик) постановила: Питкин должен создать "макэт" колонии со всеми домами, прилегающим хозяйством и фамилиями живших там 120-ти семей. В нашем рассказе важно отметить, что говорили они с идишистским акцентом, и в их устах "макет" звучал, как "макэт".
   Питкин принялся за работу, и ... у него все получилось с первого раза. Дед рассказывал мне, стоя у "макэта", о прощании с колонией. 12 молодых людей на телеге, запряженной двумя лошадьми, вышли ночью в дальнюю дорогу в Палестину, а на подъеме от реки до кладбища вся колония стояла и провожала их взглядом. Я стоял у макета и видел их всех, провожающих деда и его товарищей.
- Большинство соседей мы больше никогда не увидели... - закончил он свой рассказ.

Питкин Памятник

   Поверите или нет, но мне довелось побывать в Малой Сейдеменухе на десятилетие независимости Украины и убедиться, что макет абсолютно точен! Деревня как бы застыла, она такая же, как и тогда. И только кладбище, с разбросанными человеческими костями и разбитыми надгробиями (на одном из них написано на иврите "утонул в реке"), по соседству с новым украинским кладбищем напоминает о событиях, произошедших в этих местах в последние 60 лет.

   Успех инициаторов привел их к следующему проекту: издание книги о еврейских колониях. На иврите книга - это сефер, но они говорили "сэйфер".

   К счастью, они посоветовались с Йехудит Симхони, моей бабушкой - человеком книги, любовь к которой привилась еще в доме ее отца-учителя Моше Евзерихина. Бабушка направила "инициативный комитет" к известному писателю Цви Либерману, жившему в мошаве Нахалаль. Мол, он поможет собрать и отредактировать материал, подготовить книгу к печати. Либерман назвал цену работы, подсчитали сколько необходимо заплатить типографии и начали объезжать выходцев из колоний для сбора средств на издание.

   Раз в несколько недель "инициативный комитет" собирался по субботам в доме у Либермана. Элиэзэр настаивал на воспоминаниях колонистов. У Мордехая "сейфер" - это только чистые исторические факты. Срулик был готов к компромиссам (он был человек сговорчивый), но напоминал, что график выпуска книги железный и нужно успеть все сделать без проволочек.

   Началось: ссоры, бойкоты, нервы... И только тогда вмешалась бабушка Йехудит. Она договорилась с Либерманом о формате издания. Книгу поделили на три части. Первая часть - историческая, факты которые соберет Либерман со всех уголков страны и мира. Вторая - воспоминания всех, кто захочет написать. Третья часть - литературная, в ней отрывки из книг, в которой различные авторы писали о колониях.

   В те дни как раз исполнялось 20 лет уничтожения еврейских колоний. Книга наконец была подготовлена к печати. Воодушевленные этим успехом, они сразу же принялись за следующий проект - создание памятника. На иврите памятник - "песель", но они говорили "пэйсэль". Одна из заповедей гласит "Не создай себе идола", (на иврите идол это тоже песель), но "пэйсэль" это не песель, и поэтому ограничения снимаются. Конечный результат, как память об уничтоженных колониях, должен был выражать любовь, семью и работу на земле.

   К кому обратиться? Само собой разумеется, к лучшему скульптору Малой Сейдеменухи, а это никто иной как Мотке Питкин. Мотке сразу зажегся идеей создания памятника и согласился участвовать в деле без всякого вознаграждения. Работать у себя Мотке не мог: он жил на втором этаже многоподъездного дома в рабочем квартале Кирьят-Хаима, пригорода Хайфы. Мотке предложил устроить "мастерскую" во дворе своего дома. "Инициативный комитет" встретился с домовым комитетом, намекнули о связях в руководстве страны и армии и сразу получили формальное разрешение временно использовать двор для изготовления памятника.

   Мы поехали к Питкину в субботу на служебной полицейской машине Срулика, и я получил большое удовольствие, катаясь на ней. Поднялись к Питкину. Питкин перестал подстригаться, отпустил длинные волосы и стал похож на скульптора эпохи ренессанса. "Инициативному комитету" он поставил одно, но твердое условие: не вмешиваться в творческой процесс ... "Ваше дело доставить глыбу". Сговорчивый Срулик сразу согласился. Мордехай не любил терять контроль над происходящим, но промолчал. А Элиэйзэр...? У Элиэзэра все было просто: "лошадь" - это лошадь, и нет места для абстракционизма. Абстракционизм - убежище для тех, кто не умеет рисовать, считал он. Но Элиэйзэр в тот раз не приехал...

   Мы спустились во двор. Пространство между домом и стоящим в трех метрах от него деревом гуявы было уже занавешено. Решали, как провести электрический кабель для освещения "мастерской" и где взять камень. Срулик взял на себя договориться со знакомым директором компании "Эвен ве-Сид" о приезде в каменоломню для выбора подходящей глыбы. По дороге назад из Кирьят Хаима дед Мордехай ворчал. Не нравилась ему потеря контроля над "скульпторам". Однако Срулик кое-как успокоил его.

   Началась операция, напоминающая армейскую. Выбрали мраморный камень: 7 локтей высота, 4 локтя ширина и 3 локтя глубина (вот и посчитайте локоть - это 55 см). С помощью связей Срулика и имени Симхони получили в Северном военном округе тягач Diamond T. Питкин ,работавший в "Солель Боне", договорился о выделении огромного крана. Вся эта тяжелая техника в одну из суббот доставила во двор дома Питкина мраморную глыбу и поместила ее прямо в центре между балконом соседа и деревом гуявы. Полметра расстояние справа и слева, занавес спереди и сзади, провели освещение и скульптор Питкин взялся за работу. Он не был болтуном, обладал умелыми руками и огромной силой воли.

Питкин Памятник

   Прошел месяц, и "инициативный комитет" (или, если хотите, наш ЦК) решил проверить как идет творческий процесс. Шнапс ждал нас на столе в Кирьят Хаиме. Вообще у всех нас дома придерживались этой традиции: субботние посиделки со шнапсом на кухне вокруг стола, застеленного белой скатертью. Почти такой же стол, но с самогоном и салом, меня ждал в украинской Сейдеменухе 30 лет спустя. После разговоров о том, о сем и доклада о положении дел в типографии с изданием "сэйфер" Мордехай сказал:
- Давайте посмотрим как продвигается дело с памятником. Питкин выкручивался: мол не принято показывать неоконченную работу..., работа идет... Доказательство: кучи мусора и шум молотков, "спросите соседей..." Дед Мордехай опять ворчал о "потере контроля", говорил, что такое исскуство человечество к добру не приведет. Были еще два таких визита, в которые комитет видел только занавес и не смел войти внутрь.

   Через примерно пол года дед объявил:
- Наконец-то завтра, в субботу, едим в Кирьят Хаим смотреть "пэйсель".
Как обычно, в субботу, в начале все собрались за традиционным шнапсом, а затем спустились вниз и предстали пред занавесом.

   - Скульптура изображает еврейскую мать, которая на одной руке держит ребенка, в другой у нее коса, а перед ней сноп пшеницы, - объяснял Питкин. Дед покачивал головой в знак согласия. Слова Питкина отвечали ожиданиям "инициативного комитета", который всегда мог принять решение по любому вопросу, будь-то материальному, художественному, нравственному, воспитательному или военному.

   ... И вот скульптор сорвал занавес и пред нашими глазами предстала мать всех еврейских матерей с огромной обнаженной грудью, голова в традиционной крестьянской косынке и лезвие косы возле ног.

   - Слева будет ручка косы, ребенок еще не готов, сноп пшеницы еще не начат и надо еще шлифовать персонажи... - объяснял Питкин, и я чувствовал как рука деда, державшая мою руку, сжимается все сильнее и еще секунду и он совсем раздавит ее (до 16 лет мне не удавалось победить деда в борьбе рук, был уже 1965 год, деду было 70, и он еще работал в тракторном гараже).
- Ой...! - вырвалось у Срулика от удивления.

   По дороге назад в машине начальника отдела кадров израильской полиции царила напряженная тишина. Больше у нас дома никогда не говорили о памятнике. Срулик опять договорился: снова приехал армейский тягач Diamond T и кран из "Солель Боне" погрузили творение скульптора и перевезли его в "Ган ха-Эм" (Парк Матери) на горе Кармель в Хайфе. Когда я был затем в летнем лагере, и мы с отрядом бродили по этой горе, только я знал историю этой пышногрудой "еврейской матери". Шли годы, территорию Парка Матери уменьшили, а статую перенесли в сад, рядом с больницей Флиман, там она и стоит до сегодняшнего дня.

   "Инициативный комитет" сосредоточился на издании книги, которая вышла в свет 1965 году, и называлась "Евреи-земледельцы в степях Росии".

   Перед поездкой на Украину я вспомнил о "макэте". Ведь я собирался именно в Малую Сейдеменуху и решил использовать "макэт", как карту для поиска домов предков. Срулик, хранивший его, уже ушел в иной мир, а Шайке, сын Срулика, приближался к 80-ти. Он сказал, что передал макет на хранение в музей Катастрофы кибуца "Лохамей а-Гетаот". Логично, ведь конец истории колонии именно трагедия, произошедшая там 26 сентября 1941 года, когда схваченные гитлеровцами и их местными пособниками 1847 евреев расстреляны и закопаны в противотанковой траншее немного южней кладбища. Траншея тянулась с горы до реки. После обеда расстреляли детей, а на следующий день взрослых. И так мы поехали в музей Катастрофы кибуца "Лохамей а-Гетаот"..., а там нет "макэта"...

   Как-то к нам домой заехала Сима Закин, жена Амирама Закина, о котором я вам уже рассказывал. Сима сказала, что она едет на поминки к друзьям в Кфар-Хасидим, их сын-солдат погиб в Южном Ливане ... У его отца есть мечта создать музей восточно-европейского еврейского местечка... У него даже есть макет еврейской деревни из России.

   Я моментально заинтересовался о чем идет речь. Может это наш "макэт"? Два телефонных звонка и мы уже по дороге в Кфар-Хасидим. Вот наш "макэт"! Мы сфотографировали макет со всех сторон, и он нам очень помог найти в Малой Сейдеменухе дома наших предков.

    www.jdland.co.il/stories/degem.htm
    www.moshavot.com
20-12-2007    



Замечания, предложения, материалы для публикации направляйте по адресу:     y.pasik@mail.ru
Copyright © 2005